Первые шаги на чужой территории

Я очень торопился. Оставив еще до полудня свою внезапно найденную мечту, совершенно четко решил, что необходимо дать Марине немного времени для обдумывания ситуации и переосмысления самого факта нашего знакомства. Но уже к шести вечера я подъезжал к заветному дворику старого фонда, где и днем-то расхаживать опасно, а ночью того гляди и подрезать могут.

Я долго раздумывал о том, что с собой взять? Не с пустыми же руками ехать к понравившейся даме, да и в дом к детям Дед Мороз не может прийти ни с чем. Купить ей цветы, а мелким сладостей? Банально, это раз. И ни к чему, это два. Я достаточно осмотрелся в маленькой квартирке, чтобы понять, что концы с концами Марина не сводит. Пакеты из магазина разгружали щедрые. Были там и сладости, и дорогие в это время года фрукты всякие, и пусть не в солидных количествах, но даже парочку деликатесов приметил. Да, внутри не было дорогой мебели или аппаратуры, но игрушки, разбросанные детьми, были добротные и качественные, а не копеечное китайское непотребство. Марина вполне могла себе позволить побаловать детей хотя бы самым элементарным. Так же и одежда на малых была приличная и качественная. Чего, кстати, нельзя сказать про саму мать семейства. Кажется, что она экономит на себе во всем, чтобы порадовать киндеров.

Ну и что тогда принести в знак симпатии? Я представил увядающие к утру розы, осыпавшиеся траурными лепестками, и отмел идею цветов. Подумал еще немного и понял, чего не заметил в этой маленькой семейке. Излишеств. У них не было излишеств. Было то, что необходимо для детей, но ничего лишнего. Идея пришла спонтанная, но кажется, это самый оптимальный вариант.

Я заехал в ближайший крупный супермаркет. Сейчас тут буйство новогодних красок, запахов и антуража. Целые залы отведены под украшения для главного праздника года. Я потратил добрый час, выбирая самые необычные игрушки для хвойной, которую мне еще предстоит устанавливать. Покупая игрушки и украшения, сразу брал два комплекта, чтобы украсить елку и своим сорванцам. Вымазался весь в блестках и сверкал сам, как мишура. О! Точно! Добавил переливающуюся радужным серебром пышную мишуру. Столько, чтоб дети могли обмотаться ей с ног до головы и еще на дерево осталось, добавил гирлянд, ангела с огромными карими глазами для верхушки и так еще… по мелочи… Что видел новогоднее и необычное, то и брал.

Надеюсь, Марина не выкинет меня вместе со всем этим новогодним разнообразием прочь. Что гордая, это я уже понял. Я тяжело вздохнул, понимая, что так сразу, с наскока эту цитадель не возьмешь. Просто так оплот нравственности не падет в мои объятия. Ну ничего. Будем пытаться.

Сегодня дети были у бабушки, поэтому я могу вечер уделить своим планам. А точнее – плану по завоеванию одного сердечка строптивого, но нежного, трепетного и любящего, если его отогреть от живущих внутри обид, страхов и предрассудков.

Заезжать во двор не стал, припарковавшись с улицы. Проезд завалило и, судя по всему, чистить двор никто не собирается, пока сам не растает снег. Только тонкие дорожки протоптаны от ворот к крылечкам парадных. У нужного мне крыльца возилась знакомая фигурка, переваливаясь в сугробах и пытаясь аккуратно занести громоздкие коробки в дом.

– Привет, – застыл я рядом с Максимом, не зная, как на меня отреагирует малец. Все же он кажется таким взрослым по сравнению с моими. Но взглянуть глубже – и видно маленького испуганного мальчишку не старше десяти лет, а может, и меньше. Он боится за маму. Не доверяет чужому. А возможно, даже ревнует, но сам этого еще не осознает. Ведь он был ее единственным мужчиной, единственным рыцарем. А тут вдруг нарисовался какой-то Дед Мороз и давай клинья подбивать к его матери.

