Глава 5

Виктор

Поздно вечером мы приехали в Абриндайн – там по указанию нашего возницы торопливо пересели на поезд, который действительно ехал в сторону Итайна. В сумке, которую нам передал проводник, были бумаги и документы Глории, торопливо собранные в ее квартире.

- Остальное пришлют особой почтой, - негромко сообщил проводник. – Не извольте беспокоиться.

Глория заснула сразу же, как только села в широкое мягкое кресло купе – а я смотрел в окно на пробегавшие леса, поселки и темные лезвия рек и думал о том, что впереди лежит совсем новая жизнь. Сколько раз она вот так раскрывалась передо мной, когда я смотрел в вагонное окно и пытался не думать о том, что оставалось за спиной…

Я привык к переменам. До того, как Виктор Фаренти прославился, мне приходилось много путешествовать – я искал работу, себя и новые рецепты. Я переезжал из города в город, пытался устраиваться на новых местах, наконец, обосновался в столице, но никогда прежде у меня не было такого странного чувства.

Возможно, все дело было в том, что прежде я был один. А теперь у меня была Глория – пусть и вынужденная жена, но все-таки. Я наконец-то был с кем-то очень важным. Мне хотелось верить, что мы поладим: хотя бы потому, что теперь оказались в одной лодке.

Я думал, что Глория выцарапает мне глаза – так поступила бы любая другая девушка на ее месте. Но она лишь смотрела на меня с такой болью и обидой, что я невольно чувствовал себя подонком. Да, я женился на ней потому, что хотел любой ценой заполучить настоящий рецепт грушевого пирога – но теперь я был уверен, что дело не только в этом.

Глория нравилась мне – я имел достаточно души и ума, чтобы не отрицать очевидного. Она была хорошей девушкой, честной, трудолюбивой, настоящей – и мне захотелось стать для нее хорошим мужем. Остановить вечную циничную гонку своей жизни, прогнать миражи, начать все заново.

«Восстановлю девятый том «Академии», - подумал я. – И посвящу его Глории».

Впрочем, я почти сразу же отверг эту идею как неуместную. Она наверняка решит, что я решил к ней подольститься.

Я и сам не заметил, как заснул – и проснулся, когда утром в купе заглянул проводник и принес чаю и булочек. Глория к тому времени уже успела умыться, переплести косы и выглядела спокойнее, чем вчера. Я улыбнулся и спросил:

- Как спалось?

- Хорошо, спасибо, - кивнула Глория. В ее голосе похрустывал лед: со мной говорила эльфийская принцесса и советовала не забывать об этом.

- Через два часа будем в Итайне, - сказал я, стараясь говорить спокойно и невозмутимо. – Там пока устроимся в гостинице, потом я попробую снять дом или квартиру получше.

Глория кивнула.

- А я пойду устраиваться на работу, - ответила она.

- Ты меня ненавидишь, - сказал я. – Поэтому не хочешь взять у меня ни монетки.

Глория вопросительно подняла левую бровь. Ее лицо осталось невозмутимым.

- Ненавижу? Нет. Но доказывать обратное тоже не буду.

- Тогда давай попробуем просто жить дальше, - предложил я. – Я был искренен, когда спасал тебя от Айзена. Не отталкивай меня, пожалуйста.

Губы Глории едва заметно дрогнули в улыбке. Я подумал, что вся горечь, которая скопилась в ней за вчерашний день, сейчас понемногу начала вытекать, словно яд из раны.

- Я сейчас вижу, что тобой двигала лишь корысть. Жажда обладать рецептом. И ради этого ты и защищал меня, и женился на мне…

- И потерял свой дом, и все, что успел нажить, - подхватил я. – Слишком много за какой-то пирог, не так ли? Это что, единственный пирог с грушей на свете?

Я почувствовал, что начинаю распаляться – во мне словно что-то загорелось, заставляя говорить.

- Не единственный, - парировала Глория. – Но тебе был нужен именно он. Потому что кулинария твоя жизнь и страсть… но ты никогда не станешь по-настоящему великим. Знаешь, почему?

- Почему же? – спросил я, говоря себе: ей больно, она тоже потеряла все, что имела, и теперь хочет выплеснуть эту боль, чтобы не разорваться. И я это заслужил.

- Потому что страсть это не любовь. А для идеала нужна именно она.

