Глава 29

— Обратите внимание на ценник, — указал я на спроецированную на экран за моей спиной фотографию, на которой английские рабочие спят, повиснув на веревке. — Два пенса за вот такую вот ночевку! И, как мы можем заметить, спрос на данную услугу имеется. Что это, как не живая иллюстрация капиталистической мерзости?

Набившиеся в ДК на политинформацию ученики Сокольнического района возмущенно забубнили — проняло!

— Еще одна потрясающая иллюстрация, — ассистирующая мне Катя Солнцева переключила слайд, показав кастрюли с отвратительным серым, подернутым пленкой и украшенным рыбьими скелетами варевом. — Так называемый «Суп Румфорда», также называемый «экономичным супом». Капиталист экономить любит на всем, кроме собственной, извините, задницы — более ценного органа у них все равно нет.

Деточки заржали.

— Данное, с позволения сказать, блюдо, было изобретено Бенджамином Томпсоном Томпсоном, рейхсграфом фон Фумфордом в самом начале XIX века. Изначально им кормили бедняков — в том числе запертых в работных домах, про порядки в которых можно узнать на примере романа Чарльза Диккенса «Оливер Твист». Кто читал?

Как много ручек!

— В таком случае о них мы говорить не будем — все и так ясно, что ничего человечного в работных домах не было и быть не могло. В принципе, в то время и в тех социально-экономических реалиях супчик был неплох, особенно если учесть, что беднякам его раздавали бесплатно. Но, опять же, не из гуманистических побуждений, а чтобы ошалевшие от голода бедолаги от безысходности не шли воровать и убивать — банально из-за отсутствия выбора. Рецепт…

Катя показала слайд с рецептом.

— Равные части перловой крупы или ячменной муки, сушеный горох, овощи, соль и кислое пиво. Варилось до загустение и подавалось с куском хлеба. Наиболее близким аналогом их наших времен я бы назвал комбикорм для скота, коим в глазах власть имущих той эпохи податное население и являлось. В дальнейшем рецепт претерпевал изменения — например, в суп стали добавлять картофель, и, в редких случаях, мясо. Чаще — рыбу. Английская версия супа, например, четко говорит, что селедок нужно класть на три пенса. Очень трогательная забота, учитывая, что ночевка на веревке стоит целых два! — ловко проигнорировал я инфляционные процессы.

Деточки иронию поняли и рассмеялись.

— Наши отцы и деды все-таки начали Мировую революцию, ребята, пусть и не в таком виде, каком она планировалась изначально. Своим примером они показали народам планеты новый, гораздо более справедливый и человечный способ государственного строительства. Увы, капиталисты совсем не дураки, и, поняв, что ветка на которой они сидят подозрительно закачалась, подкупили собственный пролетариат. Ох и скрежетали гады зубами, когда пришлось идти на сделку с вонючим быдлом, выдав им восьмичасовой рабочий день, социальные гарантии в виде страховок и пенсий и через «не хочу» откраивать рабочим чуть больше прибавочной стоимости, чем привыкли. Та витрина под названием Западная Европа, которую буржуи выстроили вдоль наших границ в целях пустить пыль в глаза была бы совершенно невозможна без заслуг Великой Октябрьской социалистической революции, грозный рокот которой до сих пор держит капиталистические элиты в узде, не давая им пересадить податное население обратно на суп Румфорда и натянуть веревки для сна по два пенса. И, рано или поздно, их витрина рухнет под грузом внутренних противоречий, и тогда подкупленный, обманутый пролетариат осознает, что никакие капиталисты миру не нужны вовсе — и это заслуга наших великих предков, вдохновившихся учениями великих Маркса и Ленина!

Аплодисменты, похвалы от главного комсомольца района — Ивана Андреевича Симонова (просто однофамилец), среднего роста худого блондина двадцати пяти лет. Теперь можно ехать на так давно ожидаемое мероприятие — сидеть на коленках (метафорически) у дедушки Хрущева. Встреча состоится в случайно выбранной номерной столовке, потому что переставать юродствовать я не собираюсь, а Никиту Сергеевича, как бы грустно для него это не звучало, не спрашивали.