– Привет, – нерешительно все же ответил парнишка после заминки и попытался взять коробку в половину своего роста. – А мама сейчас очень занята…

– Интересно, – напрягся я. – И чем же мама занята?

На покрасневшем от мороза лице отобразилась внутренняя борьба, но, подумав, Максим сдал мать с потрохами.

– Спит она, устала, – признался он со вздохом.

Я облегченно перевел дыхание, хоть и не мог понять, что же надо было делать, чтоб к шести вечера свалиться от усталости в сон.

– А тут чего делаешь?

– А я игрушки елочные из подвала тащу, – указал кивком головы на две большие коробки, лежащие в сугробе. – Мама, правда, просила не ходить без нее в подвал. Но уже хочется елку поставить.

– А давай я тебе помогу, – предложил я, – мама проснется, а елка уже стоит, и ей помощь, и вам быстрее радость будет. Я все равно к вам в гости шел, так чего мне без дела сидеть, пока мама спит?!

Малец задумался ненадолго, явив мне очередную внутреннюю борьбу. Но сдавшись, принял решение в мою пользу.

– Только так, чтоб маму не разбудить. Ей отдохнуть надо.

– Договорились, – улыбнулся я такой заботе. – Открывай парадную, а я подам коробки из сугроба. Подвал-то хоть закрыл?

– С трудом, пришлось сначала снег там разгребать.

И мы споро взялись за дело, преодолев снежные заслоны, доставили игрушки для огромной сосны в дом.

Девочки встретили меня счастливыми криками и обнимашками, на что Максим тут же возмутился как старший брат и оттащил их от меня с бурчанием.

– Прекратите, стрекозюли! Маму разбудите, и вообще… нельзя к чужим дядям лезть!

И тут я понял, что ревность парня приходится не только на мать, но и на сестер. Кажется, какой-то девочке «повезет» с таким ревнивым рыцарем. Хоть он еще не понимает, что это за чувства в нем разыгрались. Надо срочно мне внедряться в круг его доверия, пока меня не изжили, как опасный элемент для его маленькой семейной идиллии.

– Ну что, давай елку ставить?! – скинул я на вешалку пальто, разулся и присмотрелся к стоящей в углу сосне. – Максим, а почему на дереве веревки перерезаны?

Дети, все трое, виновато потупились. Но как самый старший, и очевидно, зачинщик, отвечал парень.

– Мы просто очень хотели увидеть, какая она пышная. Вот и разрезали веревку, пока мама спит. А потом обратно скрутить не смогли.

Я с тоской посмотрел на пышную красавицу и внутренне содрогнулся от ожидающего меня ужаса. Ставить елку нетрудно в принципе. Но если она бьет тебя несвязанными лапами по морде, колется и впивается иголками во все тело, пока ты ее пытаешься как-то зафиксировать в ведре… Приятного мало. А удобства вообще никакого. Посмотрел на перерезанную в нескольких местах веревку и убедился, что обратно это колючее чудовище не скручу. Вздохнул и пошел геройствовать. Назвался рыцарем – иди убей дракона! В условиях наших реалий – установи чудовищное дерево трех метров в высоту и двух метров в диаметре. Ну, Марина, ты мне за эту сосну должна будешь, как земля колхозу! Гадом буду, но тебя сегодня снова хотя бы поцелую. Вспомнил мягкие, податливые губы женщины, и работать стало не в пример легче. Тем более что помощник у меня был отличный.

Старались не шуметь. Хотя потолки не позволили установить елку во весь рост, и пришлось ее укоротить на полметра, отпилив. Дети сначала расстроились, что «самые красивые ветки» отпиливаю. Но потом решили сделать из них композицию в вазе, которую сейчас девочки с упоением украшали мишурой, пока мы с Максимом продолжали воевать с чертовым деревом. За работой как-то и не заметили, что мама уже проснулась, стоит и смотрит на нас во все глаза. Сонные такие… прекрасные глаза. Ошарашенные. Дыхание у нее странно учащенное, словно она не спала, а сексом занималась. На скулах румянец, а во взгляде вопрос с упреком и с возмущением одновременно.