Глава 9

В некоторых случаях родители хуже чумы и демонов Хеля, или что там наведалось в гости в Брекен? Увы, узнать это мне предстояло с запозданием, потому как меня саму почтил вниманием отец. Как я и предполагала, он надумал лично проконтролировать блудную дочь, потому как очередного позора репутация семьи бы не пережила.

– Где ты ходишь? – налетел на меня в холле родитель, будто я опоздала на добрых два часа.

На самом деле до ужина времени оставалось достаточно. Я нарочно тащилась обратно нога за ногу, но городок оказался слишком мало, чтобы растянуть прогулку до завтрашнего утра. Может, явившееся в Брекен существо сжалится и заберет с собой Ричарда? Я бы не возражала, даже затолкать в портал помогла.

Фыркнула в ответ:

– Я работаю, между прочим.

И потопала наверх, в свою комнату.

– Скоро мы исправим это недоразумение, – пообещал отец.

Я бы исправила другое: мою помолвку, но скромно промолчала. Сейчас я пай-девочка, нельзя, чтобы родитель заподозрил неладное.

Планом «изведи Ричарда и живи счастливо» я озаботилась заблаговременно, благо Эрик, несмотря на весь свой энтузиазм и горячее желание сотворить из нас образцовую контору, явился руководить лишь к полудню. Утро я провела с пользой – за чтением. Безусловно, лучше бы побеседовала с местным врачом, расспросила о признаках безумия, но тогда бы сбылась батюшкина мечта, к работе меня и близко не подпустили. Пришлось действовать хитро – с помощью художественной литературы.

Все же образование – это не только диплом в рамочке. К примеру, мне оно помогло вспомнить название романа, которому предстояло стать настольным пособием начинающей сумасшедшей.

Нормальные читатели сочувствовали герою и героине, я же с воодушевлением читала о его чокнутой жене.

Роман популярный, не новый, достать его в лавке не составило труда. Чего не скажешь о выбранной роли. Прежде я и подумать не могла, что сойти с ума – так сложно. Особенно, если на самом деле остаешься в здравом рассудке.

Отец увязался следом. Он не собирался бросать подготовку судьбоносного события на самотек. Право, неужели папочка так уверен в обаянии Ричарда? Или надеется пробудить во мне совесть? Увы, я уродилась на редкость эгоистичной и покрывалась сыпью при слове «самопожертвование».

– Мне не нравится твое поведение, Джейн.

Пока я прикидывала, чтобы надеть (будто в моем распоряжении десятки вариантов!), отец пристроился на единственном стуле и с брезгливой гримасой осмотрелся.

– И комната эта тоже не нравится, – помолчав, добавил он.

Мне тоже, но выбора нет. Ричарда как альтернативу я не рассматриваю.

– И? – в некоторых случаях я предпочитала отвечать вопросом на вопрос.

– Перестань строить глазки Эрику Арену. Я видел вас вместе.

Отец произнес это так… Словом, будто видел совсем другое, от которого рождались дети.

– И что же вы видели? – на всякий случай уточнила я и бросила сумку на пол.

Тяжелая-то какая, будто не яйцо, а обломок скалы! Надо бы занести его в контору, презентовать Рональду. Ладно, завтра сделаю, сегодня не успела. Или не сделаю, оставлю себе. Сколько же яичниц можно приготовить из моей находки! С моим финансовым положением грешно отказываться от дармовых продуктов.

– Это его?

Палец отца ткнул в выглядывавшее из сумки яйцо.

Сделав вид, будто не понимаю, пожала плечами.

– Понятия не имею. Может, и вовсе ее.

– Выброси! – категорично потребовал родитель. – И впредь не таскай домой всякую гадость! Для этого существуют другие.

– Менее знатные, я полагаю.

А на вопрос про Эрика не ответил… Ну да, потому что ответить-то нечего, мы даже за руку не держались.

– Именно. А насчет Арена-младшего я серьезно. Остановись, пока все не зашло слишком далеко!

– Не беспокойтесь, – заверила я, наконец определившись с вечерним образом, – на этот раз никто не пострадает.

– Никто, кроме тебя. – Отец деликатно отвернулся, так что впредь я общалась с его затылком. – Пойми, лорд Арен-старший никогда не одобрит ваших отношений, да и сам Эрик рассчитывает на необременительную интрижку. Я желаю тебе добра, дочка, и, если потребуется, причиню его насильно.

Последнего я и опасалась.

– Тоже мне новость! Вы терпеть не можете Эрика.

Зайдя за ширму, я ополоснула в тазу лицо и грудь, разделась до корсета. Снять бы его!.. Но надо, наоборот, затянуть еще туже, чтобы придать телу неестественную бледность и худобу. Свобода требует жертв. Главное, чтобы она не закончилась обмороком. Да и ребра мне пока еще дороги, хотелось бы сохранить полный комплект.