- Согласен, - кивнул я. Несколько минут мы молчали, а потом я предложил: - Хочешь – дай мне в морду, я заслужил. Но поверь: я хотел тебя спасти. И от Айзена, и от тех уродов. Не ради пирога. Ради тебя самой.

Глория ничего не ответила. Поезд ехал среди скошенных полей, на горизонте темнели домишки какого-то поселка. Я даже не успел удивиться, когда невидимая рука подхватила меня, сорвала и как следует приложила о стену.

У меня потемнело в глазах, и я медленно пополз куда-то во мрак – впрочем, мне почти сразу удалось опомниться, и я услышал, как в соседнем купе что-то загремело, и мужской голос невнятно выругался. Глория смотрела на меня так, словно сделала очень важное и нужное дело. «Надо было думать, когда предлагал боевому магу дать тебе по физиономии», - мысленно вздохнул я и, поднявшись, дотронулся до затылка. Странно, даже не закровило, хотя Глория ударила от души.  А ведь я думал, что она не ударит…

- Сильно, - усмехнулся я. – Очень сильно. Тяжела ручка у моей богини. Ну что, я искупил свою вину?

Глория усмехнулась в ответ. Глаза остались прежними, холодными и усталыми.

- Будь иначе, я бы тебя убила, - ответила она и отвернулась к окну.

5.1

Глория

С работой повезло – она нашлась почти сразу же.

На вокзале нас встретил такой же неприметный человек с пристальным взглядом, какой вывез из столицы – они были похожи, словно близнецы. После приветствий нас отвезли на конспиративную квартиру: уютный двухэтажный дом в яблоневом саду. Ветви ломились от красных глянцевых плодов, и я подумала, что обязательно буду печь пироги.

Яблочные. Никаких больше грушевых.

- Что ж, удачи вам на новом месте, - улыбнулся наш безымянный провожающий, когда мы вошли в дом и убедились, что он полностью подготовлен к удобной жизни.

- А можно искать работу? – спросила я.

- Разумеется. Это место совершенно безопасно. Чем бы хотели заняться?

Я вновь подумала о том, что когда-то все мои близкие надеялись, что я стану великой волшебницей. Я обманула и чужие и свои ожидания – и уже привыкла с этим жить.

- Я могу быть поваром, - ответила я. – И магом… если тут, конечно, нужны маги.

- Загляните в лавочку Аврелия, он торгует старыми артефактами, - посоветовал наш сопровождающий. – Кажется, ему нужен помощник.

Когда мы остались с Виктором наедине, я тотчас же подхватила одну из сумок, в которую были сложены мои вещи со съемной квартиры, и начала перерывать одежду, книги и артефакты в поисках своего диплома. Виктор угрюмо наблюдал за мной, а затем не вытерпел и спросил:

- Ты все-таки решила работать? Может, не стоит?

На мгновение я испытала укол совести за то, что ударила его – но лишь на мгновение.

- Я не привыкла сидеть дома и бездельничать, - ответила я, стараясь говорить спокойно. Раз уж мы теперь живём под одной крышей, то нам лучше не воевать.

Виктор кивнул.

- Пойдёшь к этому Аврелию?

- Пойду. Но сначала на почту, отправлю телеграмму родителям, - я заглянула в другую сумку и увидела артефакт для связи. Его надо было наладить: судя по потемневшему яблоку, он пришёл в негодность. Но меньше всего я хотела показывать Виктору свои секреты. Хватит с него пирога.

- Если хочешь, можем потом прогуляться, посмотреть город, - предложил Виктор, и я вновь увидела в нем того искреннего и немного робкого парня, в которого почти успела влюбиться. Я напомнила себе о том, что мы лишь вынужденные супруги и поэтому должны соблюдать некое подобие дружбы, и ответила:

- Хорошо, давай около пяти.

Виктор кивнул и сообщил:

- Я тогда пока займусь своей книгой. Издатель меня съест, если я не сдам её в следующем месяце.

Я хотела было сказать что-нибудь особенно колкое по этому поводу, но не стала. Мы оба потеряли все, что у нас было в столице. Незачем плевать друг другу в кофе, надо думать, как теперь жить дальше.

- Что ж, удачи, - ответила я и пошла к выходу. Виктор ничего не ответил, лишь кивнул.