По пути указал на телефон-автомат:

— Идея есть, надо звонить.

— Какая? — спросила Виталина, свернув на обочину.

— Смотри какая диалектичность, — потянул я время. — Как старший лейтенант Госбезопасности ты сначала выполнила приказ, а потом, как человек, проявила любопытство.

— Я жду! — мило надулась она.

— Пора все-таки реализовать разрешение петь на улицах Москвы. Карман жжет, — пояснил я. — Сейчас позвоним синоптикам, узнаем в какие из двадцатых числе будет наиболее хорошая погода — я летом хотел, но у пуль оказалось другое мнение.

С улыбкой покивав, Виталина набрала спецномер, ее соединили с синоптиками, и мы выбрали двадцать второе число — обещали солнечно и плюс пятнадцать. В МГУ позвонил сам, попросил довести до студентов, что в 16.30 перед университетом состоится эксперимент на тему нового звука. «Музыкальный киоск» еще не показали, так что в чем суть на том конце провода поняли слабо, но «Сергей Ткачев» и «концерт» сняли все вопросы. Отдельно сделал акцент на том, что посещать данное мероприятие НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО, и никого силком сгонять НЕ НУЖНО. А зачем, если и так все придут, да еще и знакомым расскажут? В СССР этих времен все еще не так много развлечений — лично мне от скуки приходится расхитителей соцсобственности сажать. Отрепетировать программу успеем — часть материала мои матерые дядьки уже осваивают, и делают это пугающими темпами, куда там ребятам из «Цветов» и «Ласковых маев», которых теперь три штуки, что, как ни странно, поводом для обиды не стало, а совсем наоборот — теперь это по-настоящему уникальный коллектив, аналогов которому в мире нет, пусть и немножко в скользком смысле. А еще КГБшные дети реально верят в Родину, и, если она сказала, что так нужно, они всегда ответят «есть!». А Федька отхватил по ушам за коллекцию лифчиков — оно, конечно, СССР образца скромного 69 года, но особо ярые фанатки все равно теряют голову, начиная раздеваться и кидаясь нижним бельем. Таких из зала аккуратно выводят, плещут в лицо водичкой и пару часиков разговаривают на тему «почему Советская девушка должна себя ценить».

Добрались до «закрытой на спецобслуживание» столовой, увидели через витрину хлебающего супчик вприкуску с куском черного хлеба Никиту Сергеевича — из спецкухни привезли, он у нас нынче пенсионер Всесоюзного значения, таким обычной едой питаться запрещено — ну как отравят, неловко получится. Была в зале и охрана — похищаться Хрущеву тоже нельзя, потому что секретов Родины у него в голове немеряно.

Вошли, и я сразу же начал каяться:

— Здравствуйте, Никита Сергеевич, умоляю — простите, что пришлось вот так, я прекрасно понимаю, насколько это для вас оскорбительна, но очень прошу вас со мной поговорить.

— Обезьяну нашел! — фыркнул Хрущев, вытер губы салфеткой — манеры есть, чай не селюк лапотный, обязан уметь себя за столом вести. — Экспонат музейный!

— Живую историческую личность, навсегда вписавшую себя в мировую историю и правителя одной шестой части планеты, — ответил я, опускаясь напротив. — А вы, извините, пожилой, и рано или поздно умрете, а настолько сильно кусать локти я не хочу.

— Это я понять могу, — вздохнул он и пожал плечами. — Чего уж теперь. Зять мой на тебя чуть ли не молится — если бы не он, я бы ни за что не пришел.

Ага, конечно.

— Огромное спасибо за это и вам, и Алексею Ивановичу, — охотно подыграл я.

Никита Сергеевич по-пролетарски допил оказавшийся гороховым суп через край тарелки, довольно крякнул и пододвинул к себе плов. Нам принесли такой же набор блюд, и он спросил:

— Чего хотел-то?

— Нафига борщевик-то?

— А я причем? — недоуменно посмотрел он на меня. — Его еще до меня товарищ Сталин завез.

— Извините, мне очень стыдно, — покраснел я.

