Глава 6

Маруся

— Мам, почитаем?

Я отвлекаюсь от собственных мыслей и с улыбкой смотрю на сына. Уже такой большой…

— Конечно, Матюш. Умывайся, ложись, я сейчас приду. Что хочешь почитать?

— Что-нибудь знакомое, — ребёнок пожимает плечами.

Пока сын в ванной, медленно веду пальцем вдоль книг на полках. Опять проваливаюсь в задумчивость. Боли в груди уже нет, только противное тянущее чувство.

Когда Алексей стоял рядом со мной в лифте и назначал встречу со своей девушкой, я с трудом сдерживалась. Честно говоря, в какой-то момент подумала, что сейчас расплачусь, так жгло глаза. Но нет, слёз не было, только эта боль… Откуда она пришла? Мне казалось, я привыкла к мысли, что он меня бросил. Видимо, ошиблась — привыкнуть к такому невозможно. Обида никуда не делась, а стоящий на расстоянии вытянутой руки мужчина, собирающийся прекрасно провести вечер, только усиливал её.

Мне пришлось, не заводя машину, посидеть за рулём несколько минут, чтобы прийти в себя. К чёрту! Дома меня ждал Матвей. Алексей не знает, чего он лишился. И я мстительно надеялась, что ему будет так же больно, если правда вдруг выплывет наружу.

— Мам, я всё сделал, — вздрагиваю, когда сын подходит ближе. — Не знаешь, что выбрать?

— Не знаю, Матюш, — качаю головой. — Устала сегодня, соображается плохо.

— Ну давай тогда «О царе Салтане», — сын улыбается и достаёт затрёпанный томик Пушкина. — Давно мы его не перечитывали.

Улыбаюсь в ответ. Он и сам знает все эти сказки почти наизусть. Но это неважно. Почти с самого его рождения чтение на ночь стало нашей традицией. И даже сейчас, когда Матвей и сам может прочитать всё что угодно, мы не отступаем от этого ритуала.

«В нём взыграло ретивое! “Что я вижу? что такое? Как!” — и дух в нем занялся… Царь слезами залился, обнимает он царицу, и сынка, и молодицу, и садятся все за стол; и веселый пир пошёл.…» — читаю я сыну нараспев.

— Мам, ты понимаешь, насколько это нелогично? — говорит Матвей, когда сказка заканчивается.

— Что именно, котёнок? — в растерянности смотрю на него.

— Салтан ведь поверил даже не тому, кому доверял, а людям, которые с самого начала не любили его жену, — объясняет мне сын, зевая. — Что он, не знал, как они к ней относятся?

— Он ведь уехал почти сразу, — говорю неуверенно.

— А потом, когда вернулся, что, проверить нельзя было? — Матвей уже засыпает, поэтому я решаю не продолжать дискуссию.

— Это же сказка, милый. Всё закончилось хорошо. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, мам, — ребёнок закрывает глаза, и я тихонько выхожу из детской.

Книжка до сих пор у меня в руке, и я хмуро смотрю на творение ни в чём не повинного Александра Сергеича. Хотя почему это ни в чём не повинного? Он тоже мужчина! Между прочим, у жены Салтана даже имени нет! Девица, потом сразу жена и мать, родила богатыря — свободна. Муж кинул в бочке в море, бросил с ребёнком — значит, так и надо. Вернулся и расплакался от чувств-с — простила и пошла пировать. Тьфу!

Откладываю книгу подальше. Ребёнок шестилетний — и то умнее, чем некоторые… Хватаю телефон и решаю позвонить маме.

Родители у меня на пенсии решили, что всю жизнь мечтали копаться на грядках. Но так как оба инженеры и вообще люди образованные, то подошли к делу с огоньком. Купили огромный участок, организовали там теплицы, оранжерею и ещё кучу всякого. Я их очень люблю, но все эти развлечения не для меня. А вот Матвей обожает ездить к бабушке с дедушкой и приезжает от них каждый раз с какими-то новыми идеями и подарками. Микроскоп, от которого сын не отлипает последние месяцы, тоже мой папа ему подарил.

Мама отвечает после первого же гудка — редкость, обычно она его не слышит, либо вообще в доме оставляет, пока где-нибудь по хозяйству возится.

— Привет, мам, ты с мобильным в руках что ли сидела? — спрашиваю её.

— Нет, возле ноутбука, искала кое-что, а телефон рядом лежал. Привет! Как вы там?

— Всё хорошо, — отвечаю, наливая себе чай.