– Ты юна и глупа.

Закатила глаза. Начинается!

– Именно так, Джейн, упрямство застит тебе глаза, иначе ты давно бы поняла, что Эрик Арен не про твою честь. Или ты планировала окончательно растоптать имя Фемморов, превратиться… Нет, мне даже слово это произнести стыдно!

Судя по скрипу половиц, отец поднялся. Прекрасно, может и вовсе уйти, если не умеет обращаться с крючками и петельками.

– Ты не станешь любовницей Эрика Арена. И точка!

Ошибаешься, папа, запятая.

– А я и не собиралась ей становиться.

Пыхтя, кое-как затянула корсет и стащила с ширмы платье. Отказывать – так с музыкой! Тьфу, с декольте.

– Он не женится на тебе, – продолжал упорствовать родитель.

– Это мы еще посмотрим! – фыркнув, поправила грудь.

То ли я поправилась, то ли уже вошла в роль любовницы – сдается, прежде вырез был мельче. Наверняка Эрик тайком пролез в комнату и поработал ножницами. Надо же оправдать темные пророчества отца, наставить меня на путь истинный? Да и не соблазнять же скромницу в глухих платьях?

– Несносная девчонка! – Родитель в сердцах ударил по столу. – Хоть немного подумай о своей семье! Ты хочешь пустить нас по миру, хочешь смерти своей матери от разрыва сердца?

– Эээ… Нет.

Осторожно выглянула из-за ширмы.

Отец был мрачнее тучи. И зол как все обители Хеля вместе взятые. Даже когда я сбежала в Каунт, он и то держался, гневался, как положено аристократу, а тут… Бедная чайная ложка восстановлению не подлежала, батюшка умудрился ее согнуть. Урок тебе, Джейн, впредь не ленись и сразу уноси посуду на кухню.

– Тогда забудь об Арене. Тем более у него уже есть невеста.

Слова отца подействовали как ведро холодной воды. Окончательно позабыв о хороших манерах, я, раскрыв рот, в изумлении уставилась на него.

Эрик помолвлен? Не может быть! Он обязательно бы сказал, отец все выдумал!

– Врете! – отмерев, смело двинулась в атаку, как была, в неглиже и с кулаками.

– Спроси у него сама, – криво усмехнулся батюшка и строго приказал: – Прикройся! Провинция дурно на тебя влияет, дома ты не позволяла себе подобного. Даже твоя мать в моем присутствии…

Знаю, знаю, тем удивительнее, что в аристократических семьях рождались дети. Если следовать этикету от и до, шансы на их появление равны нулю.

А с Эриком я поговорю, выясню, что кроется за его приездом в Брекен. Если действительно другая женщина… Хотя почему бы не свести ее с Ричардом? Счастливые к счастливым, брошенные к брошенным. В том, что Эрик не питал любви к невесте, если она вообще существовала, даже не сомневалась. Раз так, тревожиться не о чем. Хотя бы потому, что я тоже не влюблена в Эрика. Ни капельки!

Выпустив пар и немного успокоившись, продолжила подготовку к операции «Отвадить жениха». Отец придирчиво следил за каждым моим шагом и, кажется, остался доволен результатом:

– Ну вот, теперь ты похожа на леди!

Из зеркала смотрел невинный цветочек, этакая полевая ромашка, которая собиралась обернуться коварной мухоловкой. Не мудрствуя лукаво, я надела розовое бальное платье – самый девчачий цвет. Волосы распустила, губы чуть тронула медовым бальзамом, чтобы блестели. Даже надушилась – из прошлой жизни у меня остался аромат жимолости на дне флакончика. Я берегла его для торжественных случаев, будем считать, сегодня один из них – почетные проводы жениха.

– Мне нужен этот брак, – в который раз повторил отец и протянул мне бархатный футляр.

– Что это?

Подозрительно покосилась на бархатный прямоугольник, до поры оставив при себе возражения по поводу замужества.

– Колье твоей матери. Надень! Я не могу допустить, чтобы моя дочь выглядела как замухрышка.

Тогда туфельки лучше прятать под юбками. Я не стала надевать бальные, осталась в тех же, в которых бегала по полям.

– С чего вдруг маменьке разбрасываться драгоценностями?

Предположения были, но хотелось послушать папеньку.

– Это свадебный подарок, – не моргнув глазом, ответил родитель и застегнул на моей шее замочек жемчужного ожерелья.

Оно было очень красиво, вдобавок давно мне нравилось, но не настолько, чтобы сказать «да» первому встречному.

– Право, еще слишком рано, – я тщательно подбирала слова, чтобы не спровоцировать очередную ссору, – еще ничего не решено…

– Сегодня решится, – без тени сомнения заверил отец.

