6. Что на уме у Клима

– Ну что, Екатерина Сергеевна, не ожидала снова меня увидеть? – весело спрашивает Стражников, пока мы идём в его кабинет. Я мотаю головой, всё ещё думая о Горбатове. Я уже думала, что он бесповоротно упрётся, но он решил не обострять ситуацию и разрешил мне отлучиться на один час. – Ты чай или кофе будешь? Извини, «Маргариту» предложить не могу, – говорит Клим улыбаясь, одновременно и дружелюбно, и ехидно. – Тогда кофе, – подыгрываю я, – раз «Маргариты» нет. Мы входим в его приёмную. Там, как ни странно, уже есть секретарь. Когда успели… Наверное, он её с собой прихватил со старого места работы. У нас я её раньше точно не видела. – Анжелочка, принеси нам два кофе, пожалуйста. Тебе какой? – кивает он мне. – Американо, если можно. – А мне капучино. Я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Дровосек, оказывается, пьёт капучино. Смешно. – Хорошо, Клим Романович, одну минуту, – подобострастно отвечает Анжелочка. – Давай, проходи, что стоишь, как не родная, – усмехается он, указывая на открытую дверь кабинета. – Мы ведь не чужие люди, одно ложе делили, как-никак. Присаживайся. Буду у тебя интервью брать. Я оставляю без ответа его «невероятно смешную» шутку. Клим садится за массивный стол, а я устраиваюсь напротив. Входит Анжелочка с подносом с двумя чашками кофе и вазочкой с печеньем. Я замечаю обручальное кольцо, появившееся на пальце Клима и отмечаю его быстрые наглые глаза расстёгивающие пуговицы на моей белоснежной блузке. Анжела смотрит на шефа с томной лаской, намекающей на постоянную готовность к всесторонним рабочим отношениям. Она крепкая и фигуристая, с пухлыми губами и, должно быть, невероятно упругой грудью, искусно подчёркнутой облегающим платьем. Ей бы с Квазимодо поработать… Мне достаётся полный презрения и скрытой ревности взгляд и чашка жидкого кофе. – Ну что, Андреева, хочешь значит должность получить, – как-то излишне игриво говорит Клим, когда каблучки Анжелочки стихают за закрытой дверью. – Очень хочу, Клим Романович. «Скалкой ты по хребту получишь, а не должность», – просыпается в моей голове бабуля. Ну вот… – Да ладно, после того, что между нами было, можешь называть меня просто Клим, когда никто не слышит. Ты чего испугалась-то утром, почему убежала? – Да странная ситуация, двусмысленная даже, можно сказать. Привезли беспомощную девушку к себе домой, уложили в постель, что у вас в голове непонятно. Может вы маньяк. Тогда-то вы ещё таинственным незнакомцем были. Это сейчас как на ладони. Он всхохатывает: – То есть сейчас не сбежала бы? Мы, кстати, вчера уже на «ты» перешли. – Вчера был флирт и равноправие, а сегодня наши отношения неожиданно стали служебными, поэтому говорить «ты» как-то неуместно. И сбежала бы я, конечно, снова, поскольку я девушка пугливая и с пуританскими взглядами, к тому же. – Послушай, вчера ты отрубилась, и что было с тобой делать? Адреса я твоего не знаю. Ну, тогда не знал, – говорит он показывая мне папку со всеми, надо полагать, данными обо мне. – Было бы лучше, бросить тебя где-нибудь на обочине? Нет, пожалуй не лучше… – Ладно, Катя, давай к нашим баранам. – Давай… те… – Резюме у тебя хорошее. Опыта, правда, мало, но образование отличное, курсы тайм-менеджмента, языки опять же. И презентация сегодня отличная была. Правда сама делала? – От и до. Но Квазимодо даже готовое прочитать не сумел, переврал там кое-что. – Кто? Квазимодо? За что ты его так? – Это не я а глубинный народ. За то, видимо, что Горбатова только могила исправит. Клим хохочет. – Понятно, – говорит он просмеявшись. В общем, кандидатура твоя мне нравится. Он замолкает и выжидательно смотрит, чуть поигрывая бровью. – Что же, – говорю я, – хочу сказать, что буду бесконечно счастлива послужить родному предприятию в полную силу. Его губы расплываются в улыбке, и он становится похожим на коварного Мефистофеля, заманившего Фауста в свои сети. Надеюсь, кровью расписываться не придётся. – Молодец, похвально. Но просто так я тебя взять не могу. Мне нужно понять, что у тебя в голове, познакомиться с тобой поближе. Углубить знакомство. Позадавать вопросы разные. Понятно. Чего я и опасалась. Бабуля, ты где там? Подкинь какую-нибудь фразочку. «Где сладко, там мухе падко», – вмиг оживает бабушка. Хм… Ладно-ладно, спасибо, больше не надо. – Спрашивайте, я с удовольствием и абсолютно чистосердечно отвечу на всё. – Пойдёшь на ужин со мной сегодня? – Ну нет, это никак нельзя. – Почему? – Мне бабушка не простит отсутствия два вечера подряд. У меня на попечении двоюродная сестра с малолетним сыном, отец инвалид и его престарелая мать. И, соответственно, у меня куча вечерних обязанностей дома. – Отговорки, – беззаботно машет он рукой. – По зарплате есть пожелания? – Ну, – говорю я, – мне бы зарплату побольше хотелось. Жизнь постоянно требует платить за то, что она так прекрасна. – Ну тогда пойдём поужинаем, а там и поглядим, что к чему. Не бойся, заставлять делать то, что тебе не хочется я не буду. Не будешь ты, ага, уже ведь заставляешь. Помолчав секунду, он продолжает: – Ты мне понравилась вчера. С первого взгляда. Так дай мне шанс тебя очаровать, и ты не пожалеешь. Я просто хочу добиться твоего расположения. Для начала дружеского. Ну как, пойдёшь? – Это вряд ли. – Но почему? – его взгляд становится жёстким. – Я в разводе, потому что какая-то юная красавица вот так же не смогла отказать моему бывшему мужу и пошла с ним ужинать. Я такого не сделаю. Кольцо, кстати, красивое очень. – Ах, это, – он пару секунд смотрит на руку с обручальным кольцом. – Это ничего. Ничего не значит. Мы разводимся, уже документы подали. Ага, верю. Почему тогда вчера кольца не было, а сегодня вдруг появилось? Ну что молчишь, любвеобильный Клим? Бабушка, подключайся. «Чужая шуба – не одёжа, чужой муж – не надёжа». Бабушка ждать себя не заставляет. Всё правильно, ба, спасибо. – Оно мне как память дорого, – отвечает Клим. – Вчера вот снял, думал всё, а понимаешь, будто не хватает чего. Вот и надел снова сегодня. Вот жук. Ну ладно. Думаешь на дурочку напал, ресторан, сладкие речи и снова кровать, на этот раз полная плотских радостей? Ну-ну, посмотрим. – Так что, Кать, составишь мне компанию сегодня вечером? Третий раз тебя спрашиваю.