23

Получается, погибшую Алину Раевскую похоронили под моим настоящим именем. Осознавать подобную действительность жутко, а уж думать, кто смог подобное провернуть и с какой целью — совсем не получается. Ситуация кажется настолько нереальной, что больше похожа на кошмарный сон! Да кому я нужна? Может быть, это чья-то ошибка или халатность врачей, а я выдумываю невесть что!

Остаток пути мы проводим в полной тишине. Я погружаюсь в свои мысли, а Кирилл старается меня не тревожить до тех пор, пока мы не поднимаемся в просторную квартиру, расположенную на верхних этажах высотного дома. Осматриваю дорогую обстановку, чувствуя себя при этом крайне неловко. Боюсь даже шаг лишний сделать на блестящем светлом паркете, чтобы не запачкать. А Кирилл предлагает тут жить?

— Боюсь, мне будет не по карману подобное жильё… — говорю я, стараясь отказаться как можно мягче, не обижая.

Но явно его расстраиваю. Взгляд Кирилла меняется, становится прохладным и колючим, вгоняя меня в краску.

— И кто же с тебя денег требует, Алина? Располагайся, как тебе удобно и не забивай голову всякой ерундой.

Хочу возразить, что оплата жилья это вовсе не ерунда, но не успеваю. Кирилл, приобняв меня за талию, ведет в сторону одной из комнат. Вся напрягаюсь, остро ощущая его касание. После того, как я вспомнила некоторые подробности из прошлой жизни, его близость кажется крайне опасной. Потому что знаю, насколько приятной она может быть…

— Здесь спальня. Как по мне — довольно уютная, но ты можешь обустроить обстановку так, как тебе захочется. Договорились?

Лишь когда мы входим в светлую комнату, мою талию наконец выпускают из объятий. Только вот легче не становится, я продолжаю ощущать ладонь Кирилла на своей пояснице и практически не дышу.

— Ты прав, тут очень комфортно. Ни в коем случае менять ничего не буду. Отпуск у меня недолгий, надолго я твою квартиру не займу.

Мне неловко оставаться с ним наедине. По крайней мере, надолго. Хочу поскорее выйти, но Кирилл не пускает, преграждая мне путь.

— И когда ты уезжаешь? — он бережно касается моей руки, заставая врасплох.

Опускаю голову, чувствуя, как его пальцы с каждым мгновением сжимают меня крепче.

— Через десять дней. Признаюсь, на работе еле отпустили! Так что, времени у меня в обрез.

— Почему бы тебе не уволиться и не перебраться в родной город? Я помогу с трудоустройством…

— Я не хочу кардинально менять свою жизнь. Мне нравится мой тихий городок, моя работа и мои друзья.

— И твой жених? — тихо уточняет Кирилл, притягивая меня ближе к себе.

Неосознанно делаю шаг навстречу, словно следуя за необъяснимой силой, и чувствую, как в груди нарастает трепетное волнение.

— А что мой жених? — сухо переспрашиваю я, сглатывая.

— Ты его любишь? — звучит уже шёпотом.

Я словно вернулась в прошлое. В ночь благотворительного вечера, когда я смотрела на Кирилла, как кролик на удава и… попалась под гипноз его очарования.

Сейчас не тот случай! Вытягиваю руку из его большой ладони, поспешно прижимая к груди.

— Люблю, — твердо говорю я. И не вру. Почти…

Кирилл опускает веки, но я успеваю заметить, как в голубых глазах яркой вспышкой мелькает боль. Она сжимает мне сердце и заставляет пожалеть о сказанном. Стою перед ним, не понимая своих чувств, и не решаюсь с места сдвинуться.

— Что ты намерена делать? — уточняет он, спустя недолгое молчание, немного прибавив расстояние между нами.

Даже дышать стало легче!