Пирожки я всё-таки испекла, но не поела, так хоть сейчас съем. Пусть и на ночь — плевать. Иногда можно, а у меня стресс.

— Как мой внук? — в мамином голосе слышна улыбка.

Мы некоторое время обсуждаем Матвея и его дела. Потом мама рассказывает что-то о новых сортах ягод, я толком не вслушиваюсь — всё равно ничего в этом не понимаю.

— Мам, — вспомнив кое-что, спрашиваю под конец разговора. — Я тут встретила… папиного знакомого, Алексея Попова.

Я только вечером поняла, что меня царапало весь день. Алексей спрашивал у меня, как мой отец, значит, они знают друг друга. Правда, папа никогда о нём не упоминал, но мало ли — я же не могу быть в курсе всех его знакомых.

— Кого-кого ты встретила?

Видимо, мама не расслышала.

— Алексей Попов, мам, — повторяю в мобильный.

— Слава! — кричит мама, явно отведя трубку от уха. — Тут Маруся про какого-то Алёшу Попова говорит, — и опять обращается ко мне: — А что такое, милая?

— Да ничего, мам, — иду на попятный, трусиха. — Неважно. Он просто спрашивал, как у папы дела.

— Слав, тут у тебя интересуются, как твои дела? — мама уже говорит тише, и я слышу папин голос: — Всё у меня нормально, ещё бы автоматический полив работал хорошо, и вообще…

— Ой, Слав, ну хватит, — мама тут же начинает с ним препираться, — вечно ты с этим поливом, ни одного дня не помню, чтоб ты на него не ругался. Тут дочь твоя звонит!

— А-а, ну привет ей, — доносится издалека. — И кому там… Алексею тоже привет!

— Слышала? — произносит мама в мобильный.

— Да, мамуль, всё слышала, — отвечаю, сглотнув комок в горле.

Наверное, они и правда знакомы. Вряд ли близко, иначе Алексей был бы в курсе, что я не замужем, да и про ребёнка тоже…

— Когда внука нам привезёшь? — мама заводит свою любимую пластинку. — Уже весна к концу подходит, а Матвей наверняка там без витаминов сидит! Что он у тебя ел сегодня?

— Мам, не переживай, я пироги пекла… — начинаю оправдываться и слышу аханье.

— Пироги! Тесто! Овощи и фрукты надо, — возмущается мама. — Дочь, давай-ка запланируй себе дополнительный выходной и приезжайте! Сама, так уж и быть, можешь не оставаться, езжай обратно, копайся в своих компьютерах.

— Мам, я код пишу, а не в компьютерах копаюсь, — бурчу, как будто мне пятнадцать лет.

— Да какая разница, — отмахивается от меня мама. — Всё равно — ребёнку надо отдохнуть, да и тебе тоже. Ты с ним двадцать четыре на семь, милая, я же знаю, как это тяжело. И вообще, ты у меня красавица, а когда на свидании была последний раз?

— Ещё этого мне не хватало, — шепчу себе под нос, а затем повышаю голос: — Ладно, мам, я посмотрю, что смогу сделать, и мы обязательно приедем, хорошо?

— Вот и отлично, давай, милая, пока, а то твой отец уже опять из-за чего-то ворчит, пошла я узнавать, что стряслось, — в трубке шуршит и шумит.

— Пока, мамуль, — отвечаю задумчиво и отключаюсь.

Наверное, мама права. Не насчёт свиданий, конечно, мужчины сейчас — последнее, что мне нужно. Но вот насчёт отдыха — абсолютно точно. Невольно начинаю подсчитывать. Последний раз пару дней отпуска я брала около четырёх месяцев назад, так что… могу попросить эти четверг и пятницу. Не надо будет ехать в офис, мы с Матвеем как раз успеем добраться до родителей — это шесть часов на машине, я отдохну денёк и поеду обратно, а ребёнок побудет с бабушкой и дедушкой пару-тройку недель. Родители вроде бы как раз собирались приехать в конце весны, значит, смогут привезти его обратно. Ну вот, уже звучит как план!

А ещё… ещё я не увижу Алексея до следующей недели. Смогу выдохнуть и переключиться. И он войдёт в рабочий режим, а значит, мы никак не будем пересекаться в офисе — несмотря на все громкие заявления начальства, айтишникам большинство преобразований до лампочки. Мы как сидим, ковыряясь в коде, так и будем продолжать сидеть.

