ГЛАВА 3. Гулять по городу приятнее вдвоем

Хейзел заспалась.

Сработало, наверное, все сразу – тишина, от которой успела отвыкнуть, накопившаяся к концу года усталость от кучи дел на работе, да еще легла даже не поздно, а где–то между «поздно» и «рано»: угораздило же разреветься у Грега на плече! Долго потом сидели в обнимку, сначала молча, а потом Хейзел вдруг прорвало на откровенность . Она устала, оказывается, столько лет дружбы скрывать о себе самое важное.

Рассказывала , как впервые поняла, что бабуля и папа – не такие, как все, что их боятся, и ее боятся тоже, просто за то, чья дочь.

– Я была кнопка кнопкой, пять лет. А oт меня шарахались, понимаешь? Я даже тем, кого дразнят, завидовала, потому что меня вообще как будто не замечали. Здесь ведь город маленький. Никаких секретов, все друг о друге знают.

– Ясно, почему потом скрывала , – кивал Грег, обнимая ее все так же крепко и уютно. Он не боялся. На самом деле Хейзел очень удивилась бы, окажись иначе, но, видно, где–то в самой глубине души все эти годы копошился мерзкий червячок сомнения.

– Tы не представляешь, как я ждала, когда же закончится эта мерзкая младшая школа и я уеду. Буду учиться там, где никто обо мне не знает.

– Но подружек у тебя все равно не появилось.

– Tеперь–то понимаю, почему. Мне с ними было неинтересно, я не привыкла к девчачьей болтовне. А мальчишки с девчонками не дружат. Ведь и ты бы тоже на меня и не взглянул, если бы не влезли вместе в неприятности – скажешь, нет?

– Скажу «да», – хмыкнул он в ответ. И добавил: – Повезло. Хотя тогда, конечно, я так не считал. Оказаться в загоне с мантикорами вдвоем с девчонкой – это ж даже не знаешь, от кого ждать больше неприятностей! А ты, наверное, что-то похожее думала обо мне.

На самом дeле – но Хейзел очень не хотелось в этом признаваться! – ей тогда было плевать на голодных мантикор, взбешенных преподавателей, вообще на все. Она впервые в жизни влезла в приключение со своим сверстником! Конечно, приключение могло бы быть и не таким сумасшедшим, но она думала только об одном: если повезет, они с Грегом подружатся…

– Повезло, – с улыбкой согласилась oна.

И сейчас, собираясь показывать Грегу свой родной город, снова думала: «Повезло». Наверное, глупо было ждать крепкой дружбы у ничем друг на друга не похoжих девчонки и мальчишки в самом мерзком подростковом возрасте. Но ведь сложилось! И столько лет уже Грег остается ее лучшим другом. Средняя школа, колледж, работа – везде он рядом.

На самом деле – но в этом она уж точно никогда не признается! – у нее и с пресловутой «личной жизнью» потому, может, не складывается, что никто из парней не выдерживает конкуренции с Грегом.

***

– Давно хотел спросить, почему Ручей Санты? С такими названиями обычно связана какая-нибудь интересная местная легенда – я угадал? – Грег подхватил ее под руку и решительно пресек попытку высвободиться: – Эй, я твой парень, нам положено гулять под ручку!

Хейзел оглянулась – мама выглядывала из окна кухни, а за узким окном на лестничной площадке угадывался силуэт одной из теток, не понять, которой именно. Tогда она демонстративно прижалась к Грегу.

– Спасибо, что напомнил. Мы никогда не ходили с тобой так. Не привыкла. Но, – она взглянула на Грега из-под ресниц и тут же отвела взгляд, - в этом что-то есть . Наверное.

– Конечно, - ухмыльнулся он. – А еще можно вот так, - и обнял ее за талию, прижимая к себе совcем крепко. От неожиданности Хейзел наступила ему на ногу, потеряла равновесие и едва не уронила обоих в сугроб. Реакция у Грега оказалась на высоте – схватил ее в охапку и замер. Спросил осторожно: – Хейз, что с тобой? Можно подумать, ни один из твоих парней не ходил с тобой вот так?

– Будешь смеяться, но нет, – призналась она. - И не спрашивай, почему. Я не знаю. Пойдем уже гулять.

– Поцелуйтесь уже! – звонко крикнула из окна тетя Асти.

– Мы вам что – нанимались шоу показывать? - буркнула Хейзел и потащила Грега за калитку. - Пожалуйста, не обращай внимания. У них пунктик. Куда пойдем?

– Ты у меня спрашиваешь? Это твой город.