В некотором смысле он прав, хотя рассчитывал на другой исход.

Бережно коснулась жемчужин. Они достались матушке от бабушки. Сколько себя помню, она надевала их на каждый бал и вот теперь так легко рассталась…

Подкуп. Слово упрямо вертелось в голове вместе с другим – «ловушка». Испробовав кнут, отец переключился на пряник. Сначала эти разговоры о любви к родным, теперь жемчуг… Поневоле задумаешься, что брак с Олбани – нечто большее, чем просто брак. Отец напоминал утопающего: умрет, но не выпустит доску под названием «брачный договор».

Но почему именно я? Доротея тоже не замужем. Я, как честная младшая сестра, не стала бы перебегать ей дорожку, от души пожелала бы счастья с Ричардом Олбани. Положим, на лицо она не такая хорошенькая, зато репутация кристальная. Подумаешь, маленько старовата – так женихи пошли разборчивые. Сестренка бы никому не отказала, прилагался бы к предложению руки и сердца титул, земли или должность. Хотя бы что-то из этого.

Опять же на нашей семье свет клином не сошелся, нашлась бы сердобольная, которая отогрела и вывела Ричарда в люди. Кстати, о людях…

– А почему лорд Олбани не заехал с тобой к леди Гиней? Там бы и познакомились. Танцы сближают.

Отец отвел глаза.

– Он слишком устал с дороги и посчитал это неуместным.

Угу, зато запыленный, обляпанный грязью папочка – самое то на чужом празднике жизни. Темните, ох, темните!

– Он косой? Одноглазый?

Существовала же причина, по которой Ричард избрал путь затворника? Что логичнее – завести светскую беседу за чашечкой утреннего кофе, но жених упорно прятался в своем номере. Я прислушивалась: тихо. Отец вечно ходил, бурчал, скрипел половицами, а этот словно умер. Ричард занимал комнату в конце коридора, ту самую, в которой некогда обитал еще один молчальник. Жаль, они разминулись, а то бы наверняка подружились.

– Джейн! – возмущенно одернул меня отец.

– Что – Джейн? – капризно передразнила я.

– Ничего, – тут же стушевался родитель и мельком глянул на карманные часы. – Тебе пора.

Смирившись с неизбежным, тяжко вздохнула:

– И куда?

В глубине души теплилась слабая надежда, что ради будущей невесты Ричард изменит своим принципам, хотя бы спустится вниз, в обеденный зал, а то и выберется в местную таверну, но увы! Меня ожидал компрометирующий ужин наедине с мужчиной, который в моей среде мог завершиться только свадьбой. Однако я собиралась сломать традицию и выйти из номера Ричарда незамужней девушкой.

Ладно, от судьбы не сбежишь. Полюбуемся на чудо природы.

Жених караулил меня на пороге комнаты и сразу взял в оборот, окружил заботой. Позвольте поцеловать вам ручку, отодвинуть стул. Вот вода с розовыми лепестками, можете ополоснуть ладони. Безумно рад с вами познакомиться – и это с невестой, которая от него сбежала! Однако на этом странности Ричарда не заканчивались. Он оказался… нормальным. Да, не смейтесь, я ожидала увидеть урода, а не обаятельного мужчину. Приятное овальное лицо, умные карие глаза, темные, модно подстриженные волосы. Гладко выбрит, надушен, без горба – ведьмин котел, почему этот мужчина до сих пор не женат! Подумала и спросила, прямо в лоб, потому что не собиралась кокетничать и жеманничать.

– Так вышло, – мягко улыбнулся Ричард и налил мне вина. – Все не складывалось. Сначала казалось: еще успею, а потом возраст… Я мужчина, поэтому могу смело говорить на такие темы. Когда мне минуло тридцать, обеспокоенный отец взял дело в свои руки и выбрал вас. Так что в некотором роде, – он рассмеялся, – мы коллеги по несчастью. Я в курсе, что вы не желаете становиться Олбани.

Щеки покраснели. Стало стыдно. Выходит, его использовали точно так же, как меня.

– Родители иногда бывают настойчивы, перегибают палку, особенно когда речь идет о будущем их детей, – тем же доверительным тоном продолжал Ричард. – Вы согласны?

Решительно все шло не по плану. Я должна была спорить, а не соглашаться с ним! Он обязан был быть настойчивым, гадким, утираться скатертью вместо платка, но передо мной сидел воспитанный, образованный мужчина без недостатков. Ричард даже соблазнить меня не пытался! Вел себя естественно, по первому требованию накладывал то одного, то другого. Он действительно такой или притворяется?

– Послушайте, – я со звоном опустила вилку на тарелку и придала лицу, как надеялась, убийственное выражение, – можете не стараться. К чему вся эта галантность?

