11 глава

11 глава.

Сапфир.

Я отрывал себя от нее насильно.

Рвал на части себя изнутри до полного помутнения рассудка, до хрипоты в горле от раздирающих криков, до крови на сбитых кулаках.

До желания стереть с лица земли весь этот мир, чтобы остались только мы с ней, и не было больше хитроумных Берсерков моей крови и гребанных лабораторий, когда одни изувечивали плоть, а другие душу!

То, что сжигало меня изнутри, было страшнее любого земного ада, где я не мог дышать воздухом, где не было аромата моей отважной девчонки, разрывая в клочья землю и деревья, и не ощущая, как меня пытаются сдерживать, что-то крича в ответ.

— Тише, парень! Тише!

Я ненавидел этот голос!

Ненавидел его логику и умение пробираться в душу, чтобы все исковеркать и поставить на колени то единственное светлое и хрупкое, что держало меня в этом мире долгих гребанных тринадцать лет!

— ТЫЫЫЫЫ!!!!

Мир стал просто одним большим серым пятном, который прожигал в моей груди болезненную дыру, делая из сердца, что было камнем, лишь горсть раскаленных углей, я сбрасывал с себя навязчивые сильные руки, не способные удержать меня ни от боли, ни от ярости такой обжигающей, что уже было не важно ни родство, ни пути крови, впиваясь пальцами в глотку главному сосредоточению моей испепеляющей ненависти и боли.

— ЕСЛИ С МИККИ ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИТСЯ, ТО НЕ БУДЕТ В ЭТОМ МИРЕ ТАКОЙ СИЛЫ, КОТОРАЯ СПАСЕТ ТЕБЯ!!

Я держал его словно тряпичную куклу, сжимая пальцы до хруста, и откидывая от себя его девчонку, которая пыталась его спасти, снова предприняв попытку запрыгнуть на меня скрутить, не понимая, что я могу просто убить ее, и не сразу услышав, что это мой голос раздвоился и звучит двумя басами.

На меня снова кто-то прыгал, придавливая к земле и пытаясь скрутить, но безуспешно, я раскидывал снова и снова эти тени, слыша лишь крик моей девчонки, которую насильно увозили и забирали от меня, погружая весь этот проклятый мир в хаос и тьму.

Я умирал вместе с ней.

Вместе с ее угасающей надеждой на то, что я приду и спасу ее.

Я продолжал слышать ее дыхание и стук разбитого сердца, даже когда машина с ублюдками увозила мою Микки прочь из леса так быстро, словно кто-то понимал, что я не сдержусь и утоплю эту землю в крови, чтобы только прижать ее к себе крепко-крепко и больше никогда не отпускать!

— Марс, скорее!!! — кричала испуганно и потеряно Звезда, снова и снова кидаясь на меня и пытаясь вырвать из моей руки Карата, чью жизнь я хотел забрать, как залог за мою боль и сломанные крылья моей девочки, которая стала игрушкой в руках двух злодеев и гениев в погоне за будущим тех, кого называли с одной стороны зверолюдьми, а с другой Берсерками.

— Это больно, я знаю, — прохрипел Карат, не пытаясь сопротивляться или отбиваться от меня, только глядя в глаза своим зеленым разъедающим взором, который мне хотелось навсегда стереть из своей памяти, чтобы никогда больше не позволять играть собой и Мишкой.

Он не пытался хотя бы вцепиться в мою руку, когда я сжал пальцы сильнее, в этом состоянии способный просто сломать ему кадык и вырвать глотку, снова прохрипев:

— Ты не думал, что будет настолько тяжело отпустить ее. Познав все грани физической боли, ты не представлял, что боль душевная может быть настолько невыносимой.

— Замолчи!!! — закричал я своим раздвоенным голосом, готовый просто прогрызть его мощную шею, но своим оглушенным разумом понимая, что он говорит правду, черт побери!

Правду настолько страшную и уничтожающую, что я не знал, как мне избавиться от этой боли, готовый сломать собственные ребра и вырвать обуглившееся сердце, чтобы только один единственный раз сделать хриплый вдох.

— Даже если бы с тебя живьем содрали кожу и подвесили за мышцы, все равно не было бы так больно, как сейчас. Твоя душа пылает и не может найти покоя, словно ей стало мало места в теле.

— ЗАМОЛЧИ!!!

Боги, он был словно демон, не способный чувствовать меня, но способный читать мои мысли!

Еще секунда и я бы придушил его, делая свою жизнь хоть на долю секунды легче, если бы не появился Марс, раскидывая нас в разные стороны, как и в первый раз.

Карат называл его Палачом и говорил, что в жилах этого Бера течет кровь сразу четырех родов, поэтому справиться с ним в одиночку ни под силу никому, из живущих Беров. Но это не остановило меня, я снова кинулся вперед в желании завершить начатое и поставить жирную кровавую точку в попытках Карата вмешиваться в мою жизнь под благовидным предлогом, от которого теперь я не мог дышать!

Жаль, что Марс был не только сильнее, но и быстрее, в одном прыжке оказываясь рядом, но в этот раз не отталкивая меня как можно дальше, а обхватив руками и удерживая у себя, выдохнул:

— Сапфир, дыши!

И я старался. Но не мог.

Я кричал до хрипоты и полного помутнения рассудка, сосредоточенный только на своей девчонке, которой было так невыносимо больно, в полном бреду понимая, что эту страшную боль ей причинил я.

Это я уничтожил ее, тем, что ушел. Снова.

Марс крепко держал, когда я орал и рычал, разрывая глотку.