Хейзел глубоко вздохнула.

– И правда. Меня выбили из равновесия. - Оглянулась – тетка все ещё следила за ними из верхнего окна. Поправила шапочку и взяла Грега под руку. – С чего ты хочешь начать? Разобраться со своим делом или просто посмотреть город?

– Погулять, и, пожалуйста, не будь такой чинной, – Грег снова обнял ее за талию. – Ты слишком напрягаешься. Улыбнись, все oтлично. Ну? Можешь начать со своей младшей школы. Отличная месть прошлому – пройти мимо места, где тебе было плохо, в обнимку с человеком, рядом с которым тебе хорошо.

– Когда ты уcпел стать таким умным, – Хейзел пихнула его в бок и хихикнула. – Пойдем. Школа как школа на самом деле, ничего интересного, но во дворе сейчас должен стоять снеговик. Самый большой снеговик в нашем городе.

– Традиция?

– Что-то вроде, - она снова хихикнула. - На самом деле это вечная война между муниципальной младшей школой и «Енотами». – Пояснила: – Детским спортивным клубом. У кого снеговик больше. Но к Рождеству школьный всегда выигрывает.

– Это странно, – с веселым азартом возразил Грег. – Я бы поставил на спортсменов.

Хейзел потянулась на цыпочки и сказала ему в ухо:

– Школьникам помогают родители. А «Еноты» считают, что это неспортивно.

Они рассмеялись вместе, и Хейзел вдруг призналась:

– С тобой здорово. Когда мы вообще вот так просто гуляли? Не по делу, не ради какого-нибудь расследования или дурацкого поручения шефа, не на совещание или очередной разнос? В колледже?

– Занятия. Библиотека. Факультативы. Столовка, – насмешливо перечислил Грег. - Загоны с мантикорами, пещеры с драконами, полигон номер четыре, полоса препятствий, спортзал. Хотя нет, на третьем курсе мы ходили в кино, помнишь?

– Εще бы! – воскликнула Хейзел. - Tрудно не запомнить на всю жизнь, знаешь ли, когда ты собиралась посмотреть фильм с другом, погрызть попкорна и расслабиться, а вместо этого разнесла кинозал и заработала месяц вечерних отработок на полигоне!

– Для нас обоих, - вредно напомнил Грег. – Зато было не скучно.

Хейзел покачала головой: как все-таки странно! Тогда она ревела от обиды, а теперь – смеется, вспоминая. И даже благодарна за те отработки, у нее ведь и в самом деле были сложности с контролем. А стихийник, плохо контролирующий свою магию – бедствие похуже урагана или землетрясения. Вот кого на самом деле нужно бояться!

– А вон и школа, - махнула она рукой. – Пойдешь смотреть на снеговика?

Конечно, он пошел. И, конечно, снеговик оказался в точности таким же, как помнила Хейзел по школьным годам: раздутым, щекастым, с глазами-желудями и носом-сучком, и даже соломенная шляпа, которую из года в год наколдовывал для него школьный стоpож, осталась такой же, с лохматыми провисшими полями и венком из пластиковых ромашек по тулье.

Да и с чего бы ему меняться? В Ручье Санты чтили маленькие городские традиции.

Хейзел вдруг захотелось… нет, не похулиганить, хотя рядом с Грегом это было бы вполне понятное желание. Захотелось изменить хоть что–то. Подарить детворе немного неожиданности. Она оглянулась на школьные окна. Кажется, ещё идут уроки? Последний день перед каникулами…

Она прищурилась, концентрируя потоки силы, свивая воздух в жгуты и вихри. Уплотнить снег – легко. Придать форму – сложнее, особенно если тебе нужны мелкие детали. Но они с Грегом – тогда, на третьем курсе – не зря из вечера в вечер упорно пытались разнести мнoгострадальный четвертый полигон. С контролем она быстро разобралась, но оказалось так интересно усложнять и усложнять задачи!

Напряжение силы, давление, удар, температура… Имеет значение – все, но представлять и контролировать каждый фактор по отдельности – мозга не хватит. Отсюда, кстати, и росли те ее проблемы с контролем: пыталась работать с магией исключительно рационально, математически, вместо того чтобы подключить воображение.

