Глава 22

Спала я плохо, всю ночь то и дело просыпалась. Я всю истерзала себя нелепыми мыслями о Леоне. Глупость какая! Да, что это со мной? В конце концов, я же боевой маг, я сильная и уверенная в себе девушка! Я решительно приказала себе не раскисать.

Я вскочила ни свет ни заря и начала тихонечко приводить себя в порядок, пока Никс спала. Мне не хотелось разговаривать ни с кем из своих подруг, не хотелось вспоминать вчерашний день. Врать им я бы не смогла, поэтому самое разумное было хоть ненадолго отложить все эти неприятные откровения.

Сегодня меня ждал экзамен по менталистике. Поэтому мне крайне необходимо было избавиться от лишних мыслей и волнений.

Ну что ж, мне сегодня вообще до всего до лампочки. Настроение мое не поддавалось никакому определению. Я чувствовала себя опустошенной эмоционально. Я не была зла или обижена. Я ощущала лишь пустоту и холод в душе. Во мне что-то изменилось. Я задавала себе вопрос, неужели поступок Леона так сильно задел меня за живое? Но ответа найти не смогла.

Я безразлично наблюдала за волнениями других студентов. Нас вызывали поочередно, а затем должны были состояться парные или групповые поединки.

Экзаменационная комиссия удивила меня своим составом. Помимо профессора Дионы Лайе, в ней был ректор академии Люциус Бланк, еще какой-то представительный мужчина, кажется в наряде придворного аристократа и мой наставник Эдриан Кроу. Последний член комиссии меня сильно удивил.

Эдриан? Что он здесь делал? Он разве менталист? А да, точно менталист, а я и не знала. Ну конечно, ректор же менталист, и его помощник тоже менталист. Надо же, Эдриан боевой маг и менталист, как и я. Хотя я пока еще никто и звать меня никак…

Эдриан почувствовал на себе мой удивленный взгляд и встретился со мной глазами. Он ласково улыбнулся мне и одними губами мне прошептал «удачи».

Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Я была, охренеть, как удивлена! Я старалась абстрагироваться и больше на него не смотреть.

Мне задавали вопросы, я вяло на них отвечала, хотя отвечала правильно. В знаниях своих я была уверена, не даром же за этот учебный год я превратилась в синий чулок.

Профессор Лайе одобрительно кивала на мои ответы и гордо посматривала на других членов комиссии.

Когда дело дошло до практической стороны экзамена, оказалось что меня ожидает поединок с Алланом Бертье.

Мы стояли в просторной аудитории друг напротив друга. Я апатично взирала на Аллана. Мне не было никакого дела до него, хотелось лишь поскорее уйти. Сама я не нападала. Зачем? Сначала посмотрю, что предпримет оппонент.

Я прикрыла глаза, отпустила все мысли и растворила свой разум в пространстве.

Когда я открыла глаза, то сразу наткнулась на жесткий взгляд Аллана, на его ненавидящий взгляд. Его ненависть была почти осязаемая. Я поежилась от неприятного ощущения ползущих по спине мурашек.

Вдруг я почувствовала, как мой медальон накалился. Я потянулась к нему рукой, и в этот момент что-то произошло. Совершенно неожиданно в моей голове раздался шёпот «Прими силу… заставь увидеть и почувствовать. Узнай страхи других… обрати их страхи против них самих». Шипящий шепот в голове все увещевал и уговаривал. Я мысленно произнесла «Принимаю».

И тут внезапно я как бы увидела свой собственный ментальный щит. Он был интересного серебристого оттенка, как сверкающая дымка. Также я увидела как Аллан бьется о него какими-то красными плетениями. А, понятно, он ментально атакует, пытаясь разрушить мой щит.

Я медленно наклонила голову в бок. А что это за плетения такие интересные? Меня смутил их цвет. Охренеть, да он проклятиями по мне лупит. Как изящно он вплел в простое атакующее выбивающее заклятье проклятие вечного забвения. О, да он выдумщик, теперь перешел на более тяжелое – проклятие крови. От этого проклятия кровь перестает сворачиваться, раны не затягиваются, и человек истекает кровью от крохотной царапины. А вот это уже серьезно.

Все малыш, ты меня разозлил!

Я выпустила своего внутреннего зверя. Серебристые щупальца взметнулись вокруг меня. Я закрыла глаза и мысленно приказала «Покажи его страхи», и вдруг в моей голове появились картинки, на которых стони маленьких и больших пауков окружают маленького мальчика. Понятно. Все чего-нибудь боятся.

Я открыла глаза и злорадно улыбнулась Аллану:

– Глупец, ты осмелился вплести в ментальную атаку проклятие крови. Я обращу против тебя твои страхи, – при этих словах мои волосы взметнулись вверх словно десятки змей на голове медузы горгоны.

– Что? Что она сейчас сказала? – послышались голоса.

– А-а-а-а! – раздался визг несчастного Аллана.

Я видела его глазами, как изо всех щелей и углов начинают выползать пауки, большие и маленькие. У него расширились глаза от ужаса, он крутил головой вокруг себя и постоянно кричал:

– Они приближаются! Помогите! Уберите!

Он видел, как я стала надвигаться на него, а на моей руке сидел здоровенный черный паук. Его огромные челюсти издавали стрикочущий звук «цык-цык-цык». Аллан побледнел, его глаза закатились, и он стал оседать на пол в бесчувствии.

Один из членов комиссии, неизвестный мужчина, поднялся со своего места и начал кричать:

– Эта дрянь убьет моего племянника!