Он держал меня, когда я в буквальном смысле вспахивал своими руками и ступнями рыхлую лесную землю, опускаясь вниз, но не давая возможности освободиться от его пут.

— Мы не допустим, чтобы с Мишкой что-либо случилось, — проговорил он тихо, убирая руки лишь когда я обессилено закрыл глаза, сосредотачиваясь лишь на том, в какой части света теперь была моя отважная девчонка, сломленная и разбитая настолько, что не пыталась сопротивляться ненавистным захватчикам, ни морально, ни физически.

Она была раздавлена и опустошена своей болью, даже если приняла её.

— Мой брат уже на месте и будет с ней до тех пор, пока мы не придем. Ты можешь доверять ему.

Я тяжело закрыл ресницы, пытаясь сквозь гул в голове от переполняющих эмоций сосредоточиться на том, что должен был делать, но это ни хрена не получалось, пока я не услышал приглушенный шепот растерянной Звезды, которая явно не ожидала ничего подобного от меня:

— …если бы Мишка знала ваши планы, она бы согласилась на это сама.

Открыв глаза, я окинул ее испепеляющим взглядом, снова почувствовав, словно мне выстрелили из дробовика в самое сердце, потому что это целиком и полностью была моя вина.

Я сам согласился на это.

— Я оставил её одну. Уже в третий раз! — после крика мой голос осип и стал еще более низким, глухим и устрашающим, когда я повернулся к ним, говоря скорее Карату, чем кому бы то ни было еще, теперь видя, что даже его сильнейшая королевская кровь не стала гарантом неприкосновенности и отметины от моих пальцев уродливыми ссадинами стали проступать на шее.

— Я должен был забрать ее с собой еще тогда, в первый раз, чертовски много лет назад, когда Мишка была глупой девчонкой, мечтающей о Диснейленде!!!

Глаза Карата тут же сощурились и полыхнули, очевидно в его голове пронеслась сотня всевозможных мыслей относительно моих слов, и скорей всего мыслей верных, судя по тому, как пристально и тяжело он вглядывался в мои глаза, пока не пытаясь перебить поток моей боли и ярости.

— Каждый раз, когда я отворачиваюсь и ухожу, с ней происходит что-то страшное! Сначала тот извращенец на дороге! Теперь вы!!

— Извращенец был вам нужен, — наконец тихо отозвался Карат, откидывая голову чуть назад и продолжая сидеть на земле, опираясь на ствол дерева рядом со взволнованной Звездой. — Если бы не он, то Мишка никогда не узнала бы, что ты не просто готов сожрать ее, но и можешь заботиться. А ты не удержал бы себя в момент близости и убил девчонку, как бы дорога она тебе не была, Сапфир. Благодаря этому уроду вы оба пережили переломный момент в отношениях, изменив русло судьбы по самому наилучшему течению и стали искренне дорожить друг другом.

Помолчав немного, но не отводя своих ядовитых глаз от меня, когда постоянно казалось, что даже если Карат не может ощущать моих эмоций, то уже очень неплохо научился их считывать с моего лица и глаз, как бы я не прятал все внутри себя, он все — таки продолжил задумчиво:

— Но теперь я начинаю понимать, почему в эту поездку отправили именно тебя, парень. Судьба Мишки и прежде интересовала тебя слишком сильно, думаю поэтому решили сыграть на твоем шкурном интересе к ней. И не прогадали…только почему она не узнала тебя? Беры не меняются настолько сильно, чтобы их можно было спутать с кем-либо и уж тем более забыть.

Я сжал на секунду челюсти до хруста.

Всё, что касалось моей Мишки сейчас было подобно раскаленному кинжалу в и без того растерзанное сердце, поэтому ответить получилось не сразу, пока я боролся с желанием убить кого-нибудь, даже если понимал, что Марс не даст мне этого сделать.

— Ей стерли все воспоминания обо мне и том дне, когда мы виделись. Только не спрашивай меня как! — рыкнул я, видя, что Карат примирительно улыбнулся, чуть кивая головой и выдыхая:

— Она не единственная с кем поступили так же.

— О чем ты?

— Не так давно в поселении рода Гризли бесследно пропали несколько крепких молодых парней, внешне похожих на нас. Истинный Берсерк среди них был только один. Спустя некоторое время так же неожиданно они вернулись домой. Но только те, что были людьми. После опроса полицией выяснилось, что они теряются во времени и не помнят отрезок времени, связанный с их пропажей.

Внутри что-то болезненно сжалось, отдаваясь тяжестью и привкусом стали, когда я нахмурился, пытаясь понять ситуацию и связать ниточки, которые мне давал Карат, делая это постепенно и слишком хитро, чтобы я мог угнаться за ним:

— Они могли просто соврать.

— Не могли. Начальник полиции нам подобный. Он бы сразу почувствовал ложь.

— Они показали нам, что теперь могут определять нас среди людей и вернули этих парней показательно, — в темных зеленых глаза Карата полыхнул огонь, который кусал и меня внутри.

— Ведь могли бы просто убить и замести следы. Они бросили нам вызов, и я пришел сказать, что мы приняли его и не собираемся сидеть на месте и ждать очередного нападения на наши города.

Карат был твердым и прожженным до глубины души воином, поэтому я знал, что он готов понести любые жертвы, чтобы победить в этой войне. И жизнь Мишки была для него всего лишь разменной монетой.

Но не для меня, черт побери!

