Ветер ловит оболочки

– Если попадётся оболочка, нам надо постараться определить её возраст. – Мы только готовились к рейду, и я подловила командира одного. Это было непросто: с нами должны были идти Лайма и Гош, и они всё время тёрлись рядом. Я схватила Дэкстера за рукав в коридоре и практически припёрла к стенке. – И зачем? – спросил командир, не спеша вырываться из моей хватки. – Я вчера, как ты и просил, разговаривала с Самюэлем Ветром, обсудили клинки. Но он сказал мне ещё кое-что интересное. Все последние оболочки, что попадались его отряду, были очень молодыми. – И как они умудрились это заметить? – Сэм сам был в последних десяти рейдах. Он и заметил. – Ну конечно, – слегка нахмурился Дэкстер. – И что, по его мнению, это должно означать? – Не по его мнению. Он обратился к Еве… Евангелине Ветер, и она подозревает эпидемию или ускорение цикличности. – Понимания на лице командира я не прочла, поэтому продолжила: – Поскольку неизвестно, что именно вызывает сбой в момент смерти мага и что превращает его в оболочку, есть две основные версии. Это какое-то заболевание, ещё при жизни меняющее структуру силы и провоцирующее сцепление магии с каракасом… ну, телом. Или же это стечение факторов. Например, смерть мага происходит вблизи магнитных узлов планеты, в момент совершения какого-то заклинания, и состояние мага в этот момент пограничное. Например, в депрессии или испуган… – Не читай мне теорию, Дин, я закончил академию с отличием. Что за эпидемия? – Ладно. Если большая часть оболочек и правда юные, то это значит, они умерли буквально недавно. Следовательно, это либо обострение заболевания, что провоцирует нарушения. Либо какое-то место с подходящим набором факторов убивает магов, случайно туда попадающих. – Понятно. То есть, если мы выясним, что оболочки и впрямь новенькие, это приблизит момент разгадки, что же мешает магам просто умереть? – Да. Ева, конечно, вчера сказала: «Это было бы капец как круто, я бы получила императорскую премию и смогла стать самым крутым из всех Ветров». Но рассказывать об этом командиру я не стала. Едва мы вышли из портального лифта и переждали приступ тошноты, Саммерс сообщил всем, что мы будем не сразу вскрывать оболочку. – Нам с ней надо сначала познакомиться? – с сарказмом спросила Лайма, стрельнув глазами в меня, словно подозревая источник странного приказа. Но Дэкстер выпад проигнорировал. – Гош, как можно определить возраст оболочки? – Малый уровень агрессии, послушность и раскоординированность движений. – Что-то ещё? Лайма? – Развитость речевого центра, – блеснула знаниями девушка и, словно задумавшись, взбила свои блестящие каштановые волосы, поправляя ловческие очки. Движение было таким выверенным, что случайным быть не могло. Учитывая, что она всем телом была развёрнута к командиру, этот перформанс был исполнен специально для него. – Чем старее оболочка, тем лучше она разговаривает, лучше притворяется нормальным. – Дин? – Дэкстер перевёл взгляд на меня, не впечатлившись красотой Лаймы и не ответив на её роскошную улыбку. Я давно заметила, что она регулярно обстреливает командира своим обаянием, вероятно, надеется на перспективные горизонтальные отношения. Знаю, что это мелочно, но мне было приятно в этот момент блеснуть эрудицией. – Частота пульсации зрачка. – Поясни. – Командир прищурился, и я поняла, что он этого не знал. Это я тоже подчерпнула из рассказов сестры, в академии о таком не говорили. Не то чтобы это была тайна, но информация для ловцов неважная. До сегодняшнего дня. – Чем старше оболочка, тем чаще пульсирует его зрачок. Если засечь по секундомеру, то можно определить возраст оболочки с точностью до нескольких дней. У меня на кристалле есть таблица, с которой мы можем свериться. Пока мы шли по улицам, Саммерс рассказал остальным, зачем нам нужен возраст найденных оболочек. День был светлым, улицы чистенькими и не слишком забитыми пешеходами. Но впереди уже виднелись первые небоскрёбы Западной грани. Они как горы закрывали небо, блестели и переливались на солнце своими многочисленными окнами. Там была уже территория Сэма Ветра. Нашему отряду принадлежал весь среднячок: невзрачная, но спокойная Южная грань, обиталище среднего класса, и промышленная Восточная, с