Глава 123

Утром Зина проснулась первой и в удивительно отличном настроении. Часы показывали начало девятого, не так много времени ушло на сон, но она чувствовала себя бодрой и вдохновленной. Банально, но права известная народная мудрость, проверенная веками, что утро вечера мудренее.

Даже воспоминания о похабном сарказме Костика не мешали ей быть ему благодарным за своеобразную ночную поддержку. Слова друга огрели ее вчера, как дубиной по голове, но зато после переписки с ним, все стало так ясно в сознании и легко на сердце. Не наделала необратимых глупостей.

Она осторожно выбиралась из объятий сонного Руслана, чтобы не разбудить. Ему нужно выспаться за все дни и ее глупые тревоги, которыми она его расстраивала. Он недовольно заворочался, ощутив пустоту рядом с собой, но так и не проснулся. Зина быстро подсунула ему подушку вместо себя. Руслан уткнулся лицом в подушку, глубоко вдохнул и затих.

Зина, уже освоившаяся в его квартире, собиралась готовить завтрак, яичницу с помидорами и ветчиной, которую «уважал» по утрам Руслан. Готовила тосты, доставала продукты их холодильника и красиво сервировала стол. Еще надо сварить обязательно его любимое кофе.

Она тихонько подпевала и двигалась в такт мелодиям, что висели у нее в плейлисте на телефоне. Включила музыку совсем тихо, положив мобильный рядом на стол.

Увлеклась, что не заметила, как сзади осторожно подкрался Руслан. Замерла, почувствовав его горячие руки у себя на талии. Сердце тут же сбилось с нормального ритма, мгновенно реагируя на его близкое присутствие. Рефлекторно откинулась к нему, прижимаясь спиной к его груди, но так и не обернулась, наслаждаясь утренними объятиями любимого мужчины.

Не хотела разрывать волнующий момент. Сегодняшний день хочется начать почти с чистого листа, стерев из памяти все вчерашние разочарования. И из его памяти в первую очередь. Обещала сама себе, что будет вести себя «образцово-показательно», чтобы порадовать его. И может тогда, Руслан забудет о уже ненужном им разговоре.

Стыдоба, как она вела себя вчера. Все ее грандиозные планы завоевания и соблазнения, показались нелепой насмешкой над их выстраданными отношениями.

— Доброе утро.

Легкий поцелуй от него в макушку. Его руки медленно спускаются ниже по бедрам, отвлекая и мешая ей трезво мыслить. А его ласковый хрипловатый шепот в ушко окончательно превращает ее мозг в сладкий воздушный кисель.

— Хозяйничаешь, любимая?

— Да. Ты же не против?

С трудом выталкивает из себя слова, прижимаясь к нему теснее. Совершенно явно ощущая его мужское возбуждение, которое он не скрывал от нее. Восхитительно-упоительные мурашки мгновенно разбегаются по телу, делая ее невероятно чувствительной к любому его прикосновению.

Руслан медленно разворачивает ее к себе лицом, внимательно и пристально вглядывается, ловя ее затуманенный взгляд. Убирает выпавшую прядь волос с лица, чтобы наклонится и подарить второй легкий поцелуй, уже в губы. Одним касанием целует и чуть отстраняется, чтобы ответить:

— Я счастлив, что ты хозяйничаешь на нашей кухне.

У Зины чуть не подкосились ноги, когда он сказал «на нашей кухне». Это лучшая замена их тайного кодового слова «ничего не изменилось». Искренне сказанные друг другу "мелочи" имеют гораздо больший эффект, чем громкие пафосные заверения.

Руслан проснулся, как только Зина начала выбираться и его объятий. Сон, даже бывшего разведчика весьма чуткий. Сработавший однажды инстинкт выживания в страшные минуты ожидания смерти, потом срастается с тобой навсегда.

Хотел ее удержать, немного вместе поваляться в кровати с утра, но эта весьма предприимчивая хитрюшка подсунула ему подушку вместо себя. Он, притворившись спящим, уткнулся в подушку, наполненную ее ароматами. Все-таки нормальный человеческий сон, которого ему в последние дни катастрофически не хватало, благотворно влияет на человека. Особенно, если рядом любимая спит.

Он просыпался ночью, два раза. Первый раз она что-то искала в телефоне, видимо, очень важную информацию ей нужно было узнать после трех ночи. Не стал ее дергать. Она рядом, прижимается к нему и сосредоточенно сопит, что-то набирая на мобильном. Надеялся, что она не выясняет у «гугла», как устроить ему еще одну ловушку из соблазнения.