— Первым делом навещу могилу моей мамы. Потом буду выяснять, где раньше училась, жила, с кем дружила. Я знаю одно имя — Нина Петровна. Эта женщина знала меня с детства! Возможно, если я с ней встречусь и узнаю о себе больше, смогу понять, в каком направлении двигаться дальше. Чтобы выяснить, кому же я так помешала…

— Хорошо, — соглашается Кирилл. — Практически на все вопросы, что ты сейчас перечислила, я могу дать ответы. На все, кроме последнего. Но, Алина, боюсь, эта информация тебе ничего не даст. Правильней будет встретиться с родными Дмитриева Романа и выяснить, за какие такие награды они согласились похоронить несостоявшуюся невестку под чужим именем. А главное выведать — кто им вручал эти награды.

Я находилась в компании Кирилла недолго, и мы не смогли нормально поговорить. Он получил срочный звонок с работы, из которого я поняла, что Кирилл сорвался ко мне в аэропорт перед началом важного совещания. Поэтому был вынужден уехать.

Тем временем я начинаю разбирать вещи на свободные полки в гардеробной. Я прихватила с собой только самое необходимое, поэтому уложилась меньше чем за пять минут. Зато ещё много времени потратила, разглядывая одежду Кирилла. Всего несколько костюмов, и стандартный набор повседневного гардероба, видимо оставленных в запас, на случай ночёвки в квартире. Вроде ничего особенного, обычные качественные вещи, с единственным исключением, что всё это носил он…

Смартфон пиликает входящим сообщением. На дисплее послание от Кирилла. А Егор пока не отвечает. На смене ему запрещено пользоваться телефоном, но я уверена, что ответ придет во время перерыва.

«Будь дома в течение часа. Дина должна будет привезти продукты. Она убирается в квартире по требованию, заодно познакомитесь и обговорите график.»

Вот только этого мне не хватало! Чтобы со мной нянчились. Упрямо хмурюсь и решительно пишу отказ:

«Спасибо, но это лишнее. За продуктами я сама схожу в супермаркет! И убираться буду так же сама.»

Ответ приходит практически сразу:

«Хорошо.»

Славно! Отбиваться от уборщиц не придётся и это радует. Иду на кухню, осмотреться. Гарнитур выполнен в стиле «Хай-тек», преимущественно в белом цвете с небольшими вкраплениями черных красок. Даже обеденный стол абсолютно белый, странной формы, напоминающей большую каплю на обтекаемых широких ножках. Ох, может я, конечно, погорячилась с уборщицей. На такую красоту приятно смотреть, а вот ухаживать…

Подхожу к рабочей зоне, над которой висят три длинных светильника, и долго вглядываюсь в хромированную солонку в форме смеющегося дельфина. Почему этот предмет привлёк моё излишнее внимание, я понять не могу. Может, потому, что он категорически не вписывается в окружающую обстановку? А может, потому, что я уже видела эту фигурку раньше…

***

— Прекрати сейчас же! Я ведь пересолить могу…

Не узнаю собственный смех. Он громкий, заливистый, пропитанный безграничным счастьем. Я стою с солонкой в руках, пытаюсь приправить фунчозу, а моя шея атакована горячими нетерпеливыми поцелуями. Чувствую крепкое объятие со спины, откидываю голову на плечо Кирилла, а по телу растекается волнующее тепло. Кожа предательски покрывается мурашками, в то время как его руки мягко и настойчиво скользят по линии бёдер выше. Я вмиг забываю о фунчозе, о рисе на плите, которому осталось вариться не больше пяти минут. Я полностью поглощена этой коварной лаской, тело мякнет, а дыхание сбивается.

— Кирилл! — приходится протестовать. — Ты ведь две минуты назад был голодным!

— Я и сейчас очень голодный, — хрипло утверждает он, в то время как его пальцы скользят мне под блузку. — Только мой голод никакого отношения к еде не имеет!

— Ты хочешь попробовать роллы с переваренным рисом?

— Обожаю роллы с переваренным рисом, — парирует он, мягко разворачивая к себе.

Теперь наши лица в сантиметре друг от друга. Сердце замирает. Если Кирилл меня поцелует, не видать нам вкусного праздничного ужина.