её заводами, домами-муравейниками и большой зоной малоэтажного строительства. Брату же выпало присматривать за двумя противоположностями. «Золотая» Западная, где собрался весь блеск и элита столицы, а также трущобная Северная. Впрочем, надо сказать, на севере неохотно селились маги, поэтому и оболочек там находили крайне редко. Как рассказывал брат, северное гетто им достаточно было прочёсывать чуть ли не раз в месяц, зато с элитой они отхватывали по самое не могу. – Впереди торговый центр, – подал голос Гош, – может, туда зайдём? Сейчас народу там немного, но оболочки такие места любят. – Да, давайте, – согласился Саммерс. На входе командир приложил свой клинок к считывателю, и теперь нам было подвластно открывать любые двери этого здания, кроме тех, что имели высший уровень доступа. Но такие помещения нас и не интересовали – оболочкам проникнуть туда было бы не менее проблематично. Войдя внутрь, мы огляделись. Ввысь уходили ленты этажей. Они обхватывали свободное центральное пространство, которое пересекала стена из лифтов. С двух сторон от неё степенно ехали вверх и вниз травалаторы, катившие на себе толпы народу. Ничего себе, и это называется «не особо людно»? Первого подозреваемого мы обнаружили на втором этаже. Боксы магазинов и развлекательных зон тянулись вдоль одной стены. Как раз из раскрывшейся стеклянной двери вышла она. Среднего роста, полноватая, она выглядела сильно уставшей. Так вполне могла бы смотреться задёрганная мать многочисленного семейства, если бы не её одежда: офисный пиджак и юбка-карандаш. Это несоответствие и привлекло наше внимание. – Я, – коротко сказала Лайма и двинулась в сторону женщины, увеличивая скорость, будто торопится. Проходя мимо цели, Лайма «случайно» толкнула подозреваемую. Тут же развернулась, прихватив жертву под локоть, наклонилась к ней и, широко улыбаясь, начала извиняться. Затем шагнула в сторону и поймала взгляд командира. Короткий кивок подтвердил: это оболочка. Гош тут же двинулся к ней, они вдвоём подхватили слабо упирающуюся оболочку и повели по направлению туалетов. Со стороны казалось, что они сопровождают пьяную. И это было хорошо. Командир мог бы показать свой клинок, говорящий об операции ловцов, но тогда может возникнуть паника. А в скоплении людей это едва ли не хуже дикой оболочки. Всё прошло подозрительно чисто. Мы провели замер возраста оболочки, который составил от трёх до пяти дней. Лайма снисходительно предоставила мне возможность поработать клинком, а я не стала отказываться – её отношение к моей персоне не являлось определяющим, я давно поняла, что дружить мы не будем. А отказываться от вскрытия – глупость, ведь ради этого я сюда и пришла. Свет резанул по глазам даже в очках. Интересно, выброс энергии зависит от силы мага, что была у него при жизни? Надо у Евы спросить. А вот со второй оболочкой всё было иначе. Он шёл, настолько слившись с толпой, в едином с ней ритме, что в нём нипочём нельзя было заподозрить мёртвого мага. Тем более неопытного. Но я даже с шага сбилась, когда увидела. – Ты чего? – удивлённо задрала брови Лайма. – Рюкзак! – сказала я. – Смотрите, зелёный рюкзак. Точно как те, что были на двух потерянных оболочках. Ловцы проследили за моим взглядом и моментально мобилизовались. – Лайма, Гош, – скомандовал Саммерс. – Обходите слева и оттесняйте вон туда, в закуток за аквариумом. Дин, ты со мной! Оболочка заметил преследование сразу, как только ловцы оказались в поле его зрения. Словно ожидал нападения. Он тут же ускорился и рванул в сторону травалаторов. Мы с Дэкстером преградили ему дорогу, но он оказался очень ловок, тут же вильнул, врезавшись в толпу. Люди очень мешали. Нет, они пытались расступаться, отходить с нашего пути, но были не слишком расторопны. Натыкались друг на друга, толкались и в итоге препятствовали больше, чем помогали. Нам всё же удалось загнать беглеца к прозрачному ограждению, за которым уходила вниз пропасть центральной части здания. На мгновение он обвёл нас всех почти звериным взглядом, но лишь только Дэкстер вскинул вперёд руки в успокаивающем жесте, пришёл в движение. Оболочка развернулся, зацепился за край защитного стекла, что располагался почти на уровне моих глаз, и подтянулся. Он собрался прыгать. И