Второй раз проснулся, почувствовав пустоту, это они с Зиной во сне откатились по большой кровати друг от друга. Быстрее подтянул ее обратно в свои объятия. Нельзя терять и минуты от времени, что они проводят вместе, даже во сне. И снова заснул, растянув губы в счастливой улыбке.

Здоровые реакции мужского организма утром, вкупе с близостью и умопомрачительными запахами любимой девушки, сейчас сильно "давили" на мозг, который отчаянно сопротивлялся, но всегда проигрывал в неравной битве желания и разума.

У него был только одно единственное железное обоснование, не послать к чертям свои принципы, и позволить себе то, чего хотел и ждал больше все на свете. Близости с ней, не знающей ограничений. Он обещал, он дал слово, и не собирался его нарушать, даже если никто не узнает.

Руслан, прислушиваясь к звукам в квартире на его этаже, дождался, когда Зина переместится на кухню, и только тогда позволил себе встать. Сначала душ, побриться, а потом он должен реабилитироваться перед Зиночкой за вчерашнее.

"Реабилитацию" он представлял себе несколько иной, более целомудренной, поцеловать в щечку и сказать, как любит ее. Вчера он был взвинчен, разозлился после разговора с Владом. Надо признать, приревновал, хотя понимал, что глупо. У Влада на данном этапе жизни имелась любимая девушка, и он бы не посмел в сторону Зины никаких подозрительных действий.

Но какого лешего он пишет ей в социальной сети? С чего бы ему поздравлять Зину, он три раза от силы её видел? Но во все встречи пытался её ненавязчиво обаять. А Руслан, не обладая врожденной харизмой Влада, всегда будет ему проигрывать. Но знал, как легко, почти неосознанно поддаются чарам Влада девушки всех возрастов и сословий.

Все девушки света Руслану были абсолютно безразличны, а даже самый малый знак внимания в сторону Зины от любого мужчины он воспринимал непримиримо и ревностно. В нем постоянно боролся недремлющий собственник и «мужчина разумный», если такой возможен в природе.

Что, Руслану придется принять еще одного "друга" в жизни Зины? Как будто ему не хватало "выноса мозга" от Кости, теряющего иногда границы допустимого. Но с его присутствием в их с Зиной жизни он вынужден тупо смириться. Лешкин сын имел особые неоспоримые привилегии. Руслан не признается Зине, но злостно мечтал, чтобы они с Костей были менее "дружны", и нахальный отрок нейтрализовался с его личной территории и не лез, куда не просят.

Но как сейчас устоять, когда она кухне колдует возле плиты в его футболке, которая заканчивалась на линии ее трусиков, во всей красе демонстрируя обалденно стройные ноги? А что делать с завораживающими покачиваниями бедер в такт музыке? Не смотреть, глаза себе выколоть?

Ровно одну минуту он позволил себе полюбоваться ей, мечтательно представляя, что скоро она каждое утро будет хозяйничать на кухне. Он тихо подошел сзади и потянулся к ней. Против воли разума, его непослушные руки прикасались к ней, желая снять футболку и провести ладонью по чувствительной нежной коже. Он не может удержать свое возбуждение под контролем, чтобы не пугать и не провоцировать ее.

Разворачивает к себе, чтобы вполне целомудренно прикоснуться к ее губам. Но его благие намерения сдувает, как ветром, когда он в ответ чувствует ее изменения в запахе. Она стоит и ждет от него действий, а его накрывает оглушительным ароматом ее ответного возбуждения. Настоящим, каким может осчастливить любимая женщина. Молчаливым сигналом подтверждая физиологическую готовность принадлежать своему мужчине.

Руслан абсолютно ясно понимает, чего хочет от нее, прямо сейчас и здесь. И так же ясно осознает, что не должен этого делать. И где найти силы бороться с нереальным искушением?

— Я твой вечный должник. — сильно охрипшим от возбуждения голосом признается он.

— Да? И что ты мне должен? — у нее не менее осипший взволнованный голос. Кажется, она до конца не осознала его признание, просто повторила за ним вопрос.

Он должен ей сказать все, что накипело внутри за это время. Как она ему нужна, как бесконечно дорога. У них всегда не хватает времени друг на друга, но она должна знать, что любима, что каждую свободную минуту он готов посвятить ей, исправляя все свои невольно допущенные косяки.