— Неуд тебе по истории сельского хозяйства, Ткачев! — с удовольствием приложил меня Хрущев.

— Неуд вам за его развал, — не остался в долгу я.

— Сломано давно, уже сто раз исправить могли бы, — не признал он аргумент.

— Это правда, — кивнул я. — Очень удобно на предшественников проблемы вешать. Вы, например, настоящую идеологическую бомбу под все наше движение подложили.

— Это какую? — скептическим тоном поинтересовался он.

— На первый взгляд повесить все грехи на товарища Сталина — неплохая идея, которая позволила, так сказать, перезагрузить наши отношения с Западом. В Карибский кризис вы их просто образцово-показательно прогнули, кстати, вот за это низкий вам поклон.

Хрущев фыркнул — нужна мне больно твоя похвала, школяр.

— Но нужно смотреть в исторической перспективе — в самой страшной в истории человечества войне Красная армия победила под руководством Главкома Сталина. Следовательно — если он преступник и кровавый упырь, которым вы его и выставили, следовательно все завоевания и перекроенная по итогам войны карта мира получены преступным путем. Значит — подлежат пересмотру, а кровавые коммуняки — преступники. В моменте нам на это плевать, но именно такой посыл постепенно и оседает в головах Западников.

— Да х*й они рыпнутся, — презрительно скривился Хрущев. — Атомный паритет!

— Во многом тоже ваша заслуга, — покивал я. — Что ж, пока СССР силен, нам на это действительно плевать, потому что Запад кроме языка силы ничего не понимает. Новочеркасск-то зачем? — грустно перевел я тему.

— Провокация! — насупился Хрущев. — Снайпера работали, и по войскам, и по жителям. Никто расстреливать рабочих и не собирался! — покраснев, рявкнул он. — А если и мой прямой приказ, то что?! Ты гражданскую войну видел, щенок?!

— Страх понятен, — спокойно кивнул я. — Обнуление страны нам нужно меньше всего. А еще нам нельзя слабеть, и поэтому старшие товарищи разрешили мне попросить вас о нескольких вещах.

Отдышавшись, Никита Сергеевич властно кивнул — излагай.

— Любой нормальный пост после самого верхнего вами будет воспринят как унижение, верно? — на всякий случай уточнил я.

— Под дедом твоим ходить не буду, мне одного такого хватило, — покачал он головой.

— Симулякр создаем, — пожал я плечами. — Тень Сталина никуда не делась, и в нее очень удобно кутаться — от этого враги жидко срутся.

Хрущев радостно загоготал и спросил:

— Что такое «симулякр»?

Объяснил «на пальцах».

— Хитро, — оценил он.

— Но мне показали ваше заявление, в котором вы, цитирую, «Обещаю Центральному Комитету партии посвятить остаток моей жизни и сил, работая на благо партии и советского народа, на благо построения коммунизма». Не отказываетесь от своих слов?

— Мемуары напечатают? — начал он торговаться.

Ну скучно человеку на пенсии, а он по характеру холерик и привык жить динамично.

— Обязательно! — заверил его я. — Но, простите, с купюрами — вы у нас носитель Государственной тайны заоблачного уровня. Но там, где секретов Родины нет, никакой редактуры не будет — вы, извините что снова об этом говорю, историческая личность, и не давать вам высказаться — все равно что отрезать у Родины кусочек корней. Издадим и на Западе, продажи будут сказочные, а валюта стране нужна. Вы не против?

— Торга-а-аш, — снова приложил он меня.

— Материалист, — покачал я головой. — Чем больше у страны доходов — тем лучше народ внутри нее живет, при разумном их использовании, конечно. Потешных говнокоммунистов в капстранах кормить уже перестали — все равно толку нет. Мировая революция видоизменилась, и теперь мы очень долго, медленно и мучительно сосуществовать с капиталистами. Занавес мы, вслед за вами, начали дырявить, но главное — уровень жизни среднестатистического обывателя.

— Не оправдывайся, — отмахнулся он.

— В дополнение к мемуарам я уполномочен предложить вам цикл телепередач, где вы сможете развенчать мифы о себе, оставив у народа добрую память — вас, уж простите, считают долбо*бом. Анекдот про «жопу с ушами» слышали?

