Глава 23

Птолемей кивнул и повёл нас в противоположном направлении. О боги! С этим определенно нужно что-то делать. Племя расположилось на огромной территории. Обойти его ногами тяжело. А на коне не проедешь, потому что хаотично расположены повозки, повсюду ремесленники, костры, чаны с водой. Одним словом, хаос. Конь здесь не пройдёт. Если только по полю вокруг объезжать. Но я же не знаю, куда сворачивать? Где кто расположился? Выйдет еще длиннее и нервознее, поэтому проще ногами. Лучше, конечно, чтобы сарматы сами ко мне приходили. Только вот случаются разные обстоятельства, например, как сейчас.

Вскоре подошли к границе племени, за ней поле, а дальше возводят курган для Коготка. Он еще невелик, но уже поднимается над полем и виден со всех сторон.

– Пришли Дево! – Показал Птолемей на людей, расположившихся прямо на земле. У них не было повозок, чтобы укрыться от палящего солнца днем, или согреться ночью. Старики, женщины, дети, все сидели маленькими группами на земле. По количеству - много, больше ста.

Женщины что-то готовили в чанах на кострах, старики вяло переговаривались между собой и больше вздыхали, поглядывая в сторону степи. Одни дети весело гоготали и бегали вокруг взрослых. Почему-то мужчин, крепких, здоровых, с ними не было.

– Хвала Роду люди! – Громко произнесла, чтобы привлечь к себе внимание. И кажется, мне это удалось. Женщины похватали детей и прижали к себе. Некоторые из них от испуга расплакались. Старики замолчали, и повисла тяжелая тишина.

– Я вождь сарматов. Хочу видеть того человека, что с волком подружился. – Докричаться до каждого я не могла, поэтому оставалось только надеяться, что люди передадут мои слова дальше.

Пленники шептались между собой, бросая косые взгляды в мою сторону, но ничего не отвечали. Впрочем, я и не рассчитывала на быстрый результат.

– Передайте ему, что ни с ним, ни с волком ничего не случится. Слово вождя даю! – Опять люди еле слышно переговаривались между собой, и вновь никто не ответил.

– А зачем того человека ищешь? – Поднялся сгорбленный дед в рваной и грязной рубахе и таких же штанах. Совершенно босой, при этом. Он пригладил скрюченными пальцами одежду и развернулся в мою сторону, но даже шага навстречу не сделал. Задавал вопрос и обводил взглядом людей вокруг. Главный среди них?

– А это я ему лично расскажу. Передайте мои слова.

Немного постояла, но ответа не последовало, поэтому развернулась и пошла обратно.

– Птолемей! Почему они на земле? Отдайте им ковры, шкуры, у них же дети.

– Дево, мы смотрим кто, на что способен, и приводим в племя. Большинство уже устроили, но они сами молчат и уходят от разговоров. Зло на нас затаили.

– А если не начнут разговаривать, что с ними будет?

– Сами прикажем что кому делать. Это пока мы с ними по добру. Ну а кто не согласится, так или плетьми или другому племени отдадим.

Я поморщилась, как от зубной боли, всё же рабство - худшее изобретение человечества. Но сарматы молодцы, не неволят чужих, дают самим выбрать свою судьбу. Одним словом, все как рассказывала жрица.

На обратном пути почувствовала тоску по мужу. Мы впервые расстались, а я даже не спросила, как надолго он уехал? Пять лун, или пятнадцать.

Кто мне утрами будет нежно шептать в ухо:

Твой путь - мой путь.

Твоя судьба - моя судьба.

Твоя боль - моя боль.

Твоя радость - моя радость.

Кто будет мне давать советы, относительно всего вокруг и рассказывать про устройство племени?

А ночью? Кто будет согревать меня своим телом и жарким дыханием? На кого мне закидывать ногу, во время сна, в конце концов?

В общем, я повела Дивея в сторону наших юрт. Вернее, сказала ему, чтобы он вёл меня. Захотелось спрятаться от любопытных глаз и погрустить в полумраке юрты.

А едва мы пришли, почувствовала усталость. Глаза слипались, даже есть не стала. Сообщила, что хочу отдохнуть, и ушла к себе. А дома накрылась мягкой шкурой и почти сразу уснула.

– Она уже долго спит. Я посмотрю. – Разбудил меня шепот спорящих Дивея и жрицы.

– Не ходи к ней. Пусть спит. – Останавливала жрица.

Странно конечно, что меня днём сон сморил. А ночью то чем заниматься буду? Да и не случалось со времён болезни со мной такого.

Потянулась, лёжа на топчане. Вспомнила про отъезд Храбра. Вздохнула и встала. Желудок призывно просил есть, только вот мне даже запах мяса уже осточертел. Ну сколько можно? На завтрак, обед и ужин шашлык.

Попросить что ли кобыльего молока? Оно тоже приелось, но сейчас мяса совершенно не хотелось. Просто категорически!

Выйдя из юрты, нашла сидящих рядом жрицу и Дивея. Подросток взахлеб пересказывал наши с ним сегодняшние приключения.

– Дево! А зачем тебе человек, который дружит с волком? – Завидев меня, он прервал рассказ на полуслове и обратился ко мне.

– А ты бы хотел иметь в друзьях волка?

– Он же злой, его опасаться надо. – Совсем не понял мой вопрос подросток.

– А представь, что с ним можно играть, бегать наперегонки, он будет тебя охранять от врагов и спать у твоих ног.

По мере того как я говорила, брови Дивея удивленно ползли вверх.

– Если тот человек согласится, то у нас появятся сторожевые волки. Это как воины, только они значительно раньше узнают о приближении врагов, и нас будут предупреждать. – Добила я Дивея.

– О! – Только и произнес он в ответ.

– Сходи, за молоком для меня. Не хочу мяса сегодня. – Попросила его же, пока не начал меня закидывать вопросами на тему волков и людей.

Так, всегда случалось. Я рассказывала какую-нибудь занятную историю, Дивей какое-то время молчал, обдумывая услышанное, а затем сыпал вопросами. А как это? А зачем?

– Ты на коня пока не садись. Не надо тебе. – После ухода, вернее побега Дивея, обратилась ко мне жрица.

В ответ только пожала плечами. Была, конечно, такая мысль сегодня, но обдумав её, решила отказаться.

– Я тебе травок заварю. Пить будешь до еды, с ними легче тебе станет. – Я слегка напряглась. О чем это жрица меня предупреждает? Может, что с Храбром? Эта мысль обожгла, как от удара плетью и я вцепилась в руку жрицы.

– Что с моим мужем? Говори!

– А я то откуда знаю? Да и не про него я говорила, а про тебя. – Ком встал в горле. Я? Что она видит? Может перерождение мое? Страшно то, как?

– Ты ещё не поняла? – Расхохоталась она мне в лицо. – Дитя ты носишь! А ты о чем подумала?