успел – рука командира лишь скользнула по его штанине, опоздав на мгновение. Раздались крики, но в них было скорее возмущение, чем ужас. Я подтянулась и посмотрела вниз: пролетев несколько метров, беглец приземлился точнёхонько на травалатор, повалив и подмяв пару человек. «Возможно, есть травмы, и отчётов писать придётся целую кучу», – невольно подумалось мне. – Убери клинок, – сердито приказал Саммерс. Я повернула голову: Лайма держала оружие, словно собиралась его применить прямо в гуще людей. Но ловцам это запрещено делать в присутствии обычных людей. Ведь только у нас есть защитные очки, магический всплеск может серьёзно повредить сетчатку. Да, неизвестно, что преследуемый может ещё выкинуть, но и нарушать инструкции не вариант. Лайма раздражённо дёрнула верхней губой и резко всадила клинок обратно в кобуру. Гош уже нёсся по травалатору вниз. Оболочка это заметил и снова перемахнул через бортик – на сей раз на ту ленту, что поднималась. Я проследила за маршрутом дорожки, прикинула, куда ещё он может перепрыгнуть, и рванула наперерез. Надеюсь, мой расчёт верен. Я слышала за спиной дыхание Дэкстера. Он притормозил, ожидая, что я тоже стану прыгать на ленту, но мой план был более изощрённым. – Дин? – голос командира был удивлённым и настороженным. Я, почти не замедляясь, крикнула через плечо: – Прыгай здесь, я попробую обойти! Он, кажется, выругался. Было ли то, что я задумала, рискованным? Определённо да. Была ли я уверена, что мне хватит сил и сноровки? Без сомнения. Ветер я или нет? Добравшись до нужного места, я взобралась на ограждение и замерла, придерживаясь за декоративный фонарь. Гош оказался ближе всех к беглецу, но их скорость была почти одинаковой, и он никак не мог нагнать. Лайма отстала. Дэкстер двигался ловко и быстро, перескакивал с дорожки на дорожку, анализировал их направление и неумолимо приближался к оболочке. Движениями командира нельзя было не любоваться. Но сейчас не время. Если бы вместо оболочки убегала я, то один вариант оторваться от погони оставался вполне рабочим. Этот путь я и хотела перерезать. Дождавшись удобного момента, я с силой оттолкнулась и прыгнула. Крыша лифта не дрогнула, когда я на неё приземлилась. Возможно, его пассажиры даже не заметили. Я выпрямилась, дожидаясь, когда меня спустит прямо к нужной точке, но лифт вдруг остановился. Из него вышли двое, а затем он поехал вверх. Я выругалась и заозиралась. Мимо проезжал ещё один лифт, на него я и переместилась. Этот ехал вниз, но располагался подальше от ленты травалатора, что была моей целью. Пульс подскочил до сверхзвуковой скорости. Я сомневалась, что допрыгну. Но и ждать не вариант: оболочка того и гляди покинет пределы моей видимости. Отошла чуть назад, к стенке, к которой крепилась кабина. Взяла разбег и скакнула. Мгновения полёта словно растянулись в вечность. Невольно подумалось, что Саммерс всё же немножечко был прав, когда называл меня щенком цербера, который только и делает, что влипает в неприятности. Сильно я огребу, если сорвусь? Но расчёт оказался идеальным, и я приземлилась на ленту прямёхонько перед бегущей оболочкой. Ещё не до конца разогнувшись, я со всей дури врезала ему в живот. Это существо мертво, они лишь имитируют дыхание, но не дышат по-настоящему, а значит, удар не заставил его задохнуться. Но покачнул и сбил с пути. Он выкинул кулак в мою сторону, но я присела и ушла с линии атаки. Откинулась на спину и выбросила вверх ногу, пробив пяткой прямо в пах. Тут подскочили Дэкстер и Гош. Мужчины ловко заломили оболочке руки и купировали его попытки дёргаться. Подоспевшая Лайма взяла на себя роль расчистки пути: она раздвигала толпу, освобождая проход. Я поднялась и поймала на себе свирепый взгляд командира. Тьма, кажется, мне влетит даже после удачного прыжка. Пока мы вели оболочку, тот дёргался и пытался вырваться, но безуспешно. Наконец мы пришли в одно из служебных помещений. Поднявшийся нам навстречу служащий был очень быстро убеждён в правомерности наших действий: Лайма поднесла рукоять своего клинка к считывателю, и на стене моментально высветились все допуски. Дэкстер перехватил оболочку за кисть и дёрнул вверх рукав его рубашки: – Так и знал! На внутренней стороне руки ближе к локтю была