Магазинчик Аврелия был на соседней улице, и это была скорее лавка антиквара, чем место, где маг или артефактор сможет что-то приобрести. Я простояла у витрины: все артефакты, которые Аврелий старательно разложил на подушечках, были созданы в прошлом веке, и я готова была поклясться, что они уже не работали. На двери красовалась вывеска "Требуется ассистент"; я вошла в прохладную тишину магазина и спросила:

- Добрый день! Здесь есть кто-нибудь?

За витринами, похожими на хрустальное сказочное королевство, послышался легкий шум, словно там разлилось невидимое море, и я услышала негромкий, чуть надтреснутый голос:

- Здесь есть я. Что вам угодно, милая барышня?

Я огляделась, но никого не увидела. Магазинчик был пуст. Едва заметно покачивались метелки из трав под потолком, россыпи дивных птичьих перьев, на которых делают артефакты для писателей, вздрогнули, приподнялись и мягко опустились, по грудам полудрагоценных камней пробежали мазки света.

- Вам требуется ассистент, верно? – спросила я. – И простите, пожалуйста, но где вы?

Магазинчик наполнило смехом. Насмеявшись досыта, хозяин ответил:

- Два шага вправо, милая барышня. Там будет зеркало.

Я послушно шагнула туда, куда было приказано, и увидела то, что наши преподаватели в академии называли статическим провалом – маленький карман в пространстве, в котором было размещено зеркало. В отражении я увидела молодого мужчину – совершенно седого, с узким интеллигентным лицом и темными глазами, одетого по моде прошлого века, в темный сюртук, узкие брюки и белоснежную рубашку с пышным кружевным воротником. Золотые пряжки на остроносых туфлях были такими тяжелыми, что напоминали колодки каторжника. Да, прошлый век - наверно, тогда он и попал в зеркальный плен, подумала я, и до сих пор никто не нашел способа его освободить.

- Вы Аврелий? – уточнила я. – Я ищу работу.

Мужчина в зеркале церемонно поклонился.

- Аврелий бин Беккерен, к вашим услугам. Вы… - он прищурился. – Вы маг. Боевой. Очень сильный. Что вас привело в нашу глушь?

Я улыбнулась.

- Очень долгая история, господин Аврелий. Мы с мужем вынуждены скрываться, и я ищу работу.

- Боевого мага не скроешь, - сообщил Аврелий, продолжая рассматривать меня так, как будто я была невероятной редкостью.

- Жизнь сложилась так, что мне пришлось заниматься другими делами, - ответила я. – У меня был свой погребок с лучшим грушевым пирогом в столице.

- Вот как! – удивился Аврелий. – Талантливые люди талантливы во всем. Теперь решили работать по специальности? Учтите, милая барышня, тут нет прибылей. Сплошные убытки.

Я решила, что он прибедняется. Когда нет прибыли, то заведение закрывается, а не ищет новых работников.

- Тогда зачем вам ассистент? – спросила я, стараясь быть максимально вежливой. Аврелий едва заметно улыбнулся и ответил:

- Хочу попробовать все изменить здесь. Начать заново с новым человеком рядом. Вы, кстати, упомянули погребок… как насчет сварить чашечку кофе? А потом мы побеседуем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 

5.2

Виктор

Я провел за столом два с половиной часа, восстановил предисловие и почти всю первую главу с рецептами Онзеанских островов и вдруг понял, что Глория ушла довольно давно.

Все ли с ней в порядке?

Напомнив себе о том, что она-то наверняка не переживает за то, как у меня дела, я поднялся из-за стола и, накинув пальто, вышел на улицу. В Итайне царило бабье лето – золотое, теплое, яблочное. Невольно захотелось приготовить что-то вроде яблочного пирога с корицей и угостить Глорию. Впрочем, она наверняка попробует из вежливости.

В конце концов, я не должен о ней переживать. Чувствуя, что во мне снова поднимается злость, я пошел по улице вдоль яблоневых садов и, остановив молодку с корзиной слив, приключившуюся на пути, поинтересовался, где здесь магазинчик Аврелия.

- Так вон, барин, дойдите до перекрестка, а там сверните возле заколоченного кафе, вот вам и будет магазинчик, - охотно сообщила женщина, постреливая глазками и разрумянившись. – Там сегодня что-то таким кофейным запахом веет, что так и ахнешь.