— Тысячу поцелуев, сотни свиданий. Вот, что я должен тебе и много еще чего.

Признался он, не выпуская ее из своих объятий. Руки гладили ее волосы, спускаясь ниже, обводя контур плеч. Ладони торопливо ищут край ее футболки, чтобы поднять ее и прикоснуться к обнаженной коже спины. Жадные руки позволяют себе опускаться еще ниже спины, чтобы обхватить ее сильно и прижать к себе. Почувствовать ее притиснутой к себе всем телом.

— Все, что должно быть у любой девушки, перед тем, как её возьмут в жены. Ходить с тобой в кино и целоваться на последнем ряду.

— Руслан… Ты не будешь целоваться в последнем ряду, в кино…

Неуверенно протянула она, положив ему руки на грудь, где под ее ладонью учащенно билось его сумасшедшее влюбленное сердце.

— Я не знаю, может, надо попробовать? Через месяц нас заставят целоваться весь день, при всем честном народе.

— Ну, это другое совсем. — смущенно улыбнулась она, предложив. — Можем, притвориться?

— Я не могу притворяться, когда целую тебя. Так что день мучений нам обеспечен. Для этого свадьбы и играют, чтобы замучить молодоженов.

— По-твоему звучит, что гости свадьбы — это натуральные садисты, что не знают пощады. — рассмеялась тихо Зина, видимо, представив, через какое испытание им придется пройти.

— Так и есть. Изверги. — рассмеялся он в ответ, немного расслабляясь.

Руслан, подхватив Зину, посадил на край кухонного стола, протиснувшись между ее ног. Обхватил ее лицо ладонями и быстро зашептал, словно боялся не успеть сказать ей всего:

— Послушай меня, милая. У нас так мало времени, чтобы быть вместе. Это моя вина. Я лишил тебя всего этого, нормального ухаживания, свиданий. И ничего особо не могу изменить сейчас. Меньше работы у меня не будет. И другой работы не будет. А мужчина должен впахивать, как проклятый, чтобы обеспечивать семью. Это закон, по которому я живу. Я другим не буду.

— Руслан, я ничего не требую от тебя. Я все понимаю…

Тут же откликнулась она, не сводя с него пристального взгляда, полного надежды и любви, безграничной веры в него, что сейчас выворачивал у него внутри всю душу, заставляя быть еще более откровенным с ней.

— Я знаю, и ценю ещё больше за это, если возможно, ценить и любить тебя больше. Ты же знаешь, у отца есть небольшой бизнес, родные помогают так, что заменяют меня во всем для моих же детей. Но по-другому я не смогу, сидеть дома и выпрашивать денег у отца. Я должен работать, чтобы у тебя было все. И у наших детей, что есть уже сейчас и что будут потом.

— Руслан…

Она не нашлась, что ответить. Но он видел, как ее глаза наполнялись слезами. Он впервые своих детей назвал общими, абсолютно уверенный, что так и будет. Вырывалось случайно, но он не жалел, что так сказал. Лучшей мамы, чем Зина он и не желал их двоим детям. И не будет искать, или Зина или никто.

Когда она отучится в институте, и будет готова, у них появятся и свои дети. Он очень хотел совместных с ней детей, представляя, как она укачивает их младенца, сына или дочку, не сбегая от материнских обязанностей, как Нора в свое время. Вот, не к добру вспомнил о бывшей жене.

Руслан вытер ее слезы, проведя осторожно пальцем по уголкам глаз.

— Ничего не говори. Я обещаю, что не заставлю тебя сидеть дома, захочешь работать, будешь работать, когда отучишься. Захочешь, будешь дома сидеть. У тебя будет выбор.

Зина в ответ кивнула, взволнованно ловя каждое его слово.

— Но я не хочу, чтобы ты даже на миг задумалась, что у нас нет денег, чтобы купить еды или чем ты будешь кормить семью. В начале девяностых, я видел, как тяжело было отцу…

Он на секунду замялся, с эхом застарелого неприятия вспоминая те темные времена для каждой семьи в стране, когда все в один миг потеряли стабильную жизнь и уверенность в будущем.

— В то время мама бегала по бесконечным подработками с учениками. И мыла полы, чтобы принести домой лишнюю копейку. Я не хочу этого для тебя. У нас все будет по-другому. Я буду все время занят, работать, чтобы прокормить нас, но каждую свободную минуту я буду тратить на детей и тебя.

— О большем я тебя и не попрошу.