— Эти люди считают, что уже достаточно сильны, чтобы пойти открыто против нас. Я покажу им, что они ошибаются, — сжал челюсти Карат упрямо, словно на какое-то время забывшись в собственных мыслях и воспоминаниях, которые явно не были и капли добрыми, особенно учитывая тот факт, что подобно мне он был когда-то в лаборатории.

Я мог бы его понять. Но не собирался делать этого до тех пор, пока Мишка не окажется снова рядом со мной — живая, невредимая, пусть и проклинающая за всё происходящее.

— Он не придет за Мишкой сам, как бы ты этого не хотел, — глухо отозвался я, уже сейчас подозревая, что за душой Карата был еще ни один козырь, и ожидая от него чего угодно, но совершенно точно зная только одно: что бы там не задумал Карат, но я не дам причинить вреда Мишке, даже если на кону будет стоять судьба моего рода!

— Если бы хотел спасти дочь, сделал бы это уже давно. — пожал плечами он в ответ. — Для этого у него есть все возможности. Но если он оставил девушку рядом с тобой, на то были весомые причины.

— Что ты хочешь сказать? Что он сам подстроил западню собственной дочери?

— Этого я не знаю, Сапфир. Но могу предположить, что вероятней всего знал о ней, поэтому и отправил вместе с Мишкой именно тебя, чтобы быть уверенным, что ты вытащишь ее из любой передряги и не бросишь посреди пути. И до этого момента всё шло по плану: ты спас её и защитил. Ты привел ее в пункт назначения. Неожиданности начались только сейчас, — Карат дернул бровью многозначительно и хищно, когда я подумал о том, что сейчас два хитрых ума противостояли друг другу, играя в жестокую игру, где все мы были всего лишь пешками.

— Почему нет уверенности в том, что и эту вылазку не подстроил отец Мишки? — впервые вступил в разговор Марс, который продолжал сидеть на корточках рядом со мной, но теперь сосредоточившись лишь на хитроумном Карате.

— Потому что вторая группа людей, принадлежащая именно ему, появилась только тогда, когда в лес вошла группа второго охотника за Мишкой. Не считаете, что помощники Мишкиного отца могли бы появиться гораздо раньше, еще когда произошла потасовка на втором привале?

Чертов Карат!

Видя, что теперь нахмурился и Марс, тщательно обдумывая услышанное и явно соглашаясь с доводами Карата, я понимал, что ошибки быть не может.

— Ее отец уверен в том, что ты не отдашь девушку в руки врагов, но решил, что тебе может понадобиться подкрепление из людей. Почему? — снова хитро и многозначительно прищурились глаза Карата, теперь стало очевидным, что у него уже есть ответы на все вопросы, пока мы могли только гадать и полагаться на его чертову логику.

В этот раз первым был Марс, который вдруг приподнялся, но ровно настолько, чтобы достать из кармана своих штанов пистолет, быстрым уверенным движением извлекая из него магазин с патронами и говоря:

— Пули усиленные. Я видел такие только у той охраны, которая прикрывает лабораторию.

— Откуда у тебя этот пистолет? — покосился Карат на Марса, не пытаясь пока взять в руки патроны, чтобы рассмотреть их внимательно и тщательно.

— Взял у охраны того типа, который пришел за Мишкой.

— Значит и они знают про нас, — выдохнул я, видя, как Карат нахмурился еще сильнее, явно что-то быстро и сосредоточенно обдумывая.

— Эмир и отец Мишки когда-то были партнерами по бизнесу, — снова заговорил Марс, протягивая мне патроны, чтобы я мог рассмотреть их лучше. — Правда продлилось это не долго. Затем последовал громкий судебный процесс с разделом фирмы. Не думаю, что эти двое делили лекарства и оборудование…

— Возможно, что среди охраны Эмира есть нам подобные? — сосредоточенно посмотрел я на Марса, в свою очередь протягивая патрон молчаливому и задумчивому Карату, когда Палач только отрицательно покачал головой:

— Мой брат давно присматривает за этим типом. Если бы в его окружении были Берсерки, мы бы уже знали.

— Если они не в охране, то могут быть где-то в доме, как средство защиты от нам подобных, но со стороны отца Мишки, — отозвался Карат, вдруг посмотрев в мои глаза на удивление тепло. — Именно поэтому мы не могли рассказать об этом плане твоей девочке. Её эмоции слишком сильные и сочные, чтобы их можно было пропустить и не заметить нам подобным. А если рядом с Эмиром есть Беры, то они сразу бы почуяли обман и поняли, что она оказалась в его руках не случайно. Планы мистера Робстона сломаны. Его дочь оказалась в руках врага, а зверь выполнил то, что должен был. Теперь он в смятении и озлоблен, а злость всегда ведет к ошибкам, Сапфир.

Я хмуро покосился на Карата, понимая, что в данном случае речь шла не только об отце Мишки, но в этот раз промолчал, думая теперь о другом.

— Он не придет сам. Не станет так рисковать. Скорее отправит все свои силы.

— Пускай отправляет. Люди нам нужны лишь для информации и не более, а если придут Берсерки, то мы просто переманим их на свою сторону и освободим из лабораторий раз и навсегда. — пожал плечами Карат в ответ так, словно это было настолько же просто, как сказать.

— Думаешь всё так просто? — в этот раз нахмурился даже Марс, явно не разделяя мнения нашего хитро мудрого Кадьяка, который сейчас выглядел так, словно все будет идти строго по задуманному плану, без единой помарки. — Ты ничего не знаешь о современных лабораториях, Карат, можешь мне поверить, они разительно отличаются от тех, в которых когда-то содержали тебя.

