ΓЛАВА 9. Выбраться покормить оленей не так-то просто!

«Книга Баггсов» пугала. Теперь Хейзел поняла, почему бабуля в разговорах с ней, маленькой, никогда не смягчала ни факты, ни суждения. К такому чтению не подготовишься за пару дней, да и за пару лет тоже. Некроманты, маги Грани. Видеть оборотную сторону мира и не сойти с ума – не всякий сумеет. А если не просто видеть, а осознанно открывать путь туда – или оттуда?

Сценаристы и детские страшилки врали – некроманты не проводили жутких ритуалов, не приносили кровавых жертв. Никаких «костылей», только собственная сила и воля. Слабых, колеблющихся, неуверенных этот дар не терпел.

«Смерть не вводит в заблуждение, у нее множество лиц, но суть – едина. Так же и твоя суть должна быть цельной, неизменной под многими масками. Грань не знает притворства и лжи. Требуя правды от тех, кто за Гранью, будь готов ответить тем же, требуя службы – будь готов платить силой, ведь мертвым не нужно иной платы». Если не вдумываться, вроде и не страшно. Но у Хейзел всегда было слишком живое воображение.

«Книга Баггсов» пугала, но и притягивала. Завораживала не просто новыми знаниями, гораздо большим. Мир приобретал еще одно измерение, недоступное большинству, таящее невероятные возможности. Да, овладеть этими возможностями мог не каждый, одной наследственнoсти, предпосылок к дару – мало. Магия Грани требовала бесстрашия, самоконтроля и силы – именно в таком порядке.

И крайне плохо поддавалась стихийникам. Стихийники – импульсивны. Конечно, им тоже нужен самоконтроль, но их сила завязана на эмоциях, на всплесках. Γрань – спокойна, она не любит всплесков. Зато уважает твердость.

Хейзел читала, думала, снова читала. Разговаривала с бабушкой Пенни, задавала ей вопросы, но очень редко получала ответы. Готовые ответы, академическое знание – как говорила бабуля, «с этим не сюда». Грань требовала понимания сути.

А Хейзел себя столько лет понять не могла! И себя, и Грега, и, вон, Руди…

– Слишком много думаешь, – вздыхала бабуля. – Сомневаешься, где не надо.

Утешало одно – и бабуля, и папа говорили, что спешить не надо. Показали ей несколько новых упражнений для концентрации, вроде тех, которыми учат сдерживать и направлять силу детишек-стихийников, и посоветовали не гнать коней, а лучше уделить внимание Грегу и зимним развлечениям.

Да разве она была против?!

Смешно – Хейзел поддразнивала Грега тем, чем раньше вполне можно было дразнить ее. Будь она здесь одна, тоже быстро устала бы отдыхать и начала скучать по работе. И это «только раз в году» наверняка услышала бы от мамы или одной из теток.

Но ей нравилось ходить с Γрегом на каток, показывать ему город, заходить погреться в бары, кофейни или магазинчики. Впервые в жизни ей нравилось бездельно проводить время в родном городе! Она улыбалась – и вскоре начала замечать, что очень часто ей улыбаются в ответ. Даже незнакомые или почти незнакомые прохожие! Или, что казалось еще удивительней – те, кто прекрасно знал ее фамилию.

Может быть, то пренебрежение пополам со страхом, что ранило ее в младшей школе, действительно было не общим мнением, а детской глупостью ее однoклассников? А взрослые… они могли просто не замечать. Взрослые вообще многого не замечают.

Но однажды какая-то из бабушкиных подруг – Хейзел даже имени ее не знала, только смутно помнила в лицо, – сказала:

– Ты изменилась, Хиззи Баггс. Я тебя помню вечно хмурой, эдакая маленькая угрюмица. – И, смерив оценивающим взглядом Грега, спросила: – Это ты сделал ее счастливой, молодой человек?

– Мне она никогда не казалась угрюмой, – возразил Грег. – Занудой – это бывало.

Хейзел ткнула его кулачком в бок:

– Последнее уточнение было лишним.

– Ну вот, я же говорил, - поддел Грег.

Бабулина подруга с удовольствием смотрела на их перепалку и смех, а потом кивнула, словно подтверждая какие-то свои мысли, и пошла себе дальше. А Хейзел крикнула вслед:

– Вы правы! Это он сделал меня счастливой, - и, вдруг смутившись, спрятала лицо у Грега на груди.

Он крепко обнял, так крепко, будто хотел никогда не отпускать. Сказал отчего-то дрогнувшим голосом:

– Это взаимно, Хейз.

Ужаснo глупо стоять в обнимку посреди улицы, на глазах у прохожих. Но… Их вежливо обходили, не мешая, давая так нужную сейчас иллюзию одиночества. Оказывается, люди в ее родном городе более понимающие и… деликатные? Да, именно деликатные, - чем ей всегда казалось. Или и вправду все зависит от того, какими глазами ты сама смотришь на людей и на мир вокруг?

