11

Кирилл слушает молча, не перебивает. Лицо кажется спокойным, но только на первый взгляд. Достаточно заглянуть в его глаза, чтобы понять, как много значит для него мой рассказ. Его глаза непривычно тёмные, словно затаившийся перед штормом океан, и с каждым моим словом, водная гладь которого начинает оживать. Сколько противоречивых эмоций плещется в их глубине — не сосчитать.

— То, что ты рассказала — не вымысел и не сон. Мы с тобой действительно контролировали организацию благотворительного вечера. А за два дня до его начала устраивали детям праздник.

Не сон. Так значит, я не ошиблась и ничего не выдумала! И все-таки решаюсь проверить встречным вопросом:

— Тогда ты считал, что Женя это Анжела?

Кирилл отрицательно качает головой, поправляя меня:

— Не так. Тогда я считал, что ТЫ — это Анжела.

Я отвожу взгляд, не зная, что ответить. Егор рассказывал, что мы с ним познакомились на дне рождения моей подруги, которая уехала учиться в другой город за год до аварии. Я верила каждому его слову. Всегда. А ложь была так близко. От человека, который вернул меня к жизни…

— И когда ты узнал, что я не та, за кого себя выдаю?

— После благотворительного вечера.

— Расскажи мне…

Кирилл глубоко вздыхает, вглядываясь мне в глаза. Ладонью касается моей щеки, мягко и бережно, порождая во мне тепло из моего сна, но я всё равно невольно отстраняюсь, отчего его рука застывает в воздухе. Несмотря на свежие воспоминания, этот мужчина мне чужой. Незнакомец. Только меня не отпускает чувство, что этот незнакомец мне гораздо ближе всех остальных знакомых…

— У тебя через пятнадцать минут начнётся рабочий день. Мы можем встретиться вечером и я тебе всё подробно расскажу…

Я испуганно смотрю на время: бог ты мой, Кирилл прав! Я рассчитывала украсть у него не больше пятнадцати минут на свои откровения, а в итоге просидела в его номере больше часа. Соскакиваю с дивана и лепечу нелепые оправдания:

— Прости, я не хотела отнимать у тебя столько времени! Даже не заметила, как час пролетел!

— У меня нет таких дел, которые я бы не мог отложить, ради разговора с тобой.

Смущаюсь от его фразы и, ещё раз попросив прощения, спешу к двери. Кирилл оказывается рядом внезапно, совсем не слышно. Он давит ладонью на дверь и не позволяет открыть. Я чувствую касание его твердой груди до моей спины. А кожу на шее щекочет его тихий шёпот:

— Сегодня после работы. Я хочу тебя видеть сегодня. И мы поговорим, хорошо?

— Хорошо, — выдыхаю я, боясь обернуться — Кирилл слишком близко. — А сейчас открой дверь, у меня могут быть неприятности.

Он нехотя отстраняется, выпуская меня. Воздух пропитан напряжением, от которого хочется сбежать, чтобы обрести спокойствие. Я выхожу не спеша ровной походкой, в то время как внутри вибрирует каждая клеточка.

Весь рабочий день я не могу освободить мысли и каждый раз возвращаюсь к последнему воспоминанию. Пытаюсь отключить эмоции и просто подумать здравым умом. Да, отрицать больше нет смысла. Егор мне врал на протяжении двух лет. Но… что если на это у него были веские причины? Ведь мне по-прежнему так мало известно о своей жизни. Мы должны поговорить. Беру телефон и в сотый раз пытаюсь до него дозвониться — нет ответа.

Кирилл ожидает меня всё на той же лавочке, как в тот первый день. На улице чуть моросит дождик, а я как всегда без зонта. Зато спутник моего вечера подготовлен: он в два шага преодолевает расстояние между нами и закрывает нас черным блестящим зонтом. Я видела его только утром, но судя по кожаной куртке, приехал он не с деловой встречи. Любопытство гложет, и ещё какое-то неопределенное мною чувство, но не спрашивать же, где мужчина пропадает целыми днями? Помимо того, что это не моё дело, это как минимум бестактно.

— Предлагаю поужинать в спокойном тихом месте, — с ходу предлагает Кирилл.

Мне не очень нравится эта идея. Даже если нас связывает общее прошлое, в настоящем я не свободна. Я невеста Егора. И пока что не знаю его мотивов, по которым он был вынужден мне врать.