Кофейный запах. Знаем мы этот кофе, имели честь пробовать – а теперь Глория варит его для хозяина артефакторной лавки. Кажется, я начинал злиться – и, чтобы избавиться от неприятного чувства, спросил:

- А что за заколоченное кафе?

- Так, барин, было у нас тут заведеньице, - женщина посмотрела на меня так, словно готова была предоставить и первое, и второе, и компот, и десерт. – А потом хозяин-то от ржавой чумы умер, ну пока суд да дело, его и закрыли. Наследники выставили на продажу, да пока никто не позарился.

«А ведь это хорошая мысль, - подумал я. – Открыть свое кафе и наконец-то показать, что Виктор Фаренти может не только поливать грязью столичных кулинаров, но и сам утрет им нос».

Кафе действительно было заколочено. Темно-серые жалюзи были давно спущены, окна заросли грязью, на двери была приколочена табличка «Продается». Я постоял у входа, глядя на вывеску – когда-то заведение называлось «Золотой ветер», и название пришлось мне по душе. Что ж, сначала я найду Глорию и после того, как увижу, что с ней все в порядке, загляну в здешнюю управу на предмет покупки.

В конце концов, чего я не видел в этой столице?

Артефакторный магазин Аврелия я нашел по запаху – тонкая кофейная лента струилась в воздухе, и ее заметил не я один. Глория стояла в окне витрины, раскрытом нараспашку – раскладывала пластинки артефактов по подушечкам, и местные, которые толпились неподалеку, смотрели на нее с благоговейным ужасом.

- Барышня, а это… от похмелья что-нить будет? – поинтересовался самый отважный зевака, мужичина ростом с фонарный столб. Глория сверкнула взглядом в его сторону, оценивая фактуру, и ответила:

- Если надо, настрою. Стоить будет четверть серебряной кроны.

Здоровяка даже застонал от радости и воскликнул:

- Благодетельница!

Семейная пара, стоявшая чуть поодаль, совещалась свирепым шепотом; наконец, муж толкнул жену в могучий бок, и она подошла к витрине и, поманив Глорию, что-то прошептала ей на ухо. Глория кивнула, и женщина просветлела лицом.

- Половина серебряной кроны, - сказала Глория. - Но действует один раз, потом надо перезаряжать.

Женщина приложила руку к пышной груди и поклонилась Глории в ноги. Я решил, что речь шла о лекарствах для потенции. Стайка девушек обсуждала, могут ли артефакты приворожить женихов, а Глория подхватила край юбки и хотела было спускаться, но тут увидела меня, и едва заметно нахмурилась. Кажется, за работой она успела забыть обо мне, а тут вот он я, здравствуйте. Я помахал ей, быстрым шагом вошел в магазинчик и, едва не споткнувшись о какой-то раскрытый сундук, протянул Глории руку, помогая спуститься.

- Смотрю, ты уже взялась за бытовую магию? – с улыбкой поинтересовался я. Глория кивнула и, подхватив пустой ларец с бархатными гнездами, направилась к прилавку и кассе.

- Да. Уже продала два артефакта для кухни, - ответила я, и откуда-то справа прошелестел мужской голос:

- И заработала больше денег, чем я за полгода. Бытовая магия, оказывается, удивительная вещь!

Я заглянул на голос и увидел старое зеркало, в котором плавал молодой мужчина, одетый в какое-то старье, которое когда-то имело щегольской вид. Глория закрыла кассу и сказала:

- Знакомьтесь, Аврелий, это мой муж Виктор. Кулинарный критик и спортивный журналист. Виктор, это Аврелий, хозяин магазина и мой работодатель.

Аврелий отдал церемонный поклон, я кивнул и сообщил, что весьма рад знакомству.

- Боюсь, что в Итайне слишком мало народу для кулинарной критики и спортивной журналистики, - сообщил Аврелий таким тоном, словно хотел поддеть меня побольнее. Я и без него понимал, что после вчерашнего пожара и нашего бегства моя карьера во многом подошла к концу. Допишу девятый том «Академии кухни» - и Виктор Фаренти уйдет в небытие.