Начальник отдела, которому я звоню на следующий день, нормально относится к моей просьбе и без проблем даёт два выходных. Срочных задач на мне не висит, а рутину я спокойно выполняю и удалённо, так что спустя пару дней мы с Матвеем, подпевая радио в машине, доезжаем до бабушки с дедушкой.

Мои родители сразу берут внука в оборот, и через час сын с дедом уже уходят в теплицы смотреть на какой-то очередной механизм, который придумал мой папа, а мама тянет меня на кухню.

— Пойдём, посидим полчасика, пока мужики гуляют, — мама хитро улыбается, достаёт сырную тарелку, бутылку вина, наливает по чуть-чуть в бокалы. — Давай, составь мне компанию, а то отец твой всё это не любит.

Фыркаю, но с удовольствием делаю глоток и заедаю его кусочком сыра с плесенью.

— Милая, как ты? — мама спрашивает до того ласково, что у меня невольно слёзы наворачиваются на глаза. — Я же вижу, ты вся на нервах. У тебя что-то случилось? Может, помочь чем?

Качаю головой, стараясь справиться с эмоциями. Я не рассказывала родителям подробности об отце Матвея. Да, конечно, они были в шоке, когда я — молоденькая девчонка — забеременела, и это при том, что у меня даже парня толком не было. Мама пыталась допытываться, но и ей я почти ничего не сказала. Просто — так получилось. Потеряла голову, подумала, что влюбилась, но это оказалось ошибкой.

И сейчас не знаю, говорить об Алексее или нет. Но мама как будто понимает что-то шестым чувством, правда, выводы делает неправильные.

— У тебя… появился кто-то? — спрашивает осторожно.

— Нет! — даже отшатываюсь в ужасе, но затем повторяю спокойнее: — Нет, никого у меня нет. И не будет.

— Звучит так, словно ты сама себя даёшь установку, — слегка улыбается мама. — Не будь такой категоричной, доченька.

— Мне никто не нужен, — повторяю упрямо.

— Тебе — может быть и нет, — мама вздыхает, — а вот Матюше — вполне возможно, скоро понадобится.

— Ты о чём?

— Марусь, мальчику нужен отец, — качает головой мама. — Мужской пример, мужская рука. Ты можешь сейчас фыркать на меня сколько угодно, но это правда.

— У него есть дедушка, — возражаю в ответ.

— Мы не вечны, милая…

— Мам, с папой что-то?! — вскакиваю с места, как ужаленная.

— Да нет же, — мама немного раздражённо вздыхает. — Всё в порядке, всё в соответствии с возрастом. Но мы ведь не молодеем. Да и живём далеко друг от друга.

— Ты к чему это всё мне говоришь? — спрашиваю подозрительно.

— Маруся, давай я тебя познакомлю с одним человеком, — говорит осторожно мама.

— Ой, нет! — из груди вырывается стон.

Только сыновей маминых подруг мне не хватало для полного счастья!

— Да ты подожди возражать, — мама прерывает меня на полуслове. — Никто не будет тебя заставлять или, упаси господи, на чём-то настаивать! Но… почему бы не попробовать, а?

— Мам, вот честное слово, у меня и так проблем по горло, а ты мне ещё сватаешь какого-то «маминого сладкого пирожочка» лет сорока, который до сих пор живет с родителями и ищет себе бесплатную домработницу, — говорю возмущённо.

Мама фыркает и смеётся, чуть не подавившись вином.

— Нет, такого я тебе сватать не стала бы, — говорит, отдышавшись. — Слушай, ну созвонись ты с ним и сходи на ужин, что тебе, жалко, что ли? Это сын одной нашей постоянной покупательницы. И ему вовсе не сорок, он помоложе, живет отдельно и никаких домработниц не ищет!

— Уф-ф, жесть, — вздыхаю обречённо. — Ладно, мам. Только ради тебя. Учти, я ничего не обещаю. И пусть позвонит мне сам, дай номер этой вашей… постоянной покупательнице. А то я наверняка либо забуду, либо посмотрю в телефон и плюну на эту затею.

— Спасибо, милая, — мама довольна, поэтому я решаю, что от меня не убудет.

Ужин ни к чему не обязывает, поели и разошлись. Отношения мне совершенно точно не нужны. Тут перед глазами почему-то встаёт лицо Алексея, и я торопливо делаю глоток вина, пытаясь прогнать воспоминания. Пусть встречается с этой своей… не знаю, как там её звать. Наверняка какая-нибудь идеальная модель с губами, которая питается воздухом и зовёт его «котик» или «зайка»… Вздыхаю, опустив глаза на себя. Я слежу за своим весом, но после беременности на животе остались небольшие растяжки, бёдра стали шире, да и грудь больше. Хорошо, конечно, что не стала плоской после кормления, но… в ту нашу самую первую и единственную встречу я совершенно точно была миниатюрнее.