— Не-а, — оживился Хрущев.

Я рассказал, он заржал и одобрил:

— Метко!

— Вот видите — самоирония у вас есть, а народ такую черту уважает. Поговорите с ним напрямую. Если в телевизоре вам понравится, дадим вам авторскую передачу на ваш выбор.

— Про садоводство, — предложил он.

— Замечательная идея, дач у народа будет прибавляться, и передаче обеспечен успех, а вам — любовь всем советских садоводов.

— Бабушки — страшная сила! — улыбнулся он, посмурнел, горько вздохнул. — Обидно, Сережа. Я же как лучше хотел.

— Целиком и полностью верю, — согласно кивнул я. — Шапка Мономаха, говорят, тяжела, а люди — увы, несовершенны, и стопроцентно успешных правителей просто не бывает, вот и расскажете, что у вас хорошего получилось, что выглядело хорошим, но не вышло, а что — откровенная ошибка. Народ у нас кающихся любит и охотно простит. Вы согласны на передачу? Такого еще никто в мировой истории не делал, а вы, я слышал, такое очень любите — вплоть до первого ребенка у пары космонавтов.

— Научники подговорили! — гоготнул он. — Давай, мол, посмотрим, что из этого выйдет.

— Ржака! — невольно гоготнул и я.

— Согласен! — махнул он рукой.

— Спасибо вам огромное! — вполне искренне поблагодарил я.

Нифига себе контент получится!

— Второе… — достав из внутреннего кармана корочку инспектора, показал и немного рассказал о том, зачем она мне нужна и как применяется. — Вам в начальниках, при всем уважении к Николая Анисимовичу, министра внутренних дел иметь невместно, поэтому вас назначат на пост Главного Полномочного ревизора СССР с широкими полномочиями.

— Пугалом работать? — поморщился он.

— Карать расхитителей социалистической собственности! — оскорбился я. — Да у нас везде течет — куда ни приеду, троих-четверых на Колыму отправлять приходится. И это — даже не в рамках проверок, а так, глаз зацепился. Разве сохранять целостность экономики родной страны — недостойно?

— В принципе, работа знакомая, — задумчиво протер он платком вспотевшую в ходе разговора лысину.

— Но, извините, работать придется в рамках социалистической законности — точнее, в ее духе, — предупредил я. — По возможности прощая мелких исполнителей. Наша цель — выкорчевывать торговые мафии, которых, разумеется, в стране нет.

— И обязательно будет список неприкасаемых, — проявил опыт аппаратной работы Хрущев.

— Будет, — вздохнул я. — Несовершенен человек.

— Пойдет скуку скоротать, — решил он.

— Очень рад! — обрадовался я появлению коллеги по нестандартным проверкам. — Можно вам руку пожать?

— Да хоть в жопу целуй! — гоготнув, указал на свое лицо Хрущев и протянул мне пухлую ладонь. Улыбнувшись, добавил. — Не зря пришел все-таки!

* * *

На Октябрьской демонстрации, в которой принимал участие и я (попробовал бы не принять!), народу явился Генеральный секретарь. Чего стоила деду десятиминутная речь — да он даже из инвалидной коляски, в которой его выкатили на трибуну встал, опершись на товарищей Косыгина и Гречко, что очень символично: за нами и блок экономический, и военная сила — даже представить себе не могу. Но одно знаю точно, и это знание меня не радует — срок жизни Юрия Владимировича от таких вещей ни разу не увеличивается. У него, напомню, больные почки, которым обилие лекарств никак понравиться не может. Ладно, протянет годика три-четыре на остаточных ресурсах, а потом уговорю его на пересадку в свеженьком институте трансплантологии — как раз специалисты подрастут и руку набьют.

Голос Юрия Владимировича звучал мощно, совсем нехарактерно для старого его. Личностные изменения продолжаются, и мне немного страшно — как бы вразнос деда Юра не пошел после такого. Впрочем, ко мне прислушивается — вон какой видосик записал, причем почти сразу как пришел в себя. Доверие — невероятное, равно как и ответственность. Клянусь — не подведу!