Хотя почему бы и нет? Буду писать статьи о региональной кухне и язвить по поводу провинциальных кафе. Столичные читатели в очередной раз убедятся в том, что за границей города жизни нет, а люди ходят на руках и вытирают зад шкурами – а провинциалы будут хохотать над соседями и говорить: ну у нас-то такого и близко нет!

- Я совершенно согласен с вами, - с улыбкой признался я. – Тут у вас продается кафе… куплю его и воплощу все свои богатые знания в жизнь. Дорогая, ты одолжишь мне своих домовых?

Вот теперь взгляд Глории сделался живым и обжигающим – она смотрела на меня с настоящим чувством, словно я… Словно я был для нее важен?

Я думал, она откажется – но Глория взяла тряпку, смахнула с прилавка пыль и ответила:

- Конечно. И домовых, и свои знания, если потребуется.

И ее улыбка, такая колючая сначала, наконец-то смягчилась.

5.3

Глория

Я проработала в магазине до вечера, перезагружая пластинки артефактов и составляя список заказов. Весть о том, что у Аврелия новая продавщица, разнеслась по Итайну, и вскоре у магазина собралась толпа. Да, бытовая магия оказалась золотым дном. В основном, дамам и господам требовались приворотные зелья, лекарства для потенции и средства, которые избавляли от похмелья.

- Приворотный медальон действует ровно сутки, - объясняла я девушкам, расставляя артефакты в витрине. Интересно, есть ли в Итайне типография? Надо будет заказать яркие плакаты для рекламы. – Вы начинаете нравиться юноше – но потом надо будет стараться самой. То есть, если вы ленивы и просто сидите у окошка в ожидании, то у вас ничего не выйдет. Действие медальона закончится, и юноша уйдет.

- А если я ему пирогов напеку? – поинтересовалась одна из девушек, низенькая и крепко сбитая. – Уж до чего у меня пироги хороши! И с грибами, и с мясом, и с картошкой!

Подружки охотно закивали.

- Тогда вам не нужен приворотный медальон, - ответила я. – Вкусная еда сама творит чудеса.

Аврелий плавал в своем зеркале, подсчитывая доходы. За стеклянной гладью у него был целый мир: всмотревшись, я увидела призрачное нечто, похожее на библиотеку. Там и окно было – за ним мне привиделось холодное море. Объясняя, что я должна делать, Аврелий сообщил, что много лет назад был артефактором, и неудачный эксперимент вырвал кусок пространства из соседнего мира и заточил вместе с Аврелием в зеркале.

- В принципе, это удобно, - сказал он. – Мне не нужно есть, спать, мыться, справлять нужду. Единственная проблема это аскорубы, но они не так часто здесь появляются.

- Кто это? – поинтересовалась я.

- Пауки ростом с собаку, - охотно объяснил Аврелий. – Но я уже научился с ними справляться.

В общем, я ушла в работу с головой – это помогало не вспоминать сгоревших «Кошек» и сальный взгляд Айзена. Это помогало не думать о том, что вчера у меня все вырвалось из рук и разбилось. Мама всегда говорила: хочешь избавиться от ненужных мыслей – начинай трудиться.

И я трудилась.

Когда часы пробили пять, снова пришел Виктор. Он успел переодеться – купил в местном магазинчике новое пальто и костюм, и провинциальная мода снова сделала его тем милым парнем, который так мне понравился. Зайдя в широко раскрытые двери, Виктор улыбнулся и напомнил:

- Мы с тобой хотели прогуляться. Я видел тут пекарню неподалеку. Как насчет набрать пирогов и посидеть у пруда?

- Тут и пруд есть? – сдержанно улыбнулась я и вдруг подумала, что почти перестала на него сердиться. Видно, выплеснула весь свой гнев, когда ударила Виктора в поезде.

- Не советую, это всегда было мерзкое местечко. Вонь, мусор… порядочным людям там делать нечего, - подал голос Аврелий. – Здешние кавалеры водят своих барышень в старые сады за городом. Там все обустроено для пикника. Представьте себе, иногда даже олени появляются!

Я улыбнулась. Итайн был очень пасторальным местом.

- Хорошо. Сейчас закончу с предзаказами и пойдем, - сказала я, заполняя старую тетрадь, которую до меня много лет никто не открывал. В подсобке обнаружилось несколько ларцов с золотыми и серебряными заготовками для артефактов – значит, завтра утром я могла начать их загрузку. Ларцы были окружены едва заметным сиянием защитного заклинания: если бы к ним прикоснулся кто-то, кроме тех, кому это разрешил хозяин, то от него осталась бы только горстка пепла.