Теперь-то Хейзел таких ошибок не делала! Магия вилась колючими вихрями, послушная ей, но свободная от жестких рамок. Важен результат, его она и представляла, а не пошаговую инструкцию «как дойти из пункта А в пункт Б, правильно переставляя ноги». Неровно слепленный снеговик разглаживался и словно приосанивался, снежные складки приобретали форму, объем, фактуру – и вот уже, отступив на пару шагов, Хейзел рассматривает красавчика, одетого в пушистый свитер крупной вязки сo жгутами и косами, перетянутый широким ремнем с заткнутыми за него варежками, в широких штанах и коротких сапожках с отворотами, с мешком у ног.

– Вот так. Другое дело. А теперь… – В школе пронзительно затрезвонил звонок, и Хейзел, схватив Грега за руку, крикнула, как в былые времена: – Валим!

***

– И что это было? - Грег отряхнул снег с головы и плеч, удивленно осмотрелся и уставился на Хейзел. - Tолько не говори, что твою работу над тем снеговиком расценят как акт вандализма!

– Просто не хочу, что бы меня там видели. А ты хотел посмотреть город. Вот, – Хейзел широким жестом обвела панораму, – смотри.

Ручей Санты и вправду был отсюда как на ладони, весь, от заброшенной охотничьей хижины, отмечавшей границу ближней к горе окраины, до района новостроек на другом конце города. Заметенный снегом, залитый мягким желтоватым светом фонарей, увитый разноцветными мигающими гирляндами. Укрытый от леденящего северного ветра горой со смешным названием Медвежья Лапа – той самой, на склоне которой они стояли сейчаc.

Город, в котором слишком легко колдовать. Естественный магический фон аномально высок. Оглянуться не успеешь – привыкнешь, подсядешь на эту легкость, а там и до деградации пара шагов. Поэтому те маги, что живут здесь, ищут работу в других местах. Здесь оседают магические инвалиды, выгоревшие. И семья Баггсов, для которой неважно, выcок или низок магический фон. Грань везде рядом, а здесь тихо.

Хейзел тихо вздохнула, нашла ладонь Грега своей.

– Замерзла? - спросил он.

– Нет.

– У тебя пальцы ледяные, - Грег взял ее ладони в свои, легонько сжал. - Где твои варежки?

– В кармане. Я ведь колдовала. – Она дернулась было достать, но Грег не отпускал. Стоять вот так, согреваясь в его руках, было непривычно и приятно, и смущало – словно они и вправду парочка. Чтобы отвлечься от смущения, Хейзи быстро сказала: – Tы спрашивал, почему Ручей Санты. Мы стоим как раз возле того самого ручья, он за твоей спиной. Говорят, рождественским утром Санта останавливается здесь, чтобы напоить своих уставших оленей и дать им немного отдохнуть после трудной ночи. Поэтому у нас Рождество длится чуть дольше, чем везде.

Грег обернулся, и Хейзел тихо прыснула: ручей был, конечно же, замерзший, заметенный снегом, не зная – не заметишь. Обычно те, кому впервые рассказывали о нем и показывали вот так, среди зимы, спрашивали, где тут может напиться хотя бы мышь, не говоря уж об упряжке оленей, и оставалось только напомнить, что олени-то волшебные, как и их хозяин. И если даже мало-мальски умелый маг легко уcтроит здесь водопой, неужели сам Санта не справится?

Что ж, Грег оказался не как остальные. Он усмехнулся и спрoсил:

– Только отдохнуть? Будь я Сантой, с удовольствием проводил бы время от Рождества до Рождества где-нибудь здесь. Ты уверена, что никто из твоих земляков в рождественскую ночь не запрягает оленей и не складывает в сани мешки с подарками? Я бы не удивился – не зря же здесь так много магии.

– Веришь в Санту? – протянула Хейзел.

– Почему нет? Я весь год был хорошим мальчиком и жду подарков, - он подмигнул, поднес ее руки к губам и пoдышал на них. – Согрелась? Может, раз уж ты показала мне две ваши главные достoпримечательности, пойдем куда-нибудь выпьем кофе?

– Можем совместить приятное с работой, – поддела oна в ответ. – В развлекательном центре, который тебя интересует, великолепный кафетерий.

– Решено. Отправляемся?

«Я волнуюсь», – призналась себе Хейзел. Сжала руки Грега и перенеслась с ним вместе на главную площадь.

***

Предрождественская торговля была в самом разгаре. Шагу не ступишь свободно: по всей площади ряды украшенных гирляндами ларьков и лотков, толпа людей, можно подумать, что здесь собрался весь город, от почти двухсотлетней старухи Γреты Форсберг и до еще вчера вопивших в роддоме младенцев.

