Глава 24

Три дня пролетели как во сне. Я считала, выискивала данные по таблицам, что-то постоянно сверяла и пересчитывала. Четверка учеников, поступивших в мое распоряжение, перелопатили огромное количество документов. Сами преподаватели занимались практической частью. Перепроверяли каждый этап и проводили опыты на крысах. Такой энтузиазм поддерживался личным распоряжением арефа и собственным желанием сделать на этом научную работу.

Будь моя воля, ночевала бы в лаборатории. Лишь благодаря Готару поддерживала работоспособность. Это он силой отрывал от бумаг и вел на обед в академическую столовую. Помимо этого, постоянно подсовывал укрепляющие и тонизирующие зелья, которые не давали свалиться от усталости. Вечером меня забирал Шеймир, которому надоело пропускать завтраки из-за раннего подъема. Но я ничего не могла поделать. Вроде бы и засыпала, едва голова касалась подушки, а во сне продолжала считать и решать сложные задачки. Утром же внутренний будильник поднимал еще до рассвета, заспанные служанки приносили легкий завтрак, и я снова мчалась в академию.

– Для начала опробуем на смертниках, — к концу четвертого дня декан ядологии предъявил флакон с желтоватой жидкостью. — Однако сразу скажу, результатам нельзя доверять на сто процентов. Антар — сильный маг, и организм даже в ослабленном состоянии много выносливее других здоровых мужчин.

— Реифа Лэйлин, если вдруг возникнет такое желание, должность декана факультета арифметрии ваша, — предложил ректор. — Уму непостижимо, как удалось провести гигантский объем расчетов в столь короткий срок. Преподаватели в восторге, они уже переняли некоторые принципы счисления, но чувствую, вам есть еще чему поучить даже мастеров магии.

— Я подумаю, — ответила равнодушно.

На самом деле мне польстила столь высокая оценка способностей. Кто знает, как сложится дальнейшая судьба. Возможно, преподавание станет призванием, как и в родном мире. Кстати, о нем. Осталась неделя, а я все чаще задумывалась, действительно ли хочу вернуться домой. Что ждет на Земле? Там никого не осталось, к кому бы рвалась душа. Аэртан — другое дело. Здесь у меня друзья, дом, перспективы. Убийцы, которые покушались на мою жизнь, найдены. Сэнриму, правда, удалось сбежать. На границе лекарь так и не появился, как в воду канул. Если честно, не верилось, что добродушный улыбчивый человек оказался тем магом, который помогал Редстону, а после лечил меня и моих людей, как ни в чем ни бывало. Как выяснилось, Дар-Хол к отряду Ар-Тега присоединился незадолго до его прибытия. Почему это не вызвало вопросов или подозрений до сих пор не пойму. Наверняка не обошлось без магии.

Испытания на смертниках проводили в течение трех дней. К сожалению, результатов практические исследования не принесли. Жоага нейтрализовалась только специальным противоядием, а от смеси других ядов люди гибли. Требовался кто-то из Да-Хтангов, чтобы проверить эффективность нового вещества. Единственная подходящая кандидатура, кого еще не казнили по указу арефа, была Мабет. Жить ей оставалось считанные часы.

— Шеймир, позволишь провести опыт? — отправилась за разрешением к арефу.

— Думаешь, это поможет? Лэйлин, смирись! От наследия Джейни нет спасения. Это проклятие нашей семьи.

— Не веришь, что у нас получится? — с каждым днем ареф становился мрачнее и мрачнее. Подозреваю, из-за того, что близился день, когда покину Аэртан. Шеймир приходил в лабораторию, следил за ходом исследований. Но это не заменяло наши беседы у камина. Мужчина злился и психовал, кожей ощущала его недовольство. Опасалась, что не выдержит и запрет меня во дворце.

— Скорее поверю в чудо или древний артефакт, недюжинная сила которого таится в лиловом сиянии. Думаешь, никто не пробовал найти лекарство? Лучшие умы бились над решением, и все равно победила смерть. Ты цепляешься за единственный вариант, и не хочешь смотреть правде в глаза. Что для тебя этот воин? Один из сотен, почитающих за счастье отдать за тебя жизнь. Не думала, что своим упорством оскорбляешь воинскую честь?

— Шеймир, пожалуйста, — слова арефа ранили. Ранили правдой, которую никак не хотела принимать. И никогда не приму.

— Признайся, ты любишь его? — зло процедил мужчина. В такой ярости его еще не видела. Глаза сверкали болезненным огнем, на перекошенном лице проступили красные пятна. — Чем он лучше, Лэйлин? Почему ты предпочла его мне?