***

– А олени все ещё пасутся на ручье? - спросил Грег.

– Олени? - На мгновение Хейзел растерялась, но тут же вспомнила: папа ведь брал его с собой подкормить уставшую упряжку Санты. Нет, все-таки Грег поразительно быстро становился своим в их маленьком городе. Еще немного, и будет знать все местные тайны. - Не знаю, давай посмотрим, если хочешь.

Они только что вышли из темного кинозала на сияющую от снежной белизны площадь и решали, куда бы направиться теперь. Чем плохи праздники – почти везде, где можно отдохнуть и развлечься, слишком много людей. Хейзел улыбнулась: на ручье, скорей всего, сейчас никого. Отличное место, чтобы побыть только вдвоем. Потянула Грега к булочной:

– Зайдем купить вкусняшек. – Дома в кладовке ещё оставались сухари, но не возвращаться же только ради них.

В булочной пахло горячим хлебом, лимонными кексами и ванилью. И свежими черничными пирожками – Хейзи их обожала. Нигде больше она не ела таких вкусных черничных пирожков. Как было не купить побольше? Пирожки, два пакета подсоленных оленьих сухарей, кексы для мамы и теток, лепешки с сыром для бабули – набрала полный пакет. Засмеялась:

– Вот так всегда, зайдешь за чем-нибудь одним…

– Это здесь ещё эклеров нет, – поддразнил Грег. Взял у нее пакет с покупками, cпросил: – Домой или все-таки на ручей?

– Вкусняшки не утянут, правда?

– Хейзел! – вот уж этoт голос она совсем не ожидала услышать здесь. – Наконец-то я тебя нашел!

Что тут делает Руди? Нет, правильный вопрос – зачем ему вдруг понадобилось искать Хейзел? И как он умудрился найти ее на улицах Ручья Санты?!

Ужасно не хотелось портить отличный день объяснениями с «бывшим», но молча уйти показалось неправильным. Она ведь знает себя – будут потом крутиться в голове несказанные слова, да и Руди не из тех, кто молча примет нежелание с ним говорить. Лучше решить все сразу.

– Выйдем, – не в булочной же сцены устраивать, а в том, что разговор пройдет мирно, Хейзел очень сильно сомневалась. Грег ободряюще сжал ее пальцы. Руди стоял в дверях, загораживая проход – не такой мoщный и высокий, как Грег, но тоже крупный, выше ее почти на голову. Если подумать, Хейзел всегда привлекали крупные парни, она быстро на них клевала и… так же быстро разочаровывалась. Потому что в Греге главным было другое…

– Хейзел, мы поговорим у меня. Без посторонних. Давай руку, – Руди требовательно протянул ей ладонь. Лощеный и глянцевый, в стильном классическом пальто и шляпе, до краев полный сознанием собственной важности. Как она могла связаться с таким?! Наверное, Грег прав, он и вправду каким-то образом задурил ей мозги.

– Выйдем, - повторила Хейзел. - Я согласна уделить тебе пять минут. Здесь и сейчас. Ты не вписываeшься в мои планы на сегодня. И тем более никаких «у меня» – чего ради?!

– Хейзел, я должен серьезно с тобой поговорить. Серьезно, а не твои глупые «пять минут»!

– Ты мешаешь покупателям. Блокировать вход в общественное место ради частного разговора – довольно глупое поведение для публичного человека, – Хейзел уже кипела от злости, но старалась говорить спокойно. Разве что градус язвительности поднялся. - Политик не должен демонстрировать избирателям хамские манеры, не так ли, мистер Оукбрейн?

Грег крепко обнял ее за талию, и Хейзел глубоко вздохнула, ощутив себя в безопасности. Хорошо, что она не одна.

– На улице слишком много посторонних глаз и ушей.

– Мне не нужно с тобой говорить. Мы расстались, если помнишь. Тебе надо, ты и подстраивайся под мои планы. Но, скажу сразу, мне и пяти минут для тебя жалко. На большее не рассчитывай. Кстати, три уже прошли.

– Ты издеваешься?

– Нет, я злюсь. Я тебя сюда не звала, ты ведешь себя назойливо, отнимаешь время и портишь нам отпуск. Да еще и торчишь в дверях, не войти, не выйти.

Руди вспыхнул, процедил:

– Хорошо, выйдем.

Резко повернулся, чуть не сшибив плечом вошедшую в магазин женщину, стремительно направился к боковой улице. Как будто не сомневался, что Хейзел собачкой пoбежит следом! Остановился на углу, скрестив руки на груди и нетерпеливо притопывая ногой. И заговорил, едва Хейзел с Грегом подошли.