— …откуда это может знать тот, кого люди не могут поймать, сколько бы их не было? — не без язвительности поинтересовался я сухо, прекрасно помня его же слова, покосившись на Марса, который не обратил внимания, ни на мой тон, ни на вопрос и продолжил:

— Люди очень быстро поняли, что тех, кого они прозвали «зверолюди» невозможно одолеть силой и держать у себя оружием. Им это было просто неподвластно. Поэтому в первую очередь использовали сильнейшие снотворные и всевозможные психотропные препараты. Сейчас же это обрело новую усовершенствованную формулу во всем, начиная от строения клеток, и заканчивая оружием. Скажи, — обернулся Марс ко мне, глядя как всегда спокойно, когда совершенно невозможно было ни почувствовать, ни понять, ни увидеть его истинных эмоций. — Что ты можешь рассказать о лаборатории в целом? Как им удавалось держать тебя столько лет, зная, что ты чистой крови и одного из самых сильных родов?

— Может мы последуем за кортежем и проследим, куда увезут Мишку? — прорычал я злобно, готовый кинуться, вперед и едва удерживаясь на месте лишь потому, что понимал: Марс не даст мне сделать этого и дело снова закончится потасовкой.

— Нам нет необходимости светиться всем вместе, пока мы не можем сказать наверняка что знает о нас и наших возможностях этот Эмир, — опять до раздражения спокойно отозвался Марс, хотя и повернулся ко мне на корточках, явно понимая, что я мало кого слушал в своей жизни. — Мой брат лучший среди нашего рода в слежке. Как только Мишка будет доставлена в определенное место, он тут же сообщит все координаты нам.

Сдержать рычания не получилось.

Я был в бешенстве оттого, что не мог находиться рядом с ней прямо сейчас, даже если она не могла меня видеть. Вместо этого вынужденный рассказывать о лабораториях все, о чем только мог вспомнить, хитроумному Карату, который слушал так, словно впитывал в себя каждую букву, и Марсу, который, как оказалось не был таким уж простачком, каким мог показаться на первый взгляд, со своим ясным взором и умилительно сдержанным голосом.

— Решетки и цепи используют лишь на первоначальном этапе, когда пытаются сломать, — хмуро и максимально скупо рассказывал я, пытаясь держать себя в руках, чтобы не сорваться, и не побежать снося все на своем пути в поисках Мишки, чьи эмоции я ощущал до сих пор, как бы далеко и быстро ее не увозили от меня. — Для сдерживания пускают кровь и ставят уколы с какой-то дурью, от которой невозможно мыслить или двигаться. Когда считают, что цель достигнута, то переводят в саму лабораторию. Там клетки похожи на большой аквариум с койкой. Через отверстия в потолке каждые пару часов пускают какую-то хрень, чтобы сила не возвращалась, и мы не могли пробить стены. Я пробовал много лет. Не получилось.

— Что они делали с тобой? — тихо заговорила Звезда, впервые подав голос и кивая на меня, явно имея в виду множество моих шрамов, которые расходились по всему телу, словно следы от удара молнией, только совершенно бесцветные.

— Я не знаю, — еще более мрачно ответил я, чувствуя раздражение оттого, что впервые за много чертовски долгих чертовых лет я был в определенном смысле на свободе, а так и не смог понять по собственному телу, стало ли со мной что-то иначе, кроме того, что теперь не мог обращаться в медведя, словно мое тело напрочь забыло, как именно это должно происходить.

Я не знал было ли это результатом вмешательства этих сумасшедших людей или чем-то иным.

— Всё, что они творили в лаборатории, не осталось в моей памяти по той простой причине, что даже перед тем, как просто подойти близко к стенам клетки, распыляли такую дозу снотворного, что я отключался почти мгновенно, даже если пытался не дышать и сопротивляться действию этого препарата. Я не чувствовал ни единого раза, как меня забирали, куда увозили и что именно делали. Не представлял, сколько именно это длилось по времени. Лишь когда приходил в себя, мог почувствовать отдаленную боль в какой-то части тела, не зная наверняка, что стало причиной. Как правило потом приходил этот чертов Элерт и говорил какой сегодня день недели и число, спрашивал, помню ли я свое имя и как оказался здесь, а затем советовал не делать резких движений и просто лежать, пока сила не вернется ко мне…но сила никогда не возвращалась.

— До того дня, когда тебя выпустили, чтобы сопровождать Мишку?

— Да.

Все молчали какое-то время, каждый погрузился в свои нелегкие мысли, когда Карат наконец усмехнулся криво, но на удивление не злобно, прикоснувшись к собственной шее, на которой проступали следы от моего вероломного нападения:

— Не знаю, что с тобой делали, но ты стал определенно сильнее своих собратьев по крови.

— Не забывай, что несмотря на то, что я вырос в городе и никогда не имел отношения к лесу, я все-таки чистокровный! — рыкнул я недовольно, на что Карат примирительно кивнул, чуть улыбаясь:

— Я знаю, парень. Но, поверь, не у каждого чистокровного найдется сила, чтобы тягаться с тем, в чьих жилах течет королевская кровь.

— Ты даже не сопротивлялся! — только буркнул я в ответ, снова и снова сосредотачиваясь на том, что чувствует Мишка вдали от меня, раздираемый изнутри не только болью, но и чувством огромной вины, за то, что ей пришлось пережить всё это ради призрачных планов Карата, у которого я пошел на поводу.

— С ней всё в порядке, — тихо отозвался Марс, глядя на меня пристально, но не злобно. — Брат не позволит, чтобы девушке причинили вред. Если кто-то решит распустить руки — он вырвет их, не задумываясь, даже если поставит под удар всё мероприятие.

