Глава 4 Затишье перед бурей

Саяна

– Саяна!!!

– Что? – я открыла глаза.

– Ты так кричала, я перепугался, любовь моя! – он сжал меня, дрожащую, стальным кольцом, и все стало хорошо.

– Просто сон, – успокоенно прошептала я, поглаживая его по спине. – Он мне с детства снится.

– Слава Господу!

– Угу. – Рука скользнула в его шевелюру.

– Родная…

– Да? – я погладила его по щеке.

Полузакрыв глаза, он потянулся за ладонью. Истома мгновенно разлилась по телу. Но мужчина пресек попытки поцеловать его, еще крепче прижав меня к себе и положив голову на мою грудь. Я вздохнула. Сколько, интересно, это будет продолжаться? После той злосчастной рвоты прошло уже больше недели! И все это время мы ограничивались поцелуями и обнимашками, как подростки.

– Горан, все будет хорошо. У меня вшита капсула – и тебе прекрасно об этом известно. Ты постоянно проходишь курсами уколы. Да, мы не можем использовать презервативы из-за твоей тотальной аллергии. Но все остальное дает практически стопроцентную защиту. Ведь так?

– Стопроцентной гарантии не дает ни одно средство предохранения, кроме воздержания. – Подняв голову, процитировал Эркюля Пуаро санклит.

Вот ведь проклятый эскулап! Я стиснула зубы и, оттолкнув Горана, села на край кровати.

– Прости, любимая.

– Мне что, матку вырезать, чтобы ты успокоился? – сорвалось с губ.

– Даже не думай! – он прижал меня к себе.

– Рано или поздно быть тебе изнасилованным, Драган! – я сбросила его руки.

– Ты меня сейчас убьешь за эти слова, но…

– Что?

– Дай своему санклиту немного времени, умоляю, жизнь моя!

– О, Господи, даруй мне терпения побольше и помоги не убить этого идиота! Потому что я его люблю!

– Правда? – мужчина уронил меня на кровать.

– То, что ты еще жив, лучшее тому доказательство! Кстати, расскажи, что такое Кара Господа.

– Это когда Господь наказывает за грехи. – Посмеиваясь, сказал Горан.

– А ежели серьезно?

– И где ты это успела услышать?

– Погуглила.

– Очень смешно.

– Да какие уж тут шутки, впору плакать – навзрыд! – фыркнула я. – Ну, так расскажешь, или мне искать иные источники информации?

– У санклитов есть правило – не люби человека. – Тихо сказал Горан. – Считается, что это и есть кара Господа. Любовь к смертному самая сильная, это одержимость, но в силу понятных обстоятельств рано или поздно санклит остается один. Это обрекает его на мучения до конца жизни. Если учесть, что мы почти бессмертны, чувствуется тонкая ирония Господа. Да и объект страсти чаще всего просто боится и ненавидит влюбленного.

– Это не наш случай!

– А чувства одного санклита к другому со временем гаснут. – Тихо добавил мужчина. – Так что у нас без сюрпризов. Любить всей душой мы можем только человека, а потом не в состоянии без него жить. Приходится искать Охотников, чтобы костяной кинжал в грудь воткнули!

– Не мели ерунды! – я стукнула его по ноге.

– Прости, любимая!

– Надеюсь, ты не думаешь на самом деле, что я – твое наказание?

– Саяна, ты – все вместе, и проклятие, и благословение, – прошептал он, прижимая меня к себе. – Как бы то ни было, я уже увяз по уши.

– Тогда не сопротивляйся, – промурлыкала я, запуская руку в его волосы. – Нам же так хорошо вместе.

– Родная моя, – мужчина попытался отстраниться, но наши губы встретились. Со стоном изогнувшись, он откинулся назад, увлекая меня на себя. – Я безумно люблю тебя и… столь же сильно боюсь потерять.

– Живи тем, что есть, – прошептала я ему на ухо, расстегивая рубашку.

– Саяна…

– Ш-ш-ш, – мне удалось добраться до брюк. – Ты весь мой, помнишь?

– Весь твой, – простонал он, переворачивая меня на спину.