— Я… н-не люблю. То есть, люблю, но как друга. Он спас меня, заботился, защищал. Я… все не так.

— Ты. Любишь! Я тоже забочусь и оберегаю, исполняю малейшие прихоти. А ты даже не замечаешь, как мне плохо без тебя! Ты говорила, я тоже друг. Почему же позабыла об этом? Я не хочу быть просто другом. Мне нужно больше. Лэй, пожалуйста, останься со мной, — ареф заключил меня в кольцо рук, прижал к груди. Затем его руки скользнули по спине, обрисовали плечи и захватили лицо в плен ладоней. — Почему ты плачешь, Лэй? Разве я обидел тебя? Разве недостоин хотя бы благодарности?

— Шеймир, мне жаль, правда. Я не могу дать того, что ты хочешь.

— Ты же не оставила даже шанса! Пожалуйста! Разве много прошу? Будь рядом. Хочешь, построю дворец? Любое желание — исполню. Только скажи да!

— Я уже попросила, — опустив глаза, упрямо ответила я. — Другого желания нет. Если Антар погибнет, ничего больше не будет держать здесь. Прости.

— Вот как? Хорошо, позволяю использовать Мабет. Но что с этого получу я? — взгляд арефа стал жестким.

— А что ты хочешь? — перемена в настроении Шеймира напугала.

Что могла ему противопоставить? Ничего. В Сармии этот человек наделен властью карать и миловать, распоряжаться судьбами подданных, невзирая на законы и правила. Он сам закон.

— Поцелуй меня. Сама. По-настоящему. А завтра будешь присутствовать на казни. Независимо от результатов, Мабет публично отрубят голову. После этого состоится прощальный прием. Или забыла о последнем долге Наотару?

— Шеймир, ты же не серьезно?

— Наоборот, серьезен, как никогда. Если не любишь Антара, что для тебя поцелуй? У тебя нет избранника. Так, почему им не могу быть я? Разве недостоин?

— Но так нельзя!

— Не знаю такого слова. Мне можно все, — запальчиво произнес ареф, — я предоставил выбор. Твое право принять его или отказаться. Принуждать не буду. Наслышан, к чему привела попытка сорвать поцелуй без разрешения.

— Хорошо, — слезы, как же они надоели. И мужчины, которые ни считаются с моими желаниями и чувствами, — я выбрала.

На секундочку прикрыла глаза, чтобы успокоиться и настроиться на то, что собиралась сделать. Действительно, что такое один поцелуй? Пустяк, от которого зависит жизнь человека.

Глубокий вдо-ох, выдох.

Посмотрела на Шеймира, который не сводил горящего взгляда и пытался понять, что же я решила. Коснулась щеки арефа, чуть колючей, теплой. Обрисовала линию подбородка, убрала непослушную прядь волос со лба. В самом деле, чем этот мужчина хуже других? Страстный, влюбленный, способный защитить и сделать счастливой. Замечательный друг, умный, начитанный. С ним не будет скучно. Так, что же останавливает? Сердце ведь никем не занято, в этом ареф совершенно прав.

Какая же девушка не мечтает стать королевой? Ну, или реифой, неважно, как это называется, — под моей робкой лаской мужчина расслабился. Черты лица разгладились, губы тронула легкая улыбка. Шеймир даже глаза прикрыл и подался вперед, видимо, желая продлить этот момент как можно дольше. Не жалко. Я изучала арефа и думала, каково это, быть его любимой женщиной. Что это принесет? Буду ли счастлива? Ведь это возможно. И тогда не нужно возвращаться на Землю, не нужно вновь искать место в жизни. Шеймир обо всем позаботится.

Я почти коснулась его губ, как перед глазами промелькнули другие. Упрямые, плотно сжатые и чуть искривленные из-за шрамов. И взгляд, полный боли и нежности.

— Не могу, прости, — в последний момент поцеловала арефа в щеку и выскользнула из объятий под разочарованный звериный рык.

— Лэйли-ин, — мужчина пошатнулся, безвольно опустил руки, поник, — у тебя двое суток. Казнь Мабет и прием состоятся послезавтра, и этот день проведем вдвоем, ты и я.

— Спасибо, Шеймир. Рада, что мы остались друзьями.

Покинув кабинет арефа, бегом припустила к Готару. Именно лекарь следил за состоянием подопытных, и он же посоветовал использовать тану для испытаний. На словах опыты над живыми людьми выглядели бесчеловечно. Однако то были убийцы и растлители, которым грозили мучительные пытки и позорная смерть. Принять яд для них было избавлением от жуткой участи, и большинство обрадовались нашему предложению. Чего не скажешь о Мабет. Я выразила желание присутствовать при испытании, и сто раз пожалела об этом.