— На его месте должен быть Я! — рявкнул я, снова наполняясь той яростью и горечью, от которой не переставало жечь в груди, даже если я сидел на земле, сдерживая себя на этот месте до скрежета в клыках. — Я должен быть рядом с ней, черт вас всех дери!!! А не сидеть здесь с вами, вспоминая лабораторию!

— Ты слишком импульсивный, — чуть улыбнулся Карат, никак не реагируя на мой злобный взгляд, словно не считал эту мою черту огненного характера какой-то неправильной. — Но ты истинный Кадьяк в идеальном его проявлении: резкий, скорый на решения, злобный, всегда пылающий своим внутренним огнем. Отец не зря дал тебе имя Сапфир, продолжив славный род и нашу кровь.

— Видимо, как и тебе не зря дали имя Карат, — криво усмехнулся я, видя, как он чуть нахмурился, — Это ведь даже не камень, а единица измерения массы драгоценных камней. Ты слишком хитрый и сдержанный, для того, кто обладает кровью Кадьяков!

Изумленно выгибая брови Карат, вдруг приглушенно рассмеялся, словно не ожидал услышать от меня нечто подобное, в конце концов выдыхая:

— Вот видишь! Когда ты не орешь и не кидаешься в драку, то очень неплохо можешь рассуждать логически.

Особой радости от этого я не испытывал, снова и снова возвращаясь к Мишке и тому, что она дышала ровно и размеренно, но ее храброе сердце словно потеряло жизнь и способность ощущать какие-либо эмоции, кроме боли, которую она принимала смиренно и прилежно.

Моя девчонка уже не боялась ничего. Она словно смирилась с неизбежным, готовая принять любую участь, что было так не похоже на Микки, отчего я снова едва мог дышать, слыша, что мое сердце грохочет и захлебывается, словно стремясь поделиться своей жизнью с ней одной.

— …куда он везет её? — хрипло выдохнул я, глядя в одну точку, но не видя перед собой ничего, кроме ее голубых глаз, в которых я всегда мог найти собственное отражение.

— Подозреваю, что в собственную резиденцию, — тут же тихо отозвался Марс.

— Что ты еще знаешь об этом типе?

Я покосился на Палача хмуро и тяжело, заметив, как он поморщился, словно ему самому было неприятно говорить о нем, ощущая предательскую дрожь внутри, от одной только проскользнувшей мысли, что он может коснуться моей Мишки своими грязными руками!

— Говори!

Марс на секунду поджал губы, словно не хотел говорить, но все-таки отрывисто кивая, когда я надеялся лишь на то, что, как и весь род Берсерков Палачи говорят только правду, несмотря на то что их эмоции были глубоко спрятаны, даже от им подобных.

— Эмира ненавидят и презирают, но бояться, а потому считаются с ним, — начал Марс как мне показалось издалека, словно пытался подготовить к тому, что самое худшее было впереди, но даже сейчас я напрягся, всматриваясь в его светлые глаза и пытаясь уловить малейший отблеск эмоций. — Ходили слухи, что он убил собственного отца не самым гуманным способом за то, что тот долгое время держал его на Востоке и воспитывал в жестокости и лишениях. Как бы там ни было, в наследство ему достались колоссальные деньги, недвижимость и авторитет. Его считают извращенцем за довольно специфический взгляд на плотские утехи…

— Что?!!

Это было последней каплей моего и без того шаткого терпения, уже не помня себя, я подскочил на ноги настолько резко, что не успел среагировать даже Марс, тут же кинувшись по следам машин, которые увозили мою девчонку кортежем, уже зная, что я никого не оставлю в живых.

НИКОГО ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Но этого гребанного Эмира я убью последним, вдоволь насладившись его истерикой в попытках спасти собственную шкуру!

— Твою мать! Сапфир!!!

Они неслись за мной, пытаясь остановить и что-то надрывно крича, но я не слышал уже больше ничего кроме разъяренного стука своего сердца, снося со своего пути величественные деревья, от злобного кусающего адреналина в крови.

Я никогда не пытался узнать собственную скорость передвижения, но мне потребовалось не так много времени, чтобы догнать совершенно черные джипы, безошибочно определив, в каком именно находится моя девчонка, свернувшись клубочком на заднем сидении так, что обнимала собственные колени, когда неожиданно ощутил как меня скручивают и в буквальном смысле откидывают назад с такой силой, которой я не ожидал, отлетая от заветной цели пушечным ядром, прямиком в руки Марса, что сомкнулись вокруг меня буквально клешнями.

— Всё! Успокойся! Отпусти Мишку и прислушайся к нему! Найди Эмира, и ты поймешь, почему он не причинит ей вреда! — Марс снова тащил меня в лес, пока нас не успели заметить, не давая скинуть себя и вырваться снова, пытаясь закрыть мой рот, чтобы рычание, вырывающееся из моей груди, не было таким заметным для всего леса и оглушающим.

— Отцепись от меня!!!

— Прислушайся к Эмиру!

Я пытался сбросить его с себя, даже если понимал, что это совершенно бесполезно, слыша за спиной своей и Марса приглушенный смех Карата, явно обращенный к Палачу:

— Оставь его! Ты не совладаешь с истинным огнем Кадьяка одной только силой.

Но когда его зеленые глаза оказались прямо передо мной я зарычал еще сильнее, словно зверь, попавший в западню, по собственной глупости.

— Послушай меня, Сапфир. Сейчас ты поступаешь логично, но это слишком опасно, в первую очередь для самой Мишки. Пока эти люди не знают, что мы рядом, у нас есть шанс сделать все именно так, как мы и планировали.