Мы вышли из магазина в половине шестого, пошли по улице, и я заметила, что на нас смотрят с нескрываемым любопытством. Неудивительно – и хорошо, что в этом месте нет тех, кто хотел бы нам зла.

- Интересно, как там Айзен, - сказала я. – Взял ли его Бруно за жабры или еще нет?

- Думаю, это не то, о чем нам стоит переживать, - ответил Виктор. – Ты написала родителям?

- Да, успела забежать на почту и отправила телеграмму. Что у тебя в корзине?

У Виктора в руках действительно была закрытая корзина, из которой веяло сытным мясным духом. Он покачал ее и ответил:

- Запек свинину на овощной подушке. Еще картофельный салат с белым соусом и грибы. Любишь грибы?

Я кивнула. Нет, на Виктора совершенно невозможно было сердиться – он смотрел, говорил и двигался так, что невольно настраивал собеседника на мирный лад. И при этом был язвительным и жестким кулинарным критиком – я читала его статьи и знала, как он может размазать незадачливого повара.

- Ты что-то говорил про покупку кафе? – поинтересовалась я. Виктор кивнул.

- Да, я уже все оформил. Даже нанял пару здешних ребят покрепче и поумнее, завтра начнем готовиться к работе.

- Надо же, - удивилась я. – Не думала, что ты так лихо возьмешься за дело.

- Я умею не только лить грязь, - ответил Виктор. – Вот сейчас попробуешь мою свинину и скажешь, как она тебе.

До старых садов мы добрались за полчаса спокойным шагом. Аврелий был прав: это место, тихое, тенистое, полное птичьих голосов, служило для местных пикников и свиданий. Виктор нашел уютное местечко среди кустов бересклета, поставил корзину на грубо сколоченный деревянный стол и принялся разбирать вещи. Появилась клетчатая скатерть, сверкающая белая посуда, вилки, ножи и солонки. Потом Виктор достал большую стеклянную утятницу, и я увидела крупные куски мяса в компании лука, перца и помидоров без шкурки – все истекало соком и пахло так, что я впервые за весь день поняла, насколько голодна.

Из-за кустов бересклета поднялась растрепанная голова усатого господина, который повел носом и осведомился:

- Добрые господа, это чем же так пахнет? Это и у богов в садах так не накормят!

- Свинина, запеченная с овощами, - охотно откликнулся Виктор. – Я купил «Золотой ветер», через месяц сможете там попробовать такую же.

Усатый довольно улыбнулся и пошел по своим делам. «Через месяц», - мысленно повторила я и спросила:

- То есть, ты не хочешь возвращаться в столицу?

Виктор открыл утятницу, положил мясо на тарелки и, обильно полив соком, ответил:

- Знаешь, именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

5.4

Виктор

Когда я забежал домой после разговора в управе, которые закончился тем, что мне уступили кафе за бесценок, пожимая руку и похлопывая по плечу, то услышал странную возню в одной из сумок Глории. Там явно было что-то живое: оно шевелилось, припрыгивало и гудело. Я открыл застежку и услышал взволнованный мужской голос:

- Глория! Глория, ответь!

Сунув руки в сумку, я извлек потемневшее серебряное блюдо и увидел, что в нем плавает яркая картинка: гостиная в большом уютном доме, цветы в вазах и молодой встревоженный гном вряд ли старше двухсот лет. Некоторое время мы удивленно смотрели друг на друга, а затем он отчеканил:

- Кто вы такой, и где моя дочь?

Ага, вот как ты выглядишь, гном Фьярви, который когда-то умудрился жениться на эльфийской княжне. Из тарелки на меня смотрел серьезный господин, который устроился в жизни и знает цену себе и своим делам. Хорошо, когда такой у тебя в друзьях, и очень плохо, если это твой враг. Я придал лицу максимально солидное выражение и ответил:

- Я Виктор Шмидт, муж Глории. А вы, я полагаю, Фьярви?

- Ох, Глубинный червь всех вас заешь… - Фьярви устало провел ладонью по голове и показал мне квиток телеграммы. – Вот, получил только что. «Мама, папа, мы уехали в Итайн, все хорошо». Что случилось? Глория жива? Не ранена?

