Глава 5 Принц превращается в чудовище (продолжение)

Стальное кольцо так сильно стиснуло тело, что не осталось возможности даже дышать. Рука санклита легла на затылок, он вновь прижался ртом к моим губам, но на этот раз поцелуй не был ни нежным, ни страстным. Драган просто подчинял меня себе, не замечая, что причиняет боль – во всех смыслах.

Но если мужчина рассчитывал на ответную вспышку желания, то он жестоко ошибался. Все во мне яростно воспротивилось такому обращению. Я изо всех сил отталкивала его, но Горан даже не замечал. Запаниковав, мне не оставалось ничего другого, кроме как укусить его.

Драган всего на мгновение ослабил хватку, но этого хватило. Извернувшись, я ужом выскользнула из его рук и попятилась к окну. Инстинкты работали быстрее разума. Ведомая первобытным страхом перед хищным зверем, я пыталась отойти как можно дальше, но кровь в жилах леденела от ужаса, заставляя ноги подкашиваться.

После бала принцесса вновь становится Золушкой. Карета превращается в тыкву, кучер в крысу. А принц – в монстра.

Впервые я смотрела на Горана такими глазами. Кто это существо, буравящее меня полыхающим взглядом? Явно не человек. Это опасный санклит, про которого мне ничего не известно. И я безумно его боюсь.

Мне удалось отойти за стол, но что-то подсказывало, что это весьма хрупкая преграда. Мгновение мы смотрели друг другу прямо в глаза. Потом он слизнул струйку крови из прокушенной губы, буквально одним прыжком преодолел расстояние от кровати до меня и отшвырнул стол в сторону. Я отшатнулась, но едва успела сделать пару шагов, как мужчина вновь прижал меня к себе и завладел губами.

– Отпусти! – взмолилась я, отбиваясь. Силы быстро таяли.

– Никогда! – прорычал он и потянул подол платья вверх.

– Нет! – теперь уже рычала я, вцепившись в нежную ткань и одергивая ее обратно.

Громкий треск возвестил о том, что бесконечно прекрасное творение ангелов испорчено. Это, как ни странно, отрезвило мужчину. Санклит попятился назад, словно только сейчас до него дошло, что он пытался сделать.

– Ненавижу тебя! – закричала я, со всей силы дав ему пощечину и отвернувшись. – За что ты так со мной? Убирайся! Уходи из моей комнаты, из моей жизни! Будь проклят тот день, когда мы встретились! Ты…

Я развернулась, кипя гневом, больше всего на свете желая причинить ему такую же боль, как он мне, и резко замолчала, задохнувшись на полуслове. По лицу Горана текли слезы. Он отшатнулся от меня, уронив голову на грудь, отвернулся и быстро ушел из комнаты. Но его боль осталась. Она вошла в меня яростным хищником, крушащим все на своем пути, ядовитым шипом вонзилась прямо в сердце, отравляя все лучшее, и под натиском этой силы моя злость испарилась.