— Я ничего не планировал, мать вашу!!!

— Но ты согласился помочь не только роду Кадьяков, но и всему миру Берсерков, а у любой победы есть своя цена!

— Только не такая!!! — закричал я, понимая, что зверь во мне снова проснулся и голос тут же стал двойным, вырываясь из рук ошалевшего Палача, который словно приклеился ко мне, не давая причинить еще больше вреда Карату, который был виновен и в моей боли, и в полной беспомощности Мишки перед этими обстоятельствами.

— С девушкой все будет в порядке! Эмиру нужно только шоу с ее участием! Способ задеть ее отца за самое живое, чтобы затем шантажировать его и вымогать то, что ему нужно! И нам не важно, что именно он хочет, мы просто подождем, когда мистер Робстон придет в наши руки сам, или отправит тех, кто будет нам полезен при любом раскладе! — пользуясь тем, что Марс крепко держал меня своими ручищами, не давая вырваться и кинуться вперед, Карат положил свои ладони на мое лицо, заставляя смотреть в глаза, которые я ненавидел в эту минуту, так же сильно, как того, кто забрал Мишку по моей чертовой воле! — Эта мразь Эмир млеет по Мишке, он боготворит её!

Я кричал словно сумасшедший, пытаясь сбросить с себя путы удерживающих рук и прогрызть наконец глотку Карату, который явно наслаждался моими душевными мучениями, что стали для меня страшным и невероятным открытием, когда и он закричал так, чтобы его слова вдолбились в мою разрывающуюся голову:

— Для него твоя девчонка, словно ангел! Нечто неземное и совершенное в каждом изгибе тела! И по этой причине он никогда не посмеет коснуться ее!!! Слышишь?! Он не тронет ее!! Скорее поместит в самое охраняемое и безопасное по его меркам место, где сможет тихо дрочить на ее образ издалека, задыхаясь от восторга! Но не больше! Он близко! Прислушайся наконец!!! Этот упырь не позволил себе даже сесть в одну машину с Мишкой!

Гнев и ярость никуда не уходили. Они полыхали в моей гребанной крови раскаленным ядом, но я услышал все, что мне кричал Карат, призывая успокоиться и не натворить глупостей.

Он был прав.

Эмир действительно боготворил мою девчонку.

Его эмоции по отношению к Мишке не были обжигающим желанием, подобно моим, когда от одной только мысли, что теперь она моя по праву ее первого мужчины, мои глаза буквально застилала пелена, за которой я не видел больше весь этот мир, утопая в ней одной с головой и всеми потрохами, до головокружения!

В нем не было жажды обладания.

Не было даже искры стремления касаться ее стройного гибкого тела, чтобы вкусить его аромат и вкус. Но трепет, с которым он думал о ней, до дрожи в руках, вызывал во мне лишь раздражение и огромное желание открутить все конечности по очереди, включая его пустую голову, в которой зародились эти странные мысли!

— Я убью его!!

— Убьешь, конечно, но пока ему время сделать то, что он должен и умеет лучше всего, по всей видимости — довести мистера Робстона до точки кипения. Вот так. Уже лучше, — Карат наконец отпустил мою голову, отступая назад, кивая Марсу, что и тот может убрать свои руки от меня, не боясь, что я снова ринусь вперед.

— Это и был твой брат? — хмуро кивнул я в сторону машин, которые уже скрылись из виду, очевидно вместе с тем, кто умудрился поймать меня посреди пути и откинуть назад, на что Марс просто кивнул головой в ответ.

— Он невидимый что ли?

— Просто очень быстрый.

— Быстрее тебя?

— Да.

— И много вас таких братьев? — обернулся Карат на Марса, явно не очень-то много зная о роде Палачей, вот только большего узнать не получилось, потому что он просто промолчал в ответ, не углубляясь в подробности жизни тех, кого сам Карат называл «берополиция».

Теперь не оставалось ничего другого, как снова уйти вглубь леса и ждать новостей от этого супербыстрого и загадочного брата Марса, еще одного из рода Палачей. Я нервно и дергано уселся на землю, продолжая бесконечно прислушиваться то к Мишке, то к этому Эмиру, боясь упустить страшную секунду, когда его эмоции могут неожиданно смениться и лишить его жизни, в ближайшие пару минут после этого момента.

Марс сидел недалеко от меня, видимо понимая, что я могу сорваться в любую минуту, и опять не будет никого, кроме него самого, кто сможет остановить меня, пока Карат расслаблено растянулся у дерева, прикрыв глаза и сквозь ресницы наблюдая за своей девчонкой.

Я не понимал, что именно происходит между Каратом и Звездой, но видел ясно, что между ними вспыхивали искры, даже если он не касался ее, а девчонка упрямо отводила глаза и закрывалась от него так сильно, как только могла, вся напрягаясь, словно в любую секунду готовая дать отпор. Очевидно, что знали они друг друга неплохо, но по какой-то пока неведомой для меня причине держались друг от друга на расстоянии.

Впрочем, это было совершенно не мое дело.

Мир ожил наконец, когда раздался вибрирующий звук сигнала телефона, который Марс достал спокойно из кармана под смешок Карата о том, что Палачи еще не раз удивят его, кивая мне:

— Они на месте. Можем выдвигаться.

— Где они? — тут же подскочил я с земли, готовый бежать с такой скоростью, на которую только был способен.