— У меня есть отличное предложение, — его вкрадчивый шёпот щекочет мою щёку. — Я заказываю нам ужин, а ты бросаешь эту затею с готовкой.

— Ни в коем случае! В твой день рождения я хочу приготовить ужин сама.

— А я так старался прийти домой пораньше.

— Нужно было предупредить, я не ожидала… Постой… что ты делаешь… Кирилл!

Он не слушает, прерывая наш разговор короткими поцелуями, а затем, пользуясь отсутствием сопротивления, захватывает в плен мои губы. Так нежно, сладко и в то же время по-особенному настойчиво. Хватает одной невероятно блаженной минуты, и мы уже вместе расстёгиваем мою блузку и не останавливаемся до тех пор, пока не утоляем тот самый голод, на который жаловался Кирилл.

— Чем это пахнет? — спрашиваю я, спускаясь прямиком из рая в реальность.

— Кажется, рис подгорел, — лениво объясняет тот, не разжимая объятий.

— Боже ты мой! — взвизгиваю я, пытаясь оттолкнуть его могучее тело и спрыгнуть со стола. — Теперь придется новый делать!

— Оставь. Серьёзно. Ты разве не знала, что я очень люблю роллы с подгоревшим рисом?

— Это не съедобно, — строго высказываюсь я.

Высвобождаюсь из объятий, но только потому, что Кирилл отвлёкся на звонок телефона. Сегодня он принимает поздравления без перерыва на отдых. Я же свой подарок пока вручить не успела, но ничего — у нас впереди ещё целый вечер!

За разговором любимого не слежу — сначала привожу себя в порядок, потом разбираюсь с рисом. Но по раздражённому голосу Кирилла, я понимаю, что у него дома что-то стряслось. Он не любит говорить о своей семье, потому что их отношения с отцом оставляют желать лучшего.

Всё-таки я завидую. По-доброму, конечно, но именно в такие моменты я осознаю, что абсолютно одна. И огромная, зияющая рана в области сердца, вновь впускает в себя смертоносный ураган боли. Я не смогла спасти свою мать — единственного человека, что был со мной всегда. Её нет с нами больше месяца, потому что операция не помогла. На фоне моего горя, разногласия между сыном и отцом, кажутся такими мелкими…

— Извини, моя нежная, мне придётся уехать, — выдыхает Кирилл, когда заканчивает разговор. — Постараюсь вернуться, как можно раньше, хорошо?

— Не переживай, — я бодро улыбаюсь в ответ и поднимаю стакан с новой порцией пока ещё сырого риса. — Я как раз успею приготовить нам ужин. А ты бы всё равно меня отвлекал!

Провожаю его, и с новыми силами принимаюсь за готовку. Делаю всё старательно, по всем инструкциям. В первую очередь потому, что мне приятно стараться для любимого. В том, что я влюблена, у меня нет сомнений. Я жизни не вижу без Кирилла.

Полтора часа и вуаля — аппетитные блюда готовы. Сервирую стол для романтического ужина ближе к восьми вечера. Переодеваюсь, укладываю волосы, вешаю праздничную гирлянду «С днём рождения» и надуваю несколько шаров. Друзей Кирилла я не звала, потому что сегодня будний день. Вечеринка для всех остальных состоится в субботу. А сегодня мы планировали провести день наедине.

Кирилл задерживается допоздна, я нервничаю. Стою у окна и смотрю во двор. Уже совсем стемнело, а его всё нет. Может быть, что-то случилось? Кручу телефон в руке, но позвонить так и не решаюсь. Он придёт. Ведь он обещал!

Вздрагиваю от резкого прорвавшего тишину звука входящего сообщения. Поспешно открываю сообщения — Егор, не Кирилл! Мне не нравилась навязчивость первого, я даже несколько раз высказывалась по этому поводу при личных встречах. Но Егор, словно не понимая русского языка, продолжает всплывать в моей жизни в самые неожиданные моменты. Как, например, сейчас.

«Хочешь, покажу тебе, где сейчас твой любимый?»

Не понимаю… а это ещё что значит?