– Наконец-то! – довольно промурлыкала я, раскрываясь ему навстречу. – И не вздумай останавливаться!

– Не буду! – санклит полыхнул глазами и начал прокладывать дорожку из поцелуев от груди к животу.

– А по-обычному можно? – задыхаясь, все же уточнила я.

– Не сейчас, – проворковал Горан, просунув руки под мои ягодицы.

– Упрямый!

– Угу.

– Ты… а-ах! – его дыхание обожгло меня сквозь трусики, и мозг взорвался наслаждением, перестав думать.

– Люблю тебя! – было первым, что я услышала, придя в себя.

– Взаимно. Но кое у кого мозоль на языке скоро появится!

– У той красотки, что слишком много говорит? – смеясь, уточнил Драган.

– А ты найди ей занятие, при котором рот занят.

– Даже не знаю. Наверное, это будет завтрак!

– Весьма оригинальный завтрак! – я рассмеялась, уронила его на спину и огляделась. – О, это подойдет!

– Пояс от халатика?

– Именно. Ведь обещала крепко-накрепко привязать к кровати и…

– О, да!

Глеб

– Зачем ты опять явился? – не особо дружелюбно высказался я, увидев Беру, что стоял под пальмой.

Жаль, что она финиковая, мне бы очень хотелось посмотреть, как его долбанет кокосом по башке. После того фиаско с Ольгой он заслужил. А ведь обещал, что все пройдет хорошо – девушка передаст Саяне записку, это несложно. Вот только Горан о записке узнал, и теперь подобраться к сестре будет намного сложнее. Или вообще невозможно. Надо было слушать Музафера!

– Чего пришел? Новая гениальная идея появилась?

– А ты ничего не попутал, мальчик? – глаза скандинава сузились и потемнели. – Да, в прошлый раз облажались, но если умный такой, сам что-нибудь придумай! Говняться он тут еще вздумал, видите ли! – резко развернувшись, мужчина зашагал к воротам.

– Бера, стой. – Крикнул я, но с места не сдвинулся. Если надеялся, что за ним побегу, то явно просчитался.

Он остановился, потом развернулся и медленно, будто нехотя, вернулся.

– Извини, – пробурчал я.

– Прощаю – на первый раз. Снова нахамишь, больше помогать не буду. Не на того гавкаешь. А теперь слушай, мои люди доложили, что Драган выехал в город. Саяна с ним.

Саяна

Когда наш «Лексус» выехал с парома и влился в поток машин, я поняла, почему Драган не поехал на любимом джипе – этот мощный хищник просто застрял бы из-за своих габаритов на дорогах Стамбула. Вот уж где воистину отсутствует понятие личного пространства! Ад любого интроверта. Недовольно рыча, автомобиль одолел очередной холм, свернул на улочку с брусчаткой и, ювелирно вписавшись в узенький зазор между поцарапанными боками «Ауди» и «БМВ», встал наглухо.

Водитель сжал руль, выругался себе под нос и с опаской покосился на шефа – в моем присутствии санклит выражаться не позволял. На его счастье господин Горан был занят – почти мурлыкая, как дорвавшийся до валерьянки кот, он блаженствовал, уткнувшись лицом в мои волосы.

– Может, прогуляемся пешком? – предложила я, отстранившись.

– Как скажешь, родная. – Драган с сожалением выплыл из личной нирваны и кивнул.

Мы вышли из машины, когда водитель смог вырулить к той крохотной кромке асфальта, что в Стамбуле именуют тротуаром, и, взявшись за руки, пошли по торговой улочке. Романтику портила только охрана, идущая за нами. Что не мешало, впрочем, санклиту скользить напряженным цепким взглядом по сторонам.

С которых на нас бросался восточный колорит - магазинчиками с украшениями, коврами, сумками, специями, сувенирами и продавцами, зазывающими с любопытством глазеющих на все это туристов. Рядом ютились небольшие кафешки, кебабные и лотки с жареной кукурузой, каштанами и бубликами с кунжутом. Голова шла кругом от шума, яркости красок, запахов и жары.