— Как мы и предполагали раньше, в особняке Эмира. Он остался верным себе и решил не прятаться сам. Очевидно, он ждет что отец Мишки придет за ней, поэтому даже не попытался спрятать ее, или как-то засекретить все мероприятие.

— Если бы он хотел секретности, то не увел бы Мишку в наглую почти из-под носа, — дернул бровью Карат, очевидно весьма довольный тем, что пока все шло и по его плану тоже, где все мы, включая этого гребанного Эмира, были всего лишь пешками на шахматной доске.

— Идем уже!

Но стоило только Карату и Звезде сделать первые шаги, как Марс остановил меня, касаясь плеча осторожно, но настойчиво и заставляя снова обернуться и окинуть его нетерпеливым сосредоточенным взглядом.

— Послушай, Сапфир. Клянусь, я могу понять все твои эмоции и не поддерживаю всех этих игр, что затеял Карат, но ты должен понимать одну простую истину. После всего увиденного и пережитого, мир Микаэлы больше никогда не будет прежним.

Я старался просто стоять и смотреть в глаза Марса, делая вид, что никак не реагирую на его слова, даже если сердце снова дрогнуло и пропустило удар.

— Мы еще не знаем, что там с ее отцом, но уже сейчас ясно, что он не рвался вызволять дочь из рук зверя, даже когда узнал, что все его люди мертвы, а за вами идет его главный враг. Теперь у нее есть только ты, и прежде, чем твоя кровь закипит, подумай сначала о Мишке…там, в особняке, она всегда под прицелом, всегда в опасности. Можно быть сильным, как боги Олимпа и обладать скоростью света, но и этого иногда бывает недостаточно, чтобы спасти. Всегда помни это, прежде чем предпринять что-либо.

У меня не было слов, чтобы ответить Марсу.

Каждое его слово задело меня слишком глубоко, укореняясь внутри, словно занозы, которые часто невозможно увидеть, но можно ощутить при каждом легком движении. Поэтому я просто кивнул в ответ, устремляясь вслед за ним в дебри леса, чтобы скоро догнать Карата и Звезду.

— Дальше нельзя, — прошептал Марс, делая знак рукой для нас, когда перед глазами показался высокий величественный забор, которые обычно бывают вокруг замков, не иначе.

— А у мужика прямо-таки проблемы с собственной самооценкой, — сухо, но ядовито нахально хмыкнул я, потому что теперь видел совершенно ясно, что этот Эмир жил не просто в особняке, а на самом деле практически в настоящем замке. — Тадж-Махал в современной интерпретации.

— Когда денег больше, чем рыбы в океане можно и не такое слепить, — также сухо отозвался Марс, кивая вниз, где были обустроены сады, пара бассейнов в восточном стиле, а еще где на каждом углу расхаживали деловито мужчины в черном. Охрана.

— А слонов здесь нет?

— Не видел.

— Жаль. Никогда их не ел, — отозвался я, слыша за спиной смешок Карата, который окинул нас быстрым задорным взглядом, и в принципе выглядел чересчур воодушевленно, словно прибыл на пирушку, которую давно и мучительно ждал.

— Пройти по-тихому не получится. Здесь камеры на каждом углу. В доме стоят датчики движения, — проговорил Марс, выглядя так, словно уже бывал здесь.

— Я смотрю у этого Алладина проблемы не только с самооценкой. Наверное, и спит в бронированных подгузниках? — я не мог утихомирить свою язвительность и желание поскорее расправиться с этим типом, каким бы полезным для наших целей его не считал Карат.

— Не знаю. Под одеяло к нему не заглядывал.

— Зря. Был бы лишний повод повеселиться от души.

— Если вы закончили, весельчаки, то пора приниматься за дело, — за нашими спинами усмехнулся Карат, подавшись вперед и явно наметанным, цепким взглядом осматривая все вокруг, наверняка планируя ходы доступа и отступления, когда мы заберем Мишку. Когда Я заберу ее с этого чертова места!

— Куда ты? — оглянулся на меня Марс напряженно, стоило мне только оторваться от нашей «компании», чтобы осмотреть этот гребанный Тадж-Махал лучше, и отыскать мою девчонку, чью раздавленную душу и серые эмоции я ощущал болезненными спазмами внутри себя.

— Найду Мишку.

Глаза Марса на секунду застыли, словно он мог прочитать на моем лбу готовность действовать не по плану и подвергнуть ее опасности, сорвавшись в очередной раз в мою огненную кровь и мерзкий характер, не признающий, ни дружбу, ни уж тем более подчинения.

Не знаю, что он там во мне смог увидеть, но все-таки кивнул в ответ, больше не пытаясь напоминать о собственных словах про опасность и полное одиночество моей девчонки, в которых был виноват только я.

— Я пойду с тобой, — вдруг поднялась с земли Звезда, которая неслышно и в полном молчании всегда была рядом, к счастью, не мешая нам, и не отвлекая своим присутствием, на что я лишь отрывисто и язвительно хмыкнул:

— Карата своего защищай. И не ходи за мной, мелкая.

И все-таки, несмотря на удивительно тихий нрав и — что уж там скрывать — неплохие боевые навыки, у этой девчонки была наша кровь, которая хоть и текла мирно по венам, но иногда все же вспыхивала особенными искринками в глазах, которые так обожал Карат, потому что в этот момент его взгляд стал облизывающее-томным и я бы даже сказал восторженным.

За ними было бы забавно наблюдать, если бы только мой настрой был немного иным и никого не хотелось бы убить, словно подарив жизнь другого человека моей Мишке стало бы проще дышать.