Сразу после речи ему помогли опуститься обратно в кресло и увезли обратно в больницу. Народ провожал его ликующими воплями — прониклись! Царь жив, царь даже в таком состоянии работает и снисходит на народные очи. Голова в бинтах никого не смутила — вера податного населения действующему Генеральному сильна как никогда. Ну не опустится вот такой человечище до пошлого использования двойника!

После демонстрации, пользуясь временным вакуумом власти — деда Юра меня не одергивает, значит никто не одергивает — отправились в аэропорт, откуда полетели в Ленинград. Мне дали Зимний дворец! Нет, не в личное пользование и не в качестве резиденции, а снять клипешник на тот самый «Распутин». Помимо участников группы присутствовать будут тамошние функционеры — следить, чтобы мы не испортили культурно-историческую ценность — и ансамбль «Березка» в полном составе. Последние отвечают за русские народные танцы, из которых по большей части и будет состоять клип. Костюмы нам подогнали Ленинградские театралы с жалобной пользой не порвать. Китч получится знатный — вот в тронном зале весело жарят вприсядку одетые в меха и шапки Мономаха плясуны, а на самом троне — тряпичное чучело, на глазах у которого актер-Распутин и актриса-императрица, держась за руки, воркуют друг с другом. Поцелуй вставлять не стал — наглеть нужно аккуратно. А вот имитация банкета, а по столу, радостно распинывая имитацию жратвы и имитацию серебряной посуды, скачут те же «Березковцы». Словом — итоговый материал получился совершенно мозговыносящим, обилием деталей и постоянно меняющимися декорациями вызывающий желание смотреть его снова, снова и снова. Настоящий праздник для глаз и ушей! И ведь не докопаться — ну попинали участники группы «царя-тряпку», ну покатался на шее у здоровенного «Распутина» Эдуард Анатольевич, так и чего? Пиетета перед сгнившим домом Романовых в СССР этих времен нет, а «булкохрусты» старательно прячутся.

Баба Катя, отсмотрев готовый клипешник, впала в прострацию, но сил «зарубить» в себе не нашла. Все, ушло в ротацию на телек здесь и остальном мире! Довольный собой, покинул Министерство культуры, и Виталина повезла меня к МГУ — как раз двадцать второе число.

Генерал Епишев охотно выполнил мою просьбу, подогнав пару ЗИЛов — один в качестве генератора, с КУНГом, второй — с бортами — в качестве сцены, чтобы всем хорошо было видно. Чем не Ленин на броневичке?

Народу — тьма, как и ожидалось, пришлось перекрывать движение на улице, чтобы всех разместить. А это что, камеры?

— Немцы снимают, — шепнула Вилка.

Да и хрен с ними!

Поприветствовав уважаемых слушателей, представил своих сессионщиков, навесил на себя гитару, подмигнул вооружившейся виолончелью Виталине — альтернатива скрипочке — и подошел к микрофону:

— Признаюсь, братцы, вам — я дедушку любил… [ https://www.youtube.com/watch?v=7l2DSkQdWmE&ab_channel=ValerkaL ]

Народ поначалу реагировал вяло, не совсем понимая, что происходит, но постепенно раскачался и даже подпевал на припеве, активно приплясывая и подпрыгивая. Нормально, дальше будет еще круче.

— Ну как? — запросил я обратной связи.

Расчленив ответный гул на составляющие своим нежно любимым супермозгом, отреагировал на массовый запрос, исполнив «Свежий ветер» — письма после эфира пришли очень хорошие, и даже люди постарше признали посыл очень правильным, а «новый звук» хоть слушать и не хотят, но детей и внуков по ушам за него не бьют. Я — просто офигенной мощности таран, потому что любят меня вообще все соотечественники, и это греет душу не хуже мыслей о долгой счастливой семейной жизни с Вилочкой.

Теперь про «Мое море». Ух как у девочек глазки-то загорелись! Теперь — настоящая бомба для них же.

— Как же произошло… [ https://www.youtube.com/watch?v=spDy95Sww6k&ab_channel=animaljazzband ]

Вот это визг! Бл*дь, меня же сейчас на сувениры порвут! Фух, солдатики и милиционеры сформировали оцепление.