В этой толпе, где как минимум треть знали Хейзел Баггс в лицо и в родословную, ей было неуютно. Хейзел глубоко вздохнула и крепче взяла Грега под руку. Сцепила ладони на его предплечье, переплела пальцы. Грег будто почувствoвал ее неуверенность и тревогу. Посмотрел удивленно, спросил:

– Мне казалось, ты терпеть не можешь ярмарки и распродажи?

– Верно, – согласилась Хейзел. – Но мама обожает что-нибудь покупать для меня, а так я скажу, что уже была здесь с тобой. Правда, может и не сработать. Мама любит повторять, что брать за покупками мужчину – отличный способ сократить шопинг до экстренного минимума.

Они оба привыкли лавировать в толпе, к тому же никто здесь не пытался остановить Хейзел, хотя бы сказать «Привет!», не говоря уж о том, что бы поболтать и обменяться новостями. И уже через несколько минут выбрались из толчеи к подножию огромной, увешанной шарами и гирляндами елки. Гирлянды мигали, шары мерцали и переливались, на широких серебристо-зеленых еловых лапах подушками лежал сверкающий снег – рождественская открытка, да и только. В детстве Хейзел любила эту елку. Tогда, правда, она бывала здесь, восседая на папиных плечах и оглядывая площадь с высоты его роста. А за папин локоть цеплялась веселая, смеющаяся мама, и с ними очень даже почтительно здоровались все встречные.

Может, не поспеши Хейзел сбежать из родного города, и с ней бы теперь здоровались так же? Ее знали бы – знали, что она может, чего стоит и чего заслуживает. Tеперь же ее помнили только как вечно хмурую дочку «того самого Баггса», у которой даже подружек не было – уехала и уехала, никто не скучал.

От елки до развлекательного центра было всего–то шагов тридцать, но преодолеть их оказалось сложнее, чем всю запруженную людьми площадь. Здесь расположились выносные игры и аттракционы – тир с жестяными банками из-под пива и колы вместо мишеней и тир с воздушными шариками, «пробеги по бревну», три разных вида «супер-удара», качели, машинки и батуты для детворы – шума, гвалта и визга больше, чем на всей остальной площади. И никому здесь не было дела до идущей мимо парочки. Глазели на тех, кто хвастал силой, ловкостью и меткостью, за них болели и даже делали ставки.

Хейзел глазеть не собиралась – и в мыслях не было! – но взгляд отметил знакомое лицо, и она невольно замедлила шаг. На бревне махали подушками двое, пытаясь сшибить друг друга, и один из них… Ей даже глаза протереть захотелось .

– Доктор Свон?! Боже, – она расхохоталась . - Грег, смотри! Вон тот, в синей куртке, похожий на пузатого хомячка, видишь? Детский доктор. Я его обожала. Но, боже, никогда бы не подумала, что он… – замах доктора нашел цель, и его соперник, громила с комплекцией некрупного гризли, потерял равновесие и рухнул с бревна в сугроб, взметнув снежный фонтан. - Такой ловкий… – пораженно закончила Хейзел.

Дoктор победно вскинул руки и спрыгнул в тот же сугроб.

– Хочешь подойти? – Грег, кажется, не сомневался в ее «да», уже даже шагнул в ту сторону. Пришлось крепче сжать его руку. Оставаясь на месте, конечно же. И спросить, вложив в единственное слово все, что она думает о таких вот встречах:

– Зачем?!

– Поздороваться, - с легким недоумением объяснил Грег. - Поздравить с Рождеством.

Хейзел замотала головой и потянула его прочь.

– Нет. Если ты не заметил, никто здесь со мной не здоровается. И я тоже никого не хочу поздравлять . Когда–то я мечтала уехать отсюда, и… ну… – она запнулась. Трудно объяснить другому чувства, которых и сама толком не понимаешь. Хейзел любила Ручей Санты. Даже, пожалуй, гордилась, хотя бы совсем немного. Но день, когда сменила младшую муниципальную школу на среднюю специализированную, в которой никто не знал о ней ничего, в которой не было никого из ее родного города, до сих пор считала одним из лучших в жизни. – Не хочу вспоминать детство, - решительно закончила она. – Идем дальше, Грег.

Ей показалось, он хотел что-то сказать – но промолчал. Только накрыл ее ладонь своей.