татуировка, в которой я опознала вязь символа Силы, её частенько били себе выпускники боевого факультета. Так вот откуда прыть и невероятная ловкость. Навыки, что упорно и временами даже жёстко вбивали в головы и тела боевиков, не пропали и при переходе в иную форму существования. Парень, несмотря на подрагивающее лицо, которое он никак не мог удержать на месте, и пульсирующий зрачок, был довольно хорош собой. И мне на мгновение стало ужасно его жаль: вся жизнь была впереди, карьера, девушки на него наверняка вешались гроздьями. Интересно, отчего он умер? Боевики обычно здоровы, как церберы, а очевидных повреждений я не вижу. Впрочем, смертельная рана могла скрываться и под одеждой. – Давай, замеряй, что тебе там надо, – поигрывая так и не убранным клинком, сказала девушка. В голосе слышалось пренебрежение, хотя, может, мне и показалось. – Вскрывать будет Чарли, – сообщил командир, пока я считала сокращения зрачков у парня. – Да пожалуйста, мне-то что? Пусть малышка учится, – равнодушно протянула Лайма, а Гош неодобрительно на неё посмотрел. Я сделала вид, что меня не задело упоминание моего роста. А оболочка оказался не таким опытным, как можно было предположить по его действиям. Всего-то полторы недели. Вот что значит базовые данные тела. Оно помнит много о жизни, сохраняет реакции и навыки, помогает скрываться от ловцов. Возможно, конкретно этот мог бы долгое время существовать среди людей, никем не узнанный. Но когда безумие его всё же захватило бы, он стал бы намного более смертоносным чудовищем, чем среднестатистический маг. Я это понимала, и всё равно вскрывать его было почему-то очень жалко. Вспышка получилась яркой, и я подумала: будь у нас те приёмники, что собирают энергию, то мы получили бы очень мощное заполнение. Сильным магом был оболочка при жизни. Командир вытащил из кучи упавшей одежды зелёный рюкзак и передал его Лайме. Гош уменьшил то, что осталось от оболочки, и поместил в специальный контейнер. Остальное тряпьё мы выбросили в урну при входе. – Гош, Лайма, выйдите, – коротко скомандовал Саммерс. Девушка распрямилась и вышла с самым независимым видом, а мужчина кинул на меня сочувствующий взгляд: всем было понятно, что меня ожидает взбучка. Я вытянулась, словно пытаясь прибавить себе пару сантиметров – командир нависал надо мной скалой. Огромной, сильной, сердитой скалой. Но голос его был обманчиво мягок: – Итак, Чарли, что ты скажешь в свою защиту? – Извиняться мне не за что. – Я смело глядела ему прямо в глаза. – Все мои действия были оправданы. – Пустой риск может быть оправдан? – Он сурово сдвинул брови. – Почему пустой? Я помогала рейду задержать оболочку, и если бы не мой манёвр, он бы ушёл. – Никуда бы он не делся! Не на ленте – так на этаже мы бы его взяли. – Но так вышло быстрее. – А если бы ты слетела с этого лифта? Насколько бы ты выбыла из строя? Сейчас, когда каждый ловец на счету, это было невероятно безответственно. Я задохнулась от возмущения: – А ты бы ругал за то же самое Гоша? Или, допустим, Шэпарда? Почему-то мне думается, что они бы обошлись без взбучки. – Неправда, – вздохнул командир, явно снижая градус гнева, – им бы я тоже на это попенял. Но ты права: возможно, их я ругал бы меньше. На тебя я среагировал намного острее, и всё потому, что к тебе я отношусь совершенно иначе. Мне отчаянно хотелось спросить, как именно он ко мне относится, но в то же время я боялась ответа. Вдруг он скажет не о том, что я заставляю его сердце биться чаще, а о том, что на самом деле он шовинист и считает девушек-ловцов более слабыми. – Чарли, я постоянно на тебя отвлекаюсь. И не только потому, что от тебя не хочется отводить глаза. Я всё время думаю, что ещё ты выкинешь. Ты хороший ловец, правда. Но уровень безрассудства у тебя высоковат. Попытайся быть хотя бы немного осторожнее, хорошо? Я кивнула, опустив глаза. К огню во взгляде командира я была не готова. Изображать раскаяние однозначно проще, чем сделать то, чего на самом деле хотелось. Но ведь это было бы на редкость странно – мечтать ловить губами рот, который только что тебя отчитывал. – Пойдём, – сказал командир, и хрипотца в его голосе запустила волну мурашек по позвоночнику. Я поспешно развернулась к выходу и сбежала в коридор.