Шепотом пообещала ему растроганная до глубины души Зина, перехватывая ладонь Руслана и целуя его руки в знак признательности. Он не ожидал от нее такого жеста. Еще больше убеждаясь, что не ошибся, когда четыре года назад заметил в юной девочке подростке свою единственную судьбу.

— Милая, я не самый весёлый, интересный или забавный парень на свете. Не мечта всех девчонок на свете. Я скорее буду молчаливый и часто раздраженный от всяких рабочих неурядиц. Но я обещаю, что буду верным тебе мужем, другом и любовником. Просто верь мне и говори обо всем, не скрывай ничего. Не обманывай даже по мелочам.

— Обещаю! — горячим шепотом ему в губы отозвалась она, зараженная его лихорадочными откровениями. — Обещаю быть только твоей. Я все сделаю для тебя, для нашей семьи. Ради тебя я готова на все!

— Ты же знаешь, что я не сильно прихотливый в быту, мне по большому счету безразлично, что есть и где спать, но я предпочту комфорт, если могу его обеспечить нам. Выполню любой твой каприз. Разумный каприз.

Уточнил он, надеясь, что запросы Зины будет ему по силам выполнить.

— Но я не могу обещать тебе роскошной жизни в золоте, королевских балов и гламурной светской жизни. Я не люблю бестолковых вечеринок, кроме встреч с друзьями. Не хожу по ночным клубам.

— Мне этого и не нужно. — поспешила возразить Зина. — Клубы и вечеринки…

— Но обещаю, что не буду обижать тебя. Никогда специально. Если ты чего-то не хочешь, но чего хочу я, скажи мне. Лучше так, чем врать.

— Обещаю тебе! Я хочу того же, что и ты. Все того, что ты сейчас говоришь.

— А больше всего на свете, я просто хочу жить с тобой.

Признался он, выдохнув. Надеялся, что не испугал Зину своей невольной исповедью. Кажется, он «наговорился» за все месяцы, что они были далеко друг от друга. Все-таки, по телефону так не поговоришь, глядя друг другу в глаза, когда не соврешь и не обманешь.

— Хочу простого счастья с тобой, просыпаться вместе с тобой по утрам, приходить с работы, а дома ты меня ждешь. Обнимешь и целуешь, прогоняя прочь все тревоги.

— Руслан, я потрясена и люблю тебя еще больше, если это возможно… — торопилась признаться Зина, обнимая его и поспешно зацеловывая лицо. — Не каждый мужчина скажет, как ты сейчас…

— Но и не каждой девушке это все хочется говорить.

Обоснованно возразил он. Безразлично, что там говорят другие мужчины своим любимым, у них с Зиной своя история, и он хотел быть с ней максимально откровенным.

— Если честно, я не знаю, где набраться терпения, чтобы дожить до нашей свадьбы. Я бы забрал тебя сейчас к себе и не отпускал.

— Я тоже не знаю, где живет это «терпение» для нас. — согласилась Зина, не переставая покрывать его лицо легкими поспешным поцелуями. — Оно спряталось от нас. Его бесполезно искать. Я буду очень ждать, когда наступит тот день, когда мы сможем просто жить вместе.

— Знаешь, я не уверен, что через месяц, при всех гостях смогу повторить все, что сказал тебе сейчас. Пусть это будут мои свадебные клятвы. За этот месяц ничего не изменится.

— Не важно, когда ты сказал свои главные слова, сейчас или через месяц, важнее быть услышанным. Руслан, я тебя услышала.

Руслан удивленно заморгал, не в состоянии скрыть своего восхищения любимой. Юная и мудрая, редкое сочетание в современном мире. Его милую невесту иногда заносит, но она умеет во время останавливаться. Она способна слушать и понимать. Какое-то невероятно чудо встретить человека на одной волне с тобой.

— Я должен тебе больше, чем обещал. Наверное, мне никогда не расплатиться с тобой.

— Но один долг ты можешь начать возвращать сейчас. — ласково возразила ему Зина, и он заметил легкое лукавство в ее взгляде.

— Какой из? — уточнил он, догадываясь, о чем она попросит. Она просто опередила его на несколько мгновений, он и сам собирался начать возвращать ей долги и упущенные возможности.

— Тот, который из тысячи. И тогда у тебя останется девятьсот девяносто девять поцелуев. Не знаю, хватит ли нам надолго этих долгов?

— Да, мой первый возращенный долг тебе…

Он наклонил лицо к Зине, чтобы поцеловать ее по-настоящему, впервые за это чудесное утро.