Половина лавок и ресторанчиков беззастенчиво «отгрызла» себе часть пешеходной полоски, заставляя бедных туристов идти по ничем не огороженным трамвайным путям, рискуя разделить участь Берлиоза из «Мастера и Маргариты» – и даже Аннушка с маслом не понадобилась бы.

Коренастый молодой турок, скучающий у дверей в магазин с футболками по десять лир, окинул меня взглядом, после которого захотелось помыться, что-то гортанно сказал – вероятно, отвесил пошлый комплимент, и смачно причмокнул пухлыми губами.

В тот же момент Драган, выпустив мою руку, с размаху приложил парня по ребрам и по лицу. Тот задохнулся и выпучил глаза, ловя ртом воздух. Горан схватил его за грудки и быстро что-то процедил – кажется, на турецком. Смуглый наглец мгновенно стал белее мертвеца.

– Драган, прекрати немедленно! – я подошла к ним.

– Знала бы ты, что он сказал!

– Зачем мне это знать? Это просто один из…, каких полно в мире! Зачем обращать внимание на моральных уродов? Пойдем.

– Извинись! – рявкнул санклит, встряхнув турка.

Тот что-то торопливо залепетал.

– Громче!

– Делай, что хочешь, но без меня. – Процедила я и, вклинившись в толпу, быстро пошла прочь, кипя от злости.

– Саяна, подожди! – он догнал меня и пошел рядом.

– Драган, я не хочу краснеть за своего мужчину!

– Ты права. – Санклит попытался прикоснуться к моей руке.

– Отстань!

– Никогда не отстану! – мужчина резко схватил меня в охапку и крепко прижал к себе.

Я начала отбиваться, пытаясь вырваться, но стальное кольцо было нерушимо. Лишь когда мимо проехал, гневно позвякивая, трамвай, до меня дошло. Если бы не Горан, все закончилось бы весьма печально.

– Ты могла пострадать из-за меня. – С трудом выдавил из себя он. – Даже… погибнуть.

– Но ты спас. – Тихо прошептала я. – Снова.

– Знала бы ты, как я тебя люблю! – сдавленно прошептал санклит.

– Знаю, родной.

Поцелуй был таким страстным и одновременно нежным, что у меня подкосились ноги. Но даже в такой момент я оставалась собой:

– Драган, у тебя там кость, что ли? – выдохнули мои губы ему на ухо.

– С тобой у меня там действительно кость. – Прохрипел мужчина. – Не представляешь, как хочу тебя сейчас!

– Взаимно. Мои трусики насквозь мокрые.

– Саяна!!! Не могу больше терпеть! – прорычал он, увлекая меня в подворотню. Что-то отрывисто бросив охранникам, которые закрыли своими телами проход, встав спинами к нам, мой дрожащий от желания санклит прижал меня к стене и запустил руку под юбку.

– Такая мокрая! – выдохнул Горан, нащупав трусики, и, отодвинув их, вошел в меня.

Из груди вырвался стон.

– Господь всемогущий! – потрясенно ахнул санклит, замерев. – Что же ты со мной делаешь, воздух мой?

– Люблю, полагаю. – Прошептала я в ответ. – Другого давно бы бросила из-за таких вспышек ярости. А тебя прощаю и пытаюсь понять.

– Спасибо, жизнь моя! – он завладел губами, и все мысли разлетелись в разные стороны, уступив место бесконечному наслаждению.

– А еще говорят, не ходите в Стамбуле в подворотни! – придя в себя, отметила я.

– Невозможная моя! – тихо проворковал Горан, крепко прижимая меня к себе. – Люблю тебя!

– Люблю тебя! – эхом прошептала я. – А теперь поехали домой, продолжим там.

– Все, что пожелаешь! – фирменно полыхнув взглядом, санклит подхватил меня на руки и понес к машине.

Голубое стамбульское небо качалось перед моими глазами. Безмятежная высь, со всех сторон обложенная хмурыми облаками, начала затягиваться серой мутной пленкой. Всему хорошему рано или поздно приходит конец. Так устроен мир.

Глеб

Звуки азана, призыва к молитве, резали слух, пилой проходились по нервам, которые и без того были натянуты. Солнце нещадно пекло и резало глаза, мешая вглядываться в толпу - пеструю, разномастную, текущую по улице. Торговцы то и дело тянули за рукав, зазывая в свои лавки, гортанно расхваливали товар, совали под нос китайский ширпотреб, специи, от которых я начинал чихать, пытались всучить рекламные листовки.