— Товарищи, я с огромной радостью со всеми вами сфотографируюсь и немножко поговорю, но после концерта, хорошо? — попробовал я договориться по-хорошему.

Желание послушать незнакомую музяку и мое обещание дать себя потрогать сработали, и я выдал «Песню капиталиста» — пришлось переименовать исходник, чтобы убрать последние вопросы.

— Я ем на обед золотые слитки… [ https://www.youtube.com/watch?v=m5qDsOmz-Yk&ab_channel=StarPro ]

Ну какой кайф, когда тебе внимает огромная толпа! Хайпожор? Обманщик? Да плевать, я классный — вон как много беспрецедентно веселых мордашек. Да этот «опен-эйр» а легенды войдет!

— Запыхались? — с улыбкой спросил я ребят. — Помедленней бахнуть?

— Бахнуть!!! — ребята уже на все согласны.

— Этот город — самый лучший город на Земле… [ https://www.youtube.com/watch?v=iMTc7JqOsp8ab_channel=%D0%91%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BE%7CBravo ]

Блин, все равно пляшут. Го постпанковую версию «Белой ночи» тогда, как раз сгодится успокоить:

— [ https://www.youtube.com/watch?v=udEdjsfK1Mw&ab_channel=ChernikovskayaHata-Topic ]

Во, ништяк, народ успокоился, притоптывает и качает головами. Отдохнули, получается, можно подлить интерактива!

— Для следующей песни мне понадобится ваша помощь. Когда я сделаю вот так, — изобразил руками «уши». — Нужно вместе со мной изобразить ослиное «иа-иа-иа».

Слушатели захлопали и заржали, следовательно — согласны.

— В детстве цыганка мне одна… [ https://www.youtube.com/watch?v=mJwehkhJ378&ab_channel=AliceFromReality%28AFR%29 ]

Делать «иа» вместе со зрителями критически важно — чтобы не было набросов о том, как Сережа Ткачев презирает быдло, приравнивая их к ослам. Ничего подобного — я прекрасно помню кто есть!

— Песня-протест против преступного вторжения США во Вьетнам! — объявил я.

Нельзя же без политической составляющей — времена не те. А еще — настоящее испытание для ударника и моей дыхалки. На бэк-вокале — Вилочка, которая своим хрустальным голосом cо старательно отработанными «восточными» нотками затянула:

— Ледники растают, восполнится Иордан… [ https://www.youtube.com/watch?v=AOrH0sq-tKY&ab_channel=NoizeMC ]

Даже новояз убирать не стал, потому что все пофигу, я себе сам нынче худсовет. Оттарабанив последние строчки, тяжело дыша, убедился, что ментальная связь со зрителями только крепнет — вон как колбасятся. Теперь нужно отдохнуть.

— Белый танец — дамы приглашают кавалеров! — объявил я.

Некоторые особо лихие девушки пригласили солдатиков и милиционеров из оцепления. Вняв бемолвной мольбе подчиненных, присутствующие офицеры махнули рукой — пляшите, хрен с вами.

— Дремлет за горой… [ https://www.youtube.com/watch?v=9hJLKwFYuQU&ab_channel=BestMusic ]

Так, отдохнули, теперь немного работы на образ Андропова, потому что лишним точно не будет.

— Следующая песня посвящается нашему Генеральному секретарю, который выжил назло врагам и на радость нам! Когда потеряно все… [ https://www.youtube.com/watch?v=hp6DEQMTvdI&ab_channel=MusicSubwayLife ]

Бахнув после этого нон-стопом еще пяток «боевиков», закончил концерт на спокойной ноте:

— Зачем кричать, когда никто не слышит… [ https://www.youtube.com/watch?v=rvuKzauHnaQ&ab_channel=Lumen ]

В середине песни народ почему-то взялся за руки, раскачиваясь в такт вправо и влево и подпевая на припеве. Просто непередаваемое чувство локтя!

— Гори, чтобы светить! — допел я финальные строчки.

Чем не девиз?

Конец третьего тома.