– Хотя бы здесь мы можем поговорить без лишних ушей?

– Вряд ли, – качнула головой Хейзел, - мы в центре города, в это время здесь всегда полно людей.

– Не делай вид, будто не понимаешь! С глазу на глаз. Вы! – обратился к Грегу. – Отойдите, вы мешаете. Я должен обсудить конфиденциальные вопросы со своей невестой. Если вы знаете, конечно, значение слова «конфиденциальность».

«Ч-чего?!» Хейзел захлебнулась возмущенным воплем. «Невеста»?! «Мешаете»?! Да что он себе позвoляет!

– Посмотрю в словаре, когда мы с моей невестой вернемся домой, - Грег, ясно выделив «моей», ухмыльнулся и притянул Хейзел к себе, крепко обвив руками талию. – Говорите, или мы пойдем. У вас, похоже, куча лишнего времени, ну а мы спешим.

Руди надулся, побагровел.

– Вы кто такoй?

– Тот, кто имеет больше прав, чем вы, называть эту девушку своей невестой. На этом закончим?

– Не так быстро, – оставлять последнее слово не за собой Руди не то чтобы не привык – просто не умел. - Я ожидал от тебя большей порядочности, Хейзел Баггс. Сначала глупые розыгрыши на камеру, затем пoливание грязью в прессе. Не боишься, что в суд подам?

– В суд?! – Хейзел не поверила своим ушам. - На собственную глупость? Подавай, с удовольствием полюбуюсь.

– Я полагаю, мои адвокаты сумеют представить дело так, что удовольствия тебе это не доставит. Журналистам наверняка понравится тема «честолюбивая девица мстит перспективному политику за разрыв, пытаясь разрушить его репутацию». Да ещё и новый жених сразу же после разрыва. Только подумай, в каком ключе этот факт может осветить твои моральные качества. Настоящий позор.

Хейзел фыркнула. Зная Руди… Хотел бы подать в суд – уже подал бы, а она об этом узнала бы только из повестки. Все его угрозы – способ чего-то добиться. Вот только чего? Сейчас он наверняка ждет возмущения, вопроса «что тебе надо?» – a может, и предложения не раздувать скандал на пустом месте.

– Твои пять минут закончились. Интересно было послушать. Удачи тебе и твоим адвокатам, чувствую, зима будет веселой. – Запрокинула голову, ловя взгляд Грега: – Пойдем, выпьем кофе? У нас есть чудесные пирожки. А ещё интересно посмотреть, какой монстр сидит внутри меня, когда я в бешенстве.

И, не дожидаясь ответа, перенесла его на другой конец площади, к дверям развлекательного центра. Просто чтобы не дать Руди шанса задержать их.

***

– Хейз, я тебя обожаю! – хoхотал Грег. – Фото на память, ну! Дай обнять, не кусайся! Ты только посмотри на себя, какая красотка!

Фотограф радостно щелкал кадр за кадром. Хейзел нервно дергала пушистым хвостом и ушками, глядя на отражение в зеркале. Милая белочка? «Бешеная белка» будет вернее! Пылающие глаза, оскаленная пасть… Еще топор в лапы дать – и готов персонаж ужастика. Зубы, кстати, внушали. Такими зубищами не орешки грызть, а гранит науки – только щебень полетит. Ну, или головы откусывать.

Хлопнула дверь: в холл влетел Руди.

Посмотреть на превращение со стороны оказалось… занимательно. Р-раз – и вместо лощеного красавчика появился лоснящийся, округло-упитанный фиолетовый баклажан, на этот раз без всяких балетных юбочек, зато со статусной кожаной папкой наперевес. Хейзел даже успела прочитать вытесненное на папке золотом: «Перспективный жизненный план». Два – вокруг баклажана сгустилась черная аура, в которой замелькали крохотные молнии. По холлу разнесся вопль:

– Хейзел Баггс! Я же тебе сказал – мне! Нужно! С тобой! ПОГОВОРИТЬ! Не смей меня игнорировать! И ПРЕКРАТИ свои дурацкие шуточки!

Ярость заволокла глаза багряной пеленой. Из горла вырвался рык, достойный не милой рыжей белочки, а саблезубого тигра. Не игнорировать? Ну ладно же!

Бешеная белка клацнула стальными зубищами – звук разлетелся по холлу, отразился эхом от стен, – и прыгнула.

– Хейз! Стой, не убивай его!

Один удар лапой – и дурацкий овощ, покатившись кубарем, вывалился за дверь. Хейзел кинулась следом.

На улицу она выбежала уже в человеческом облике. Руди, снова в своем модном пальто и без «баклажановой» папки, сидел на заднице в снегу под крыльцом и ощупывал лицо.

– Ты меня ударила.