Это безумно злило. Мне было не до них. Где-то здесь Саяна, совсем рядом. Впрочем, может, и не совсем – из-за трехуровневой охраны Драгана близко подобраться нам не удалось. Пришлось следовать на расстоянии за кортежем из нескольких машин. Люди Беры сообщили, что цели только что покинули автомобиль. Значит, сестра где-то здесь.

– Вот она, – скандинав кивнул на лавку с футболками в начале квартала.

Я вытянул шею. Верно, ее золотистые волосы сияют на солнце, не перепутаешь. Меня потянуло к ней – нужно лишь рассказать всю правду об этом ублюдке санклите, и она сама от него убежит!

– Куда намылился? – Бера ухватил под локоть и дернул назад. – Не видишь, что ли? – он кивнул на нескольких молодчиков, которые прошивали толпу цепкими взглядами. – Отвернись! Включи уже голову, Глеб!

Я надел кепку и встал вполоборота, делая вид, что разглядываю магнитики на вертящейся стойке. Что там происходит? Драган бросился на продавца, который стоял, прислонившись спиной к стене и разглядывая прохожих. Саяна пыталась вмешаться, потом резко развернулась и пошла прочь. Санклит догнал ее, они начали ссориться, она отступила на трамвайные пути, и мужчина успел схватить ее в охапку за секунду до того, как серая «змея», похожая на электричку, промчалась по тому месту, где сестра стояла.

Я скрипнул зубами. Сайчонок в своем репертуаре, в голове ветер! Одни сплошные эмоции, мозгами не пользуется! Всю жизнь такая, душа нараспашку, всем помочь надо, одни чувства сплошные! Наркоман этот ее, бывший парень, чего стоил. Денег извела на лечение этого придурка, все вытащить пыталась, а он, тварь, все из дома вынес и на нее же с кулаками полез, когда на дозу не дала. Хоть не убил, и то хорошо, смогла от него уйти все-таки. А теперь вот к Драгану в лапы попала. Из огня да в полымя. Не девушка, а сплошная беда!

Глядя на их поцелуй посреди улицы, я заледенел от ярости. Но то, что было потом!.. Не веря, я проводил глазами санклита, что подхватил ее на руки и утащил в подворотню. Никогда не думал, что моя сестра станет шалавой подзаборной, которую трахают посреди улицы! Чувствовал, как полыхают уши. Своими руками придушил бы эту идиотку!

– Никогда не видел, чтобы Драган так на женщину смотрел, – задумчиво проговорил Бера.

– О чем ты?

– Он баб только трахал, никогда ни на одну серьезно не западал, – скандинав нахмурился, – а к смертным даже не прикасался! Твоя сестренка, похоже, стала исключением.

– Не было печали! – процедил я сквозь зубы.

– Ты еще не понял? – Бера усмехнулся. – У твоего врага, Глеб, появилось слабое место! А если Саяна еще и Карой Господа его окажется, мы будем в полном шоколаде!

– Да? Будь это твоя сестра, ты бы так радовался?!

– Видел бы ты мою, - он хохотнул, - такая Драгана если только напугать могла бы! Она страшенная, как я! Представь мою морду у бабы, да еще весом за сотню килограмм!

– Да уж, – я против воли улыбнулся, представив женский аналог Беры. Но улыбка стухла, когда Драган с Саяной на руках вышел из подворотни, счастливо улыбаясь и что-то ей говоря. А мы, получается, и в этот раз даже близко к ним подойти не смогли!

– Не скрипи зубами, – поддел меня скандинав. – И так знаю, что ты недоволен. Другим ты, похоже, и не бываешь. – Он усмехнулся.

– А есть поводы для радости? – я вгляделся в его маленькие глаза. Что-то не договаривает, задницей чувствую, как сказала бы моя дурная сестренка.

– Есть. – Бера широко улыбнулся. Следующие слова прозвучали громом среди ясного неба, – Гуля жива, Глеб.