Так, к чёрту! Ещё я буду есть себя из-за неидеальных параметров! И вообще, кто знает. Вдруг тот «мамин пирожок», с которым меня пытаются свести — моя судьба? Я, конечно, этого не больно-то хочу, но всякое может быть, правда?

После нашего разговора мама больше не напоминает мне про данное ей обещание. Мы проводим время всей семьёй, и Матвей даже не так уж сильно расстраивается, когда я собираюсь уезжать. Кажется, моя реакция на расставание сильнее, чем у ребёнка. Я привыкла, что он всегда со мной, и теперь, ведя машину, чувствую себя так, будто у меня одной конечности не хватает!

Дома без сына тоже пусто и непривычно. Я созваниваюсь с подругами, мы договариваемся встретиться в ближайшие дни, навожу идеальный порядок, переделываю кучу дел, но думаю только о Матвее. Позвонила родителям сразу после приезда, сын, конечно, сказал, что скучает, но его тут же отвлёк мой папа. Может, ещё раз позвонить, спросить, как они там? Нет, не стоит, они, наверное, уже спать укладываются. Время не слишком позднее, но сын ложится рано.

Устраиваюсь на кухне, решив немножко отвлечься и позалипать в телефон, но не успеваю даже зайти в соцсети — вздрагиваю от вибрации в руках. Собираюсь скинуть незнакомый номер, но тут же вспоминаю про дурацкое «свидание вслепую». Неохотно отвечаю на звонок, отчаянно надеясь, что это реклама. Чёрт, да я даже мошенникам сейчас рада буду!

— Добрый вечер, — произносит низкий мужской голос. — Мария?

— Добрый вечер, да, слушаю.

Всё-таки не реклама. Но голос приятный.

— Здравствуйте, Мария, — продолжает мой собеседник. — Меня зовут Владимир. Прошу прощения, что сразу звоню, собирался написать сначала, но решил, что лучше поговорить напрямую.

— Ничего страшного, Владимир, — отвечаю вежливо. — Я вас слушаю.

Интересно, о чём он собрался «говорить напрямую»?

— Мария, буду предельно откровенен с вами, — в голосе появляются жёсткие и немного насмешливые нотки, — я согласился на нашу встречу, только чтобы сделать приятное матери. Поэтому давайте просто поужинаем вечером в понедельник? Не стоит строить насчёт меня далеко идущие планы!

Ого! А он мне даже становится симпатичен. Не замечаю, как начинаю улыбаться.

— Владимир, тогда откровенность за откровенность, идёт? — спрашиваю его весело. — Мне не особенно нужна компания за ужином, я и сама могу прекрасно поесть. Раз вам это не интересно, давайте просто не будем тратить время друг друга?

В трубке на секунду воцаряется тишина.

— Вам не сказали, кто я? — следует внезапный вопрос.

— Эм-м, а это так важно? — я немного теряюсь.

— Нет, совершенно неважно, — мужчина по ту сторону трубки явно немного расслабляется.

— Дело в том, Владимир, — начинаю, решая и правда быть откровенной, — что отношения сейчас мне не нужны. Вы только не подумайте ничего плохого, вы тут ни при чём, но я тоже согласилась на встречу только из-за мамы.

— Слава богу, с вами можно договориться, — слышится облегчённый вздох.

— Ну так что, мы расстаёмся не встретившись, счастливые и довольные? — прыскаю, не сдержавшись.

— Давайте всё же поужинаем? — предлагает он. — Терпеть не могу врать матери. Ужин нас ни к чему не обязывает, а после него мы сможем честно сказать, что не сошлись.

— Ну что ж, хорошо, — вздыхаю, соглашаясь.

— Отлично, Мария, — голос начинает звучать по-деловому. — Скиньте мне геолокацию, я заеду за вами после работы в понедельник вечером. Вы далеко живёте?

— Я тоже буду после работы, — отвечаю спокойно, — офис компании в центре. Адрес скину.

Теперь тишина в трубке кажется немного растерянной.

— Ну… хорошо, — чувствуется, что собеседник почему-то не ожидал таких слов.

— Тогда до встречи, Владимир.