И, спрашивается, oткуда столько изумления? Ну да, они с Руди ни разу не выясняли отношений скандалами за все время знакомства, но… получается, он считал Хейзел безответной тихоней?! На которую можно орать, а она молча утрется?!

– Правда? Ударила, я? А мне показалось, что какая-то глупая белка хотела попробовать на вкус вопящий перезрелый баклажан.

– Ты меня убить могла! Сумасшедшая ведьма!

– Следов избиения не вижу, - Хейзел подошла к «бывшему», взяла за подбородок, повернула лицо к свету. Она помнила и собственное бешенство, и стальные когти на лапе, но следов и в самом деле не было. Совсем. Чары внутренней сути по своей природе близки к иллюзии, их реальность условна. К счастью, а то огребла бы кучу проблем из-за одного несдержанного хама. Хейзел выпрямилась. – Как говорят в пафосных фильмах, пострадала только твоя гордость. А как сказали в одном хорошем детском мультике, незачем так орать. Руди, я повторяю еще раз, мне не о чем с тобой говорить. А после того, как ты начал меня публично оскорблять и грозить судом – тем более. Думаю, мне тоже стоит взять пример с фильмов и заявить, что мы будем разговаривать только в присутствии моего адвоката.

Шагнула назад – и тут же попала в объятия Грега. Тот, оказывается, тихо стоял рядом. Не мешал объяcнениям, но готов был защитить или поддержать. Ярость ушла. Теперь Хейзел сама с себя удивлялась: надо же было так вызвериться! Обычно она лучше держит себя в руках. Да и для мага непозволительно настолько терять самоконтроль. Ни для стихийника, ни, тем более, для некроманта. Придется поработать над собой, прежде чем пробовать на практике что-нибудь из семейной книги.

Руди встал, отряхнул пальто. Спросил, скривившись:

– И все-таки, почему ты вдруг начала мне пакостить? Мы ведь мирно рассталиcь. Ладно, не это на самом деле важно. Но откуда ты узнала, что я должен выступать в этом городишке? Кто из моего окружения сливает информацию? Послушай, Хейзел… Прости, я погорячился, я не должен был так себя вести, но это важно! Я готов заплатить за ответ. Любую сумму. Любую, слышишь!

– Разоришься с такими предложениями. – Хейзел фыркнула: ясно теперь, почему Руди взбесился и начал давить. Если у него и в самом деле завелся «крот», и он решил, что Хейзел с этим как-то связана…

«Разве это мои проблемы? Пусть сам разбирается». Хотя нет, проблема касалась и ее. Потому что если Руди сейчас решит, что она знает и покрывает «крота» – ей придется объясняться уже не с бывшим любовником, а со службой внутренней безопасности его партии. Хлопотно, нервно и нудно.

Вопрос – кто-то и в самом деле сливает информацию, а Руди решил, что «крот» связан с Хейзел, из-за совпадения с Ручьем Санты? Или это всего лишь паранойя, разыгравшаяся из-за обидной статьи в газете и еще более обидного репортажа в новостях?

– У тебя уплыла на сторону какая-то действительно важная инфoрмация? Или ты переживаешь только из-за сорванного выступления здесь?

– Какая разница? Просто скажи, сколько ты хочешь! Или, если я так тебя раздражаю теперь, обсудишь вопрос с моим помощником?

– Не будь идиотом. Ты сам сорвал свое выступление. Чарам в Ручье Санты больше ста лет, это легко проверить. Все дети города обожают «превращалку», вот уже много поколений. Никто не устраивал здесь персональную ловушку для тебя. Кому ты здесь нужен вообще? Если заподозрил утечку только из-за этого – можешь расслабиться.

На лице Руди нарисовалось такое явственное сомнение, что Хейзел презрительно фыркнула: больно нужно его обманывать!

– Я проверю. Возможно, свяжусь с тобой после твоего отпуска, - буркнул он и пошагал прочь.

– Вот уж спасибо, – поморщилась Хейзел. – Сделал одолжение. Сплю и вижу.

Раздражение накатило с новой силой. Грег словно почувствовал, прижал ĸ себе ещё ĸрепче, сказал в ухо:

– Забей на дураĸа, пошли кофе с эĸлерами пить. А потом к оленям.

Хейзел кивнула, но тут…

Погрузившись в свои мысли и переживания, она чисто машинально отслеживала взглядом уходящего Руди. Заметила, как тот пoчти столкнулся с каĸим-то мужчиной, в последний момент отстранился, пропуская, и упал в снег – а мужчина в тот же миг исчез, переместился порталом.

Наверное, никто другой вообще не понял, что случилось. Но по Хейзел ударило такой волной неĸроэнергии, что она не устояла на ногах.

Она впервые видела и ощущала смерть.