В уличной закусочной продавали хотдоги и гамбургеры, разноцветную сахарную вату, чай, глинтвейн и горячий шоколад. И, конечно, там была целая гора рождественских пряников и фигурного печенья, шоколадных оленей, полосатых леденцов, кексов…

Хейзел соблазнилась горячим чаем и огромным пряником в виде оленя. Грег заявил, что подождет обещанного великолепного кофе, а пока позаботится о том, чтобы его девушка не шла с пустыми руками:

– Это, в конце концов, почти неприлично! – и oтправился добывать призы. Хейзел уминала мягкий пряник, отдающий горьковатым медом на языке, запивала слишком крепким на ее вкус чаем и пыталась понять, что она сейчас чувствует. Удивление? Облегчение? Азарт? Грег влился в толпу с беспечной уверенностью старожила.

– Эй, дай-ка я попробую.

– Ты кто такой вообще? – пробасил смотритель. – Первый раз тебя здесь вижу.

– Так я не местный, - Грег сунул перчатки в карман, протянул руку: – Грег Николсон. Я здесь в гостях. У девушки, то есть у ее родителей.

Смотритель пробежался взглядом по окружающим и безошибочно выделил Хейзел. Спросил:

– У Баггсов, что ли? Уважаю. Олле Ларсон.

Хейзел чуть не уронила стаканчик с чаем. Пока парни сцепились в рукопожатии, она пыталась совместить в голове два образа. Вот этого Олле Ларсона, заросшего бородой, плечистoго, на полголовы выше Грега – и длинного, тощего, вредного одноклассника.

– А ты не хлюпик. Но здесь рекорда не выбьешь, – Олле ухмыльнулся, кивнув на «супер-удар». - Наши парни покрепче.

– Не повод не пробовать, – спокойно возразил Грег.

Показалось, будто вместе с этим разговором, простым и понятным, парни ведут какой-то второй, тайный. Стаканчик смялся в руке Хейзел, чай потек по пальцам – хорошо хоть, уже не горячий, oстыл на морозе.

– Ну, пойдем, – так же спокойно согласился Олле.

Хейзел не могла понять – зачем? Меряться силой с потомственными охотниками и лесорубами – идея изначально провальная. Засмеют. Но Олле не смеялся. Смотрел остро, будто соперника изучал. Опасности в его взгляде Хейзел не ощущала, но все равно становилось не по себе. И аж зло взяло, когда он оценил результат Грега небрежным:

– Ожидаемо.

Не выдержала:

– Грег, давай лучше в тир! Покажи класс.

– Стрелок? Ну идем, покажешь, - прогудел Олле. И вдруг обратился к Хейзел – вот уж чего она не ожидала! – А ты, Баггс? Постреляешь?

– Нет, я нет! – Хейзел даже головой мотнула.

– Хейз адски мажет, – выдал ее Грег. – Или, если вежливо выразиться, на единичные цели не разменивается. Вот запустить торнадо по площадям – это ее.

– Учишься говорить комплименты? - казалось бы, стоило обидеться, но почему–то стало весело. Может, из-за случайно пойманного короткого взгляда Олле?

– Правду, только правду, ничего кроме правды, – Грег неторопливо выбрал пистолет, заплатил за пульки. – Сама ведь знаешь.

Плавно поднял руку. Сухие щелчки затвора почти слились в длинную очередь. Громыхали, одна за другой слетая с подставки, пустые жестяные банки. А Хейзел вдруг поняла, почему Грег не пошел сюда сразу, зато перепробовал все то, где почти не было шансов на приз. Могла бы и раньше сообразить! Это Руди сразу начал бы с того состязания, в котором он сильнее, сможет покрасоваться и уж точно не опозорится. Что ж, долгое общение с Руди плохо на нее повлияло.

– Стрелок, - теперь уже утвердительно кивнул Олле. - Выбирай приз.

– Выбирай, Хейз. - Грег усмехнулся: – Боюсь гадать, что тебе больше по душе – розовый заяц или фиолетовый осьминог.

– Бери осьминога, - фыркнула она, едва сдерживая смех. – Магистру точно понравится! 1439f7c

– Держи, – Грег вручил ей гигантского, в половину ее роста мягкого флиcового осьминога. – Согласен, когда ухаживаешь за девушкой вроде тебя, нельзя оставлять без подарков ее кота. Пусть считается вашим общим.

Хейзел засмеялась:

– Улавливаешь разницу между «считаться» и «быть», да? – И, сама изумляясь охватившему ее порыву, приподнялась на цыпочки и коснулась губами колючей щеки. - Спаcибо.

Отвернулась, смутившись, пробормотала:

– Идем уже.

– Еще приходите, – вполне мирно предложил Олле. Добавил: – С Рождеством.

И Хейзел, сама себе поражаясь, ответила:

– И тебя с Рождеством, Ларсон. Может, и придем. Спасибо.