Из первой красавицы Сармии женщина превратилась в уродливое озлобленное существо. Не без содрогания смотрела на лысый череп, покрытый рубцами и красноватой коркой — последствия ожогов. Безобразные шрамы покрывали лицо, оскалившееся в ядовитой ухмылке при моем появлении. Передних зубов не хватало, и это тоже не добавляло привлекательности.

— Пришла глумиться, тварь! — прошепелявила Мабет, — ненавижу тебя. Думаешь, заняла место рядом с арефом, и будешь жить долго и счастливо? Как бы не так! Месть настигнет всех, кто тебе дорог. Всех! — женщина разразилась каркающим смехом, который стремительно перешел в кашель.

Я побледнела. Было нечто такое в глазах Мабет, что заставляло поверить. Да, она заражена безумием, да, сломалась от пыток — жуткие раны на руках и теле тому подтверждением. Однако убийца злорадствовала, будто бы точно знала, о чем говорит.

— Миран, сколько рефтов в доме Наотара? — уточнила на всякий случай.

— Нисколько, реифа, — ответил воин, — только Садар остался. Присматривает за Антаром. Остальных распустили по домам.

— Немедленно отправь десятку рефтов и предупреди Реция, что им грозит опасность.

— Реифа Лэйлин, отправлю двадцать человек для вашего спокойствия. Однако не стоит верить бредням этой… женщины. Предателей давно казнили, — отрапортовал сармиец.

— Ты же маг, Миран. Чувствуешь, когда говорят неправду, и я тоже чувствую. Сейчас Мабет не лжет. — Что ты задумала? Расскажи. Неужели хочешь умереть с грехом на сердце? — обратилась к тане.

— Одним больше, одним меньше, — ухмыльнулась преступница, — а месть бывает разной. Ты не представляешь, как буду смеяться, когда план сработает. Даже сдохнуть ради этого не жалко.

— Довольно разговоров, — вмешался Готар. Кроме него, меня и охраны к Мабет больше никого не пустили. Лекарь следил за ходом эксперимента. Остальные участники довольствовались его наблюдениями и отчетами. — Пей! — мужчина подошел к Мабет, отмерил положенное количество капель, разжал сомкнутые губы женщины и сунул ложку в рот. Женщина закашлялась, нарочито выплевывая содержимое в мага. В реакции Готару не откажешь, ловко уклонился от плевка и в ответ нажал несколько точек на теле таны. Та обмякла, безвольно повисла на цепях. Тогда Готар запрокинул убийце голову, стиснул челюсть, и та непроизвольно раскрылась, по-новой накапал ядовитого вещества прямо в рот. — Так быстрее, — пояснил свои действия.

По телу Мабет пошли судороги, тело выгнуло дугой, на потрескавшихся губах запузырилась розовая пена. Женщина зашлась в хриплом душераздирающем крике.

— Нет! — зажмурилась, — не могу на это смотреть.

Заткнула уши руками и отвернулась. Миран на всякий случай придержал за локоть и загородил собой неприглядное зрелище.

— Может, лучше уйти? Реф Ин-Гор сам справится, — предложил воин. — Ареф разгневается, когда узнает. Позвольте лекарю завершить свою работу. Есть вещи, которые лучше не видеть. Вот, возьмите, — протянул кружевной платок, надушенный нюхательной солью.

— Спасибо, Миран. Но я не уйду. Это ведь моя идея, так что доведу дело до конца.

Не знаю, что сотворил с преступницей Готар, однако та затихла и больше не шевелилась. И выглядела странно, будто бы… умерла?

— Неужели, она… — вопросительно посмотрела на лекаря.

— Нет, жива, — ответил тот, — просто без сознания. Возьму пробу крови, образцы клеток, чтобы отслеживать состояние организма. Заразилась тана примерно в одно время с Антаром, и такая реакция ожидаема. Одно скажу точно, ваш метод, реифа Лэйлин, работает. Все решится в ближайшие два-три дня.

— Готар! — едва не расцеловала мужчину, — это значит, у нас получилось! Спасибо! — крепко пожала руку, — спасибо, что поверили и были рядом эти дни. Без вашей помощи ничего бы не вышло. Миран, мы едем в дом рефа Наотара! Хочу сама сообщить эту новость.

— Конечно, реифа Лэйлин, как пожелаете, — сармиец радовался не меньше моего. Да и остальные воины охраны цвели улыбками, ну или выглядели довольными, потому что излишнее проявление эмоций не приветствовалось.