— Давай лучше просто прогуляемся и поговорим.

Кирилл тут же соглашается, и мы неторопливо идём по тротуару под одним зонтом. Как настоящая пара. Я совру, если скажу, что мне это не нравится.

— Ты сильно злился на меня, когда узнал, что я врала тебе?

— Да, я злился, но далеко не за ложь. На тот момент я был настолько увлечён тобой, что мне было всё равно, кто ты на самом деле…

— А ты знал причину, по которой я лгала?

Кирилл щурится:

— Узнал, немного позже. А ты помнишь причину?

— Помню… — отвожу взгляд от него. — И, честно сказать, эта причина не даёт мне покоя. Сколько я себя помню, я всегда считала, что вся моя семья погибла. А на самом деле, у меня есть мать. Скажи, ты знаешь её?

Кирилл игнорирует вопрос, цепляясь к другим моим словам:

— То, что ты знаешь о своей семье — это со слов твоего жениха? — его тон достаточно резкий и колючий.

— Да.

— Я могу узнать его имя?

Ты знаешь его, Кирилл, но я боюсь сказать тебе об этом. Как ты отреагируешь на новость о том, что мой жених твой же приятель, о котором я тебе сегодня рассказывала? Молчу, не зная, что ответить. Настолько нервничаю, что пропускаю бордюр, задеваю его ногой и чуть ли не падаю носом в асфальт.

— Осторожно! — выкрикивает Кирилл, хватая меня за руку и перетягивая на себя.

Зонт падает под ноги, и я чувствую мелкие крапинки дождя на лбу и щеках. А ещё, его приятное дыхание на своём лице, умопомрачительный запах любимых духов. Наверное я их люблю, именно потому что это запах Кирилла. Хочу спросить, как давно он пользуется этими духами, но даже с мыслями собраться не получается. Перед глазами лишь его красивое лицо, оно очень близко, занимает всё окружающее пространство, в то время как крепкое объятие кружит голову.

Его внезапный поцелуй накрывает меня с такой сокрушительной силой, что я пропадаю. По-настоящему теряю связь с реальностью. Чувствую лишь его горячие мягкие губы, которые напористо сжимают мои и требуют ответа. И я отвечаю, неосознанно прижимаюсь к нему, зарываюсь пальцами в густых волосах и слышу его шумный, будоражащий кровь, вдох. Именно этот звук приводит меня в чувства. Его губы обжигают мне щёку в тот момент, когда я резко отворачиваю голову. Пытаюсь выровнять дыхание и отстраниться, но его объятия не выпускают.

— Прости, — произносит он.

— Пусти меня…

— Мне сложно контролировать себя, прости, — снова пытается он объясниться, зарываясь носом у меня в волосах, вдыхает с них запах.

Это безумно приятно, я чувствую, как быстро бьются наши сердца. Никогда не чувствовала ничего подобного… Это настоящее наваждение.

— Пусти… — снова прошу я.

— Никогда, — тихо, но твёрдо отвечает Кирилл, лишь крепче сжимая объятие. — Теперь, когда я знаю, что ты жива — никогда не отпущу. Даже если ты не вспомнишь меня, слышишь? Если потребуется влюбить тебя в себя заново, я сделаю это. Тысячу раз…

Его слова заставляют меня дрожать сильнее, но не от страха. Меня бьёт дрожь необъяснимой эйфории, словно эти уверенные слова — лучшее, что я когда-либо слышала в своей жизни…

— Алина? — слышу растерянный до боли родной голос и оборачиваюсь.

Передо мной стоит Егор и выглядит при этом, ни много ни мало, как бешеный пёс, готовый кинуться и разорвать меня в клочья. Но только до тех пор, пока он не переводит взгляд на моего спутника, который тоже оборачивается и выпускает меня из объятий. Глаза моего жениха округляются в шоке, лицо белеет. Воздух пропитывается раскалёнными искрами, обжигающими мне легкие.

— Егор, это Кирилл… — едва ворочаю я языком и перевожу взгляд на последнего. — Кирилл, это Егор — мой жених…

— Правда? — непривычно холодный голос Кирилла разрывает напряженную тишину. — Можешь не представлять нас друг другу, Алина. Мы хорошо знакомы.