Я осторожно шел по кромке леса, скрываемый его полумраком и густой зеленью, всегда отыскивая камеры и людей, которые могли бы случайно увидеть меня, но сосредоточенный лишь на собственных эмоциях в поисках ее одной.

Той точки, которая перевернула мою Вселенную, оставив ее сейчас подвешенной на крюке за яйца.

Я никогда не знал привязанности. Не знал того, что сердце может болеть.

Я просто прожигал свою жизнь дотла, не заботясь ни о ком и поняв лишь после смерти отца, как же сильно я его любил, пусть даже никогда не говорил об этом и заставил поседеть раньше времени своими не прекращающимися выходками.

Теперь же я боялся этих чувств еще сильнее, отгоняя их от себя, даже если понимал, что делаю это через силу, превозмогая собственную боль и тягу к этой голубоглазой, нежной и всегда такой бесстрашной девчонке.

И если я думал, что смогу отпустить ее, то я был полным дураком…

Я не помнил как жил раньше, но теперь всё моё существо было настроено на иную волну, словно стало магнитом, который притягивался только к ней одной, способный отыскать даже на краю земли, в подземелье, как бы тщательно и отчаянно ее не пытались спрятать от меня.

Между нами словно образовалась какая-то связь.

Тонкая, хрупкая и совершенно незаметная, она держала меня в мыслях о Мишке долгие мучительные годы и окрепла, оплетая меня канатами, которые душили и не давали вздохнуть если девушки не было рядом теперь, стоило мне только познать ее тело и заполучить душу.

Поэтому я безошибочно остановился у той части этого непомерно огромного особняка, в подчеркнуто восточном стиле, где ощущал мою Мишку.

Она не боялась, но и не пыталась сопротивляться внешним факторам, затаившись глубоко в себе и пытаясь свыкнуться с раздирающей болью, которая не давала ей дышать полной грудью.

Стиснув зубы и напоминая себе о том, что пока не время кидаться за ней, раз за разом повторяя слова Марса, чтобы не сорваться, я понимал, что Карат оказался прав.

Этот сумасшедший мудак Эмир не пытался спрятать Мишку. И не находился рядом с ней в одном помещении.

Моя девчонка не была связанной и брошенной в подвал.

Ей выделили одну из богато обставленных комнат и стоя даже на большом расстоянии, через волшебный аромат ее тела, я ощущал, что в этой самой комнате ей уже подготовили ванну с какими-то терпкими ароматами и горячую еду. И это было не плохо, учитывая тот факт, в каких условиях ей приходилось быть последние несколько дней. Но моя душа все равно стонала, паря рядом с ней, а зверь внутри рычал и рвал меня изнутри, в желании отогнать от нее всех в радиусе ближайших ста километров, потому что она была МОЯ!

— Он не тронет ее, — услышал я приглушенный голос Марса за спиной, уже не удивляясь тому, что не почувствовал, как он оказался рядом. Палач ведь! Что-то типа полиции и хренова супергероя рода Берсерков, по словам Карата. Тот, в ком совершенно непостижимым образом текла кровь сразу четырех родов Берсерков, наделяя его силой, скоростью и мощью, равной разве что только божеству!

— Следишь за мной?

Марс покачал отрицательно головой, молча протягивая мне свой сотовый телефон.

— Что там? — нахмурился я, нутром чувствуя, что явно произошло что-то и в первую секунду надеясь увидеть сообщения от этого безликого брата и еще одного Палача, который был настолько быстрый, что его не смогли увидеть даже мои звериные глаза.

— Читай.

Это было сообщение от кого-то, чей номер не определялся, которое гласило: «Мои жадные, мерзкие, скользкие друзья. Сегодня ваш ненавистный Эмир подготовил праздник, о котором вы не могли даже мечтать. Аукцион вашей алчности и желаний снова открыт, и сегодняшний лот вызовет в вас те эмоции, которые слаще оргазма с самой дорогой и прекрасной шлюхой на свете. Сама чистота и невинность окажется в руках того, кто не пожалеет своего состояния, не ради этих глаз, а ради сладости собственной мести! Жду вас всех сегодня вечером!»

— Тихо-тихо, Сапфир!

Я даже не сразу понял, что рычу так низко и глухо, когда после прочитанных слов увидел фото моей Мишки, сидящей в глубоком богатом кресле, всё в той же грязной лесной одежде и смотрящей куда-то пустыми печальными глазами.

— Он хочет продать её!!!

Не удивительно, что тут же рядом оказался Карат, а вслед за ним и встревоженная, бледная Звезда, когда я понял, что они уже прочитали это сообщение, адресованное всем тем, кто ненавидел этого долбанного мистера Робстона, который к огромному несчастью был отцом моей девчонки!

— Не боишься, что твой телефон могут прослушивать? — вместо того, что снова начать свои заумные хитрые речи вдруг обратился Карат к напряженному и недовольному Марсу, на что тот лишь окинул его непонимающим взглядом, буркнув: (3303c)

— Нет.

— Вот и я не боюсь, — улыбнулся не к месту обворожительно Карат, сверкнув своими клыками и извлекая из своего кармана еще один телефон, под наше гробовое молчание, выбрав какой-то номер и приложив трубку к уху, практически пропел. — Клаудия, привет! Нефрит сказал, что в случае крайней необходимости мы можем обратиться к тебе за помощью. Можешь раздобыть три мужских костюма для торжественного мероприятия этим вечером и… — Карат окинул жадным взглядом застывшую рядом Звезду, которая тут же нахмурилась, и вся как-то собралась, словно в любую секунду готовая отразить удар.

— Вечернее платье для одной стройной девушки?..