До дома домчались за двадцать минут. Нэриш, который управлял каретой и стал кем-то вроде личного возницы, мчал на предельной для этого вида транспорта скорости. Только и успевала, что хвататься за ручки внутри кареты, чтобы не слететь на пол. Как только заехали во двор, я ураганом вбежала в дом, чмокнула в щеку Сафию, которую едва не сбила по пути, и взлетела на второй этаж.

— Антар! — ворвалась в комнату, совершенно позабыв о приличиях. Мало ли чем человек занят, может, спит или принимает банные процедуры. На мою удачу, сармиец отдыхал — полулежал в кресле, расположенном у окна, выходящего в сад. Мужчина впился в меня голодным взглядом. Он изрядно похудел за эти дни, осунулся, выглядел болезненным, слабым. — Получилось! Я смогла! Я же обещала тебе.

— Что получилось? — не разделил восторга воин.

Я подошла ближе, пододвинула стул, присела, взяла защитника за руку, выдохнула и принялась рассказывать. Собственно, рассказ получился коротким. Зачем Антару вникать в суть расчетов? Ведь главное — результат.

— Если через два дня Мабет еще будет жить, то и ты тоже! Готар проведет необходимые исследования, вместе мы рассчитаем необходимую дозу нового вещества, и тогда…

— Реифа Лэйлин, — Антар, опираясь на кресло, опустился на колени, — мне нечем отблагодарить вас. Кроме жалкой жизни ничего и нет. Разве что вечной службой и верностью. Не понимаю, почему не захотели отпустить в чертоги Иллеры? Зачем вам жалкий калека, урод? Яд вытянул силы, высушил мышцы. Меня победит даже сопливый мальчишка.

— Глупости! Помнишь, что говорила? Пока дышу — надеюсь. Ты будешь жить, и преодолеешь трудности. Через пару месяцев восстановишься, вернешься в былую форму. Все будет хорошо.

— Как пожелаете, реифа Лэйлин. Если только я действительно нужен… — есть такие мужчины, которые умеют плакать без слез. Это понятно по надрывному взгляду, по срывающемуся голосу, и едва заметным сотрясениям грудной клетки. Антар не проронил и слезинки, сохранил невозмутимый вид, просто смотрел. Преданно и нежно, как умел только он, разрывая душу той болью, что таилась внутри.

— Нужен! Даже не сомневайся, — заверила мужчину. — Ты всегда будешь нужен! Ой, вспомнила! Я смастерила подарок. Миран! — позвала воина, который тактично ожидал за дверью. — Та вещь, что показывала тебе вчера, пошлешь за ней кого-нибудь?

— В этом нет необходимости, реифа. Она у меня с собой, — воин подал бархатный ларчик, который служанки прикупили вместе с выделанными кусочками кожи, нитками и иголками. Маской занялась после того, как посетила тюрьму, в которой держали Антара, и узнала, что предыдущая сгинула во время боя. По десять минут, по двадцать — когда как получалось, вечерами сшивала кусочки кожи. На стражнике я подгоняла маску, чтобы сидела плотно, без зазоров и не перекрывала уцелевший глаз. Не иначе, Миран побеспокоился о командире и захватил мою работу, потому что я о ней совершенно позабыла.

— Вот! — достала новенькую, пахнущую кожей повязку, — сделала новую. Давай, примерим? — протянула презент.

Антар захотел тут же надеть, однако из-за неловкого движения вещь выскользнула из ослабевших рук. Сармиец пошатнулся, будто лишился опоры. Не упал только потому, что уперся спиной в кресло. Воин мгновенно побледнел, лоб покрылся испариной.

— Миран, помоги!

Охранник подскочил, поднял мужчину с пола и усадил в кресло. А я подобрала маску, и сама повязала ее Антару. Перед этим бережно расправила взлохматившиеся волосы, промокнула полотенцем, которое вовремя подал Миран, пот. Сармиец при этом сидел недвижно, будто статуя. Только крепко сомкнутые губы превратились в нитку, да желваки на лице ходили ходуном.

— Все будет хорошо! — перед уходом поцеловала мужчину в щеку, — буду держать тебя в курсе. Завтра, возможно, не приеду. Хочу перепроверить расчеты, чтобы исключить малейшую ошибку. Если только Готару потребуется взять пробы крови, тканей и…

– Как пожелаете, реифа, — сухо ответил Антар, — послушайте! У меня тоже есть подарок. Вы ведь уже выяснили, кто я., впрочем, не об этом речь. То кольцо, что забрал Шеймир… им никто не овладеет, пока не передам добровольно. Так вот, возвращаю драгоценность законной владелице. Пусть она принесет счастье в вашу жизнь. Заберите кольцо у арефа и распорядитесь по собственному усмотрению.