Я провел следующие полчаса, рассказывая о том, как познакомился с Глорией, как Айзен, угрожая ее семье, пытался вынудить ее вступить с ним в брак, как мы поженились, как Айзен, запугивая, сжег дотла ее погребок и мою квартиру, как принц Бруно пришел нам на помощь и как в итоге мы оказались в Итайне. Закончив свой рассказ, я почувствовал, что у меня во рту воцарилась сухая пустыня.

- Азора на работе, еще ничего не знает, - сказал Фьярви и посмотрел на меня таким пристальным, пронизывающим взглядом, который бывает перед тем, как человека начинают резать или бить. Я даже поежился и невольно обрадовался тому, что мы с ним не в одной комнате. Гномы очень семейственный народ, родственные узы для них не пустой звук, и следующим номером программы наверняка будет обещание начистить мне физиономию, если я обижу Глорию словом или действием.

- Все в порядке, - уверенно произнес я. – Вот, обустраиваемся на новом месте, Глория пошла в магазин артефактов. Все-таки она маг, а не повар. И заниматься ей надо магией, а не кастрюлями.

- Я всегда так говорил, - согласился мой тесть, и я вздохнул с облегчением. – Конечно, не стал ее переубеждать, когда она открыла «Кошек». Дело родителей поддерживать детей в любом начинании, а не толкать туда, куда мы считаем нужным. Но она с детства была талантливой волшебницей, я рад, если у нее и дальше все пойдет в сторону магии, - он помолчал и добавил: - Я читал твои статьи о спорте, Виктор. Ты хорошо пишешь. Если что-то понадобится, обращайся, мы поможем. Но если хоть чем-то расстроишь мою девочку – не обижайся, тебе от этого будет больно.

Я угрюмо посмотрел на него и ответил:

- Меньше всего я собираюсь обижать свою жену, уважаемый тесть. Я люблю ее.

- Мое дело предупредить, - Фьярви и бровью не повел. – Что ж, будь здоров!

- И вам всего доброго! - я помахал ему, и картинка в блюде растаяла. Я невольно провел ладонью по лбу – никогда бы не подумал, что мне придется знакомиться с родителями своей жены через такой причудливый артефакт – и обнаружил, что весь вспотел от волнения.

Но мы, кажется, нашли общий язык и поняли друг друга – об этом я и рассказал Глории после того, как мы сели за стол. Она задумчиво отрезала кусок мяса и сказала:

- Ты знаешь, я начинала учиться магии еще в детстве. Отец оплатил мне удаленный обучающий курс, потом я ездила в столицу сдавать экзамены. Все преподаватели решили, что я должна учиться только очно. Отец тогда сказал, что так будет лучше. Так я больше узнаю. Я всегда знала, что он мне поможет и во всем поддержит…

- Это так, - согласился я. – Такой отец это редкий случай, можешь мне поверить. Хочешь, пригласим твою семью сюда, когда обустроимся? Никогда не думал, что буду знакомиться с тестем через артефакт.

Глория посмотрела на меня так, словно пыталась понять, что именно я затеял. Отрезала еще один кусок мяса, прожевала – кажется, моя стряпня пришлась ей по душе. Или она просто была вежлива?

- Надеюсь, ты не рассказал ему, что женился на мне ради рецепта пирога?

- Да не при чем тут рецепт! – вспыхнул я. – Я все равно бы на тебе женился.

Взгляд Глории потемнел, и на мгновение я испугался, что она сейчас сломает серебряную вилку – так напряглись ее пальцы.

- Тебе нужна была помощь, - негромко сказал я. – Тебе, девушке, которая мне понравилась. И пирог тут не при чем. Мне и без него есть, о чем написать в книге.

И я неожиданно для самого себя понял, что не вру. И Глория это поняла и приняла. Некоторое время мы ели молча, а потом она сказала:

- Ты хорошо готовишь, Виктор. Серьезно. Мы действительно останемся в Итайне? Не вернемся в столицу?

Я отметил это «мы» - и понял, что Глория поддержит мои решения.

- Пока у нас все равно нет выбора, - ответил я. – Бруно велел сидеть тихо – и мы сидим. А там будет видно.

- Хорошо, - кивнула Глория. – Передай мне солонку, пожалуйста.