Ричард пожал плечами.

– Я не притворяюсь. Вы мне действительно понравились. Или это запрещено?

Очередная улыбка тронула его губы. Она искушала, заманивала в брачные сети. Тяжело изображать сумасшедшую, когда тобой восхищаются. Ричард умудрялся делать комплименты так, что они не казались вымученными. И, чем окончательно пробил брешь в моей обороне, он не настаивал на свадьбе, наоборот, советовал обождать.

– Я против насилия. Мы совсем не знаем друга, не вижу причин для спешки. Вдруг с вашей стороны не возникнет симпатии? Я не желаю тешить гордость батюшки ценой вашего счастья. Именно поэтому не прошу многого – всего лишь шанса завоевать ваше расположение.

Ричард с надеждой посмотрел на меня. Я колебалась. Выпитый для храбрости бокал вина не помог – ответить решительным отказом не получалось. Приходилось отчаянно тянуть время, цепляться за любую возможность уличить Ричарда в корысти.

– Это вам тоже батюшка велел? – Указала на богато уставленный стол.

Еду явно привезли издалека, из какого-то ресторана. Серебряная посуда, устрицы, фрикасе… Вино тоже дорогое, в Брекене такого в глаза не видели. Здесь люди питались просто, но сытно, устроенный же Ричардом удин услаждал вкус и берег фигуру.

– Что именно? – Он сделал вид, что не понял.

– Проложить путь к сердцу женщины через желудок.

Следовало заявить, что я не голодна или изобразить припадок, как и собиралась изначально, но жалко было еды. Скинуть такое на пол, так и не попробовав… Оказывается, я жутко соскучилась по некоторых вещам!

– Боюсь, – смутился Ричард, – дело в моем собственном желудке. Он не справлялся с местной пищей. Вот я и подумал, что ваш… тоже.

Вот и разгадка, Джейн! Ты выдумала невесть что, а Ричард страдал банальным расстройством. Какие уж там визиты и светские разговоры, когда в животе крутит?

– О, да, – рассмеялась в ответ, чтобы сгладить неловкость, – тут обожают жирное!

– Тогда нам обоим нужно воспользоваться шансом поесть без вреда для здоровья. Попробуйте вон ту рыбу. Ее доставили из Ории.

Золотой, однако, выдался ужин! Но рыба действительно выглядела аппетитно, и я протянула тарелку, чтобы получить кусочек. И тут заметила странное. Нахмурившись, я пристально изучила руку Ричарда. Вроде, рука как рука, но, если приглядеться… Так и есть, бокал, тарелки, даже вилки отбрасывали тень, а она нет. Моргнув, проверила еще раз и убедилась: показалось.

– Уфф, привидится же такое! – чуть слышно пробормотала я, успокоившись.

Просто переутомилась. Если дальше так пойдет, начну видеть хороводы фейри.

– Все в порядке? – заботливо поинтересовался Ричард. – Вы на миг напряглись, побледнели…

Он привстал, и, поддавшись наваждению, я вновь проверила, на месте ли тень. Имелась. Кто бы сомневался, Джейн!

– Да, спасибо, всего лишь легкая дурнота. Лорд Арен-младший крайне требователен к подчиненным, с утра ничего не ела, – я сопроводила ложь обворожительной улыбкой.

Ну вот, я уже кокетничаю с Ричардом! Надо срочно заканчивать, Джейн, если тебе не нравится фамилия Олбани.

– Тогда вам просто необходимо расслабиться. Забудем на время о работе и желаниях наших семей. Расскажите мне о себе. Что угодно, любую чушь. Взамен обещаю поделиться самыми постыдными страницами собственной жизни.

Искуситель добился своего, крепость пала. Кусок за куском, глоток за глотком, и вот я уже запросто, словно со старым приятелем, болтала с Ричардом. Казалось, ему было интересно абсолютно все, любая мелочь. Этим он и подкупал. Родители и сестры неизменно отмахивались, когда я лезла к ним «со всякими глупостями», Ричард же впитывал мои слова как губка. Правда, несмотря на всю доброжелательность и словоохотливость, о себе он говорил мало, обо всем и ни о чем, старательно обходил тему образования и личной жизни. Ну да его право. Я тоже сердечными тайнами не делилась, дипломом в нос не тыкала.

Словом, ужин прошел в теплой, дружеской обстановке. Я даже обещала как-нибудь погулять с Ричардом, познакомить с местным обществом, но прежде, о чем ему знать не полагалось, провести разъяснительную работу с брекенскими свахами. Надеюсь, они не упустят жирный кусок в виде младшего сына виконта. С чистой совестью верну маме ожерелье, разведу руками перед отцом. Мол, что могла, мужчины те еще ветреники!