Глава 57
Глава 57
Мелина
- Я твой старший брат, Мелина. Сводный старший брат… - в его признании я не слышу радости. Хаким будто выплюнул его, а теперь хочет пойти помыться.
Уткнувшись в недоеденный бабан взглядом, он молча продолжает жевать, в то время как я осмысливаю сказанное. У меня нет сомнений, что сводный он со стороны отчима. Вряд ли у моего настоящего отца был родной или приемный сын, мама мне никогда ничего подобного не рассказывала. Хотя и об отце она никогда не вспоминала. Видимо, нечего было вспоминать. Все мои вопросы о родителе заканчивались ее потухшими глазами и резко брошенным: «Он недостоин, чтобы мы о нем говорили, Лина…».
- Константин Игоревич, был твоим отцом? - отгораживаясь от своих воспоминаний, возвращаюсь к прерванному разговору.
- Он не был моим отцом, - зло обрубает Хаким. - Донор биологического материала, - от его тона мне становится жутко и неуютно.
А ещё неловко и стыдно. Стыдно за то, что отчим свое внимание заботу и любовь дарил не родному сыну, а чужой для него девочке. Это несправедливо, но я в этом вроде и невиновата, тогда отчего неловкость?
Не могу сказать, что мы были очень близки с Константином Игоревичем, он обычно был занят делами, а свободное время предпочитал проводить с мамой, но во время редких выходных или поездок на отдых он проявлял себя как заботливый внимательный родитель, за что я искренне была ему благодарна. И что скрывать я любила отчима. Он казался мне хорошим человеком. О том, как он сколотил свое состояние, я узнала совсем недавно. И могу честно сказать: мое мнение о Константине Игоревиче не поменялась.
- Ты злишься на меня? - голос звучит сипло от сковавшего тела напряжения.
- Чушь несешь, Мелина! - одергивает меня строгим тоном. - Твоей вины нет в том, что Нелидов был конченным пидором, - выплевывает каждое слово. Мне инстинктивно хочется заступиться ха отчима. Напомнить, что о мертвых хорошо или никак, но прикусывая кончик языка и молчу. Хаким имеет право на свое мнение, пусть оно и расходится с моим. - Когда он женился на твоей матери, я был взрослым состоявшимся мужиком, с жизненным грузом такого дерьма, от которого более слабые особи сходят с ума, спиваются или пускают пулю в лоб. Мне не в чем винить тебя и твою мать. И я рад, что к вам относился лучше, чем ко мне и к матери.
- Он никогда не?... - у меня не хватает храбрости закончить вопрос, но Хаким все понимает.
- Когда он вспомнил, что у него есть сын, мне уже не нужен был отец, - отвечает на мой незаданный вопрос.
- Все это очень грустно, - выдаю то, что у меня на душе.
- Это жизнь, Мелина, и не стоит по этому поводу расстраиваться, - поднимаясь из-за стола, Хаким отходит выбросить кожуру банана. - Единственное, о чем я жалею, что не узнал тебя раньше, - делает признание, от которого мои глаза тут же наливаются слезами. - Давай обойдемся без сырости, - мои постоянные слёзы смущают Хакима. Он не любит плачущих девиц. Ну или конкретно плачущую меня.
Подходит, притягивают своей огромной ладонью мою голову к животу, медленно наклоняется и целует в макушку. Я не знаю, в какой момент и почему Хаким принял меня и даже стал считать сводной сестрой, но я счастлива, что не одна в этом мире и благодарна судьбе за такого брата. Я не жду, что он начнет откровенничать и рассказывать о своих мыслях, обсуждать свои поступки, мне этого и не надо, я рада, что он есть в моей жизни.
- Успокоилась? Тогда пойдем делать перевязку, док приехал, - выпрямляясь, сдерживает стон, а я поражаюсь, как он это делает?
Кажется, общается со мной и полностью поглощен процессом, но не упускает ни одной детали. Как он узнал, что приехал доктор? Я не слышала звука автомобиля, не слышала голос врача. Но через минуту врач действительно появляется в гостиной, куда мы успеваем переместиться.
Я ассистирую на перевязке.
- Раны хорошо заживают, - констатирует врач. - Но нужно продолжать соблюдать рекомендации, я не буду тебя второй раз штопать, если швы разойдутся, - строго предупреждает, на что Хаким стискивает зубы. Ему не нравится бездействовать, а тут его ещё отчитывают, словно мальчишку. - Молодец, - хвалит меня доктор. - Можешь уже без меня перевязки делать, а я приеду только швы снять, - не ленится каждый день говорить одно и то же. Завтра с утра он будет здесь.
Пока доктор клеит последний пластырь на рану, Хакиму кто-то звонит. Он тут же принимает вызов. Я заметила, что последние дни он очень напряжен и собран. Телефон постоянно в руке. Отвечает на звонки после первого гудка.
- Хаким. Внимательно… - жестом предупреждает нас о тишине. Внимательно слушает, ничего не комментируя. Я тоже пытаюсь услышать, но звук на его телефоне, видимо, стоит на минимуме. Тогда я пытаюсь хоть что-то понять по выражению лица Хакима и тоже мимо. Не лицо, а застывшая неподвижная маска! - Хорошо, - сухо бросает в трубку Хаким и добавляет: - Узнаешь что-то новое, сразу наберешь, - звучит приказ, который ни о чем мне не говорит.
При докторе я не решаюсь задать вопрос, а тот и вовсе делает вид, что ничего н слышал. Закончив перевязку, сразу же покидает наше убежище, даже отказывается от чашки чая и свежих пирожных, ссылаясь на ожидающих его пациентов.
- Всё хорошо? - не выдержав, спрашиваю я, как только мы с Хакимом остается вдвоем.
- Всё хорошо, - отвечает он, направляясь в кабинет. Видимо, собирается кому-то звонить, и свидетель в виде меня ему не нужен.
Остается искать информацию самой. Заварив себе чашку чая, меняю обычные хлопковые носки на шерстяные гольфы, забираюсь с ногами на диван. Прохожусь по всем сохраненным сайтам. Ничего интересного не нахожу.
Хаким уже больше часа сидит в кабинете. Я даже заглядываю к нему, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. С ним всё хорошо, а вот нервное напряжение выдают барабанящие по столу пальцы. Что-то явно происходит…
Мониторю периодически информацию на сайтах и спустя приблизительно три часа узнаю, что машина Корикова уходя от полицейской погони, улетела с моста в реку. Водолазы подняли из воды двух людей. По предварительным данным тело самого Корикова пока не нашли…