– Поаккуратнее с выражениями, ваша светлость, – вызывающе ответила профессор Диона, – Перед вами виконтесса Алисье, и моя лучшая ученица.

– Так это, та самая девка, которая незаконно использовала одушевленную магию против моего племянника? Мне плевать какого она титула. Видно сразу – безродная тварь.

Меня внезапно обуяла ярость. Это кто еще тут?

Я обернулась к говорившему. В моей руке заклубился черный туман.

Раздался громкий крик Эдриана:

– Алесандра, нет! Ты погубишь себя! – он уже молниеносно приблизился ко мне и сжал мою руку.

– Эта тварь хотела напасть на советника и брата императора? – его брови поползли вверх. Потом его лицо приобрело хищное выражение.

– Я имею все основания заключить ее под стражу и требовать смертельный приговор, – он, кажется, был доволен ситуацией.

– Нет, вы не имеете такого основания! – жестко припечатал ректор.

– Что? Вы мне перечите? Я герцог Бертье, брат и советник императора! – повысил голос герцог на ректора.

– Ваша светлость, забыли, что студенты академии находятся под юрисдикцией академии и лично его императорского величества. Ваши притязания беспочвенны, – ректор сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, – Девушка не нарушала правила и законы империи и академии. Да, она применила ранее на уроке менталистики прием одушевленной магии, ее воздействие на графа Аллана Бертье было не преднамеренным и не повлекло негативных последствий. Что касается сегодняшнего поединка, воздействие виконтессы Алисье было строго ментальным, здесь также нет нарушений.

– Она применила, точнее, хотела применить магию смерти к представителю императорской династии, – зацепился за последний шанс герцог.

– Когда? – подняла одну бровь профессор Диона Лайе, – Вы увидели что-то подобное ректор? – спросила она с невинным видом Люциуса Бланка.

– Я, к сожалению, ничего подобного не заметил, – развел руками ректор.

На лице у герцога заходили желваки.

Тут снова вмешалась профессор Лайе:

– Сандра, дитя мое, ответьте нам. Вы заметили в ментальных атаках графа Бертье вплетения проклятия крови? – она говорила нарочито спокойным вкрадчивым голосом.

– Да, профессор. Но это было уже в конце. Сначала было вплетено проклятие вечного забвения, -сказала я серьезно глядя в глаза женщины, – Мне нет смысла врать.

– Как такое вообще возможно увидеть? Ха. Да она бредит, – усмехнулся герцог.

Ректор хмуро и задумчиво уставился на меня.

– Девушка, переутомилась. Конечно, такое невозможно увидеть. Ей показалось, – на слове «показалось» ректор сделал особое ударение и сделал мне страшные глаза, – Не так ли, мадмуазель?

Понятно, значит надо подыграть:

– Да, ректор, – потупила я взор, а у самой кулаки сжались от ярости.

Ректор потер устало свой лоб:

– Ну что же, экзаменовку можно считать удовлетворительной, – он задержался взглядом на бесчувственном Аллане, – для обоих.

– Мистер Кроу, будьте любезны, проводите леди Алесандру, она переутомилась.

Эдриан подошел ко мне, взял за локоть и почти выволок меня из аудитории.

Он тащил меня по коридору, затем по лестницам. Мы внезапно оказались в каком-то закутке. Он толкнул меня в угол, а сам стал ходить туда-сюда, туда-сюда. Он резко обернулся ко мне:

– Что ты творишь? Ты видно смерти хочешь? – он почти кричал на меня.

Я сочла, что вопрос скорее риторический, и отвечать не стала.

Его вид, все его состояние меня сильно удивляли. Он смотрел на меня со страхом и нежностью, с беспокойством и добротой, а еще в его взгляде была тоска.

Он снял свои очки, и потер переносицу:

– Нельзя нападать на члена императорской семьи. Он тебе этого никогда не простит, они не простят, – вздохнул он обреченно.

– Я поняла. Не надо кричать. Я лишь защищалась. Я понимаю, что погорячилась. Сама не знаю, как так вышло. Вы мне верите, мистер Кроу? – оправдывалась я.

За последнее время я ко всем наставникам и учителям обращалась исключительно на «вы» и по полному имени. В общении с кураторами это сильно помогало сохранять дистанцию и официальность, учитывая наши непростые отношения…

При моем обращении «мистер Кроу», Эдриан неприятно поморщился. Он посмотрел на меня с болью в глаза.

– Эдриан, – сказал он тихо.

– Эдриан, – повторила я примирительно.

Он подошел ко мне очень близко и взглянул мне в глаза серьезно:

– Ты правда увидела вплетения проклятий? – он смотрел на меня пытливо.

– Да, – тихо ответила я.

Он зажмурился как от боли, затем открыл глаза и произнес:

– Никогда никому не говори об этом. Никому и никогда!

Он отошел от меня и снова принялся мерить шагами помещение. Потом снова резко приблизился ко мне, и почти касаясь моего лица своим, отчаянно проговорил:

– Я чуть не поседел от страха за тебя, – прошептал он.

Внутри меня почему-то разлилось приятное тепло. Не знаю почему, но мне было невероятно приятны его забота и волнение. Холод, сковавший мою душу, немного отступил.

Я чуть улыбнулась и растрепала его волосы рукой:

– Не поседел, – улыбнулась ему я.

Он улыбнулся мне в ответ и его взгляд опустился мне на губы.

Ой, нет, нет, нет. Мне хватило одного Леона. Я медленно, по стеночке, стала двигаться в сторону выхода.

Он не стал мне препятствовать.

Уже в своей комнате меня терзал один вопрос. Мне показалось, или действительно Эдриан хотел меня поцеловать?