Глава 52

Алексей. Ворочаюсь. Не могу уснуть. Надо же, как лихо Любаша меня прокатила. Ни слова не сказав просто решила отменить свидание. Более того, даже не нашла в себе сил открыть дверь. И телефон отключила. Может быть вообще у Лены решила отсидеться? Откуда ж мне знать, Леночка тоже молчит, как партизан. Неужели Люба думает, что я буду бегать за ней как пацан? А я… А я буду! Не знаю, что мне сделать нужно, чтобы её тараканы проголосовали в мою пользу. Какую предвыборную кампанию развернуть, чего такого им пообещать. Деньги, вещи, бренды – мимо. Материальные блага Любу мало интересуют. С козырей пойти и притаранить кольцо? Совсем ты, Попов, умом тронулся… Она ж тебя на заборе за причинное место подвесит, если ты к ней спустя две недели знакомства свататься пойдёшь. В любви признаваться сейчас – опасно. Не признаваться – ещё опасней, ведь тогда она выдумает себе всякой гадости, поверит в это и тогда у меня вообще не будет шанса добиться её расположения. А мне ведь наивно показалось, что лёд между нами тронулся прошлой ночью. Что сердечко снежной королевы оттаяло, а в душе её наступила оттепель со звонкой капелью. Показалось ему, – со скепсисом хмыкает внутренний голос. Может, действительно, лишь показалось? Может, не нужно ей вот это всё? Иначе почему она вечно убегает, а я вечно догоняю? Сову на глобус натягиваю, пытаясь убедить то ли Любу, то ли себя, что между нами действительно летают искры. Но ведь они летают. Чёрт… Чужая крепкая ладонь ложится на плечо, трясёт. – Лёшка! Лёшка, спишь?! – Не сплю, – хмурясь, сажусь. – А ты чего не спишь? – Не могу… Не могу я… – Степаныч даёт нервный круг вокруг своей оси. – Не спится мне, Лёшка. На душе тяжко. Он укладывает жилистые пальцы на сердце. Я мгновенно покрываюсь холодной испариной. – Дед, тебе таблетку может? – Да нет! – Машет на меня рукой. – Лёшка, ты прости старого… Я должен был раньше сказать! Холодная испарина прошибает новой волной. – Говори, потому что сейчас таблетка понадобится мне. Случилось чего? С Миледи проблемы? Опять накосячил? – Хорошо всё у нас с Миледи, – уязвлённо поджимает губы. – Это Любаши касается. Всё. Валокордина мне стопочку! – Ну! – Подаюсь вперёд всем телом. – Видел я сегодня твою Любашу днём. – М-м. Повезло. Я вот этим похвастаться не могу. – Она в такси садилась! С рюкзаком! Пытаюсь срастить в голове эту информацию. Так… Такси, рюкзак… – Уехала она! – Не выдержав драматичной паузы восклицает Степаныч и хватает меня за ворот футболки. – Уехала! Сбежала! – Да брось! – Разжимаю его пальцы, а самого потряхивает. Легкомысленно отмахнуться от слов Степаныча не выходит. – Всё так, всё так. Подскакиваю на ноги. Ну, Любовь Андреевна! Если это правда… Если это правда, получите вы по заднице! Клянусь, я найду её и залюблю до такой степени, чтобы сил не только на очередной побег не осталось, но даже на мысли об этом! – А ты чего? – Строго зыркаю на Степаныча, натягивая через голову спортивную толстовку. – Специально ночи дождался, чтобы мне об этом сообщить? – Да как же я… Я ж Миледи пообещал! Она мне, Лёшка, уши завтра открутит, когда узнает, что я чужую тайну растрепал! – А не чужая эта тайна. Она Любы касается, а значит, меня тоже. Все её проблемы теперь мои. И решения её тоже мои. Степаныч опускает взгляд пристыжённо. – Знаешь хоть, куда барышня твоя могла податься? – Не имею ни малейшего представления. – А надо бы знать. Как возвращать будешь? – Да не нагнетай ты! – Рычу, но тут же беру себя в руки. В конце концов, не виноват Степаныч, что всё так сложно у нас с Любой. Я должен был предугадать. Должен был учесть и болезненный бэкграунд, и чудовищ, и то, что в характере Любы бежать от проблем. – Бедная… Бедная девочка наша, – качает головой Степаныч. – Где ж она теперь? А ещё и Торопов этот! Не просто так он сюда явился! Застёгиваю часы на запястье, но при упоминании Торопова замираю. Да, мне тоже этот тип не нравится, но… – А он тут при чём? – Ой, не нравится мне, Лёшка, как он на Любашу смотрит! Сразу он мне не понравился. Чудовище, а не человек! – Чу… Щелчок мощный, как разряд молнии, бьёт в черепную коробку. Кусочки пазла встают на свои места. И внезапное желание Торопова обсудить сделку лично, приехав в богом забытый городок в ещё более забытый богом санаторий. И его многозначительные взгляды. Нет, так смотрит не мужик, наметивший цель. Так смотрит хищник, решивший вернуть своё. Всё это время Любашино чудовище бродило совсем рядом, а я предпочитал не замечать этого. Слишком боялся ворошить прошлое, поэтому почти не задавал вопросов. А зря, Лёша. Очень зря! Нужно было проломить её херовы границы, обосноваться конкретно в пределах досягаемости и убедить в том, что со мной ей нечего бояться. Но раз она сбежала, значит, боялась. Значит, так себе из меня защитник… От этого осознания по внутренностям расползается ядовитое облако. Во рту горько. Надеваю кроссовки. – Степаныч, ты за старшего теперь. Если Люба объявится… – Сообщу, – кивает. – А ты куда? – На поиски своей барышни. Степаныч с беспокойством вглядывается в моё хмурое лицо. – Ты уж помягче там с ней… Киваю. Хотя прекрасно знаю, что нет. Такая стратегия к Любаше плохо применима. А значит, я буду действовать так, как привык. Буду идти напролом. И придётся как следует вмазать ей эмоциями, чтобы пробить наконец ледяную броню.