ГЛАВА 26

Мы встретились с ней во дворце на следующее утро. Я попыталась обойти её, но Давия заслонила мне дорогу.

– Здравствуй, Райхана, – улыбнулась, а сопровождавшая её женщина хмыкнула.

– Здравствуй, – ответила на её приветствие и попыталась обойти ещё раз.

– Теперь ты не одна здесь, я тоже буду жить в резиденции. Мы. Я и наш с эмиром наследник. Ты рада? – её змеиная улыбка пугает меня. Сколько же ненависти в этой молодой женщине. Да она готова мне в глотку вцепиться. Так и сделала бы, если бы знала, что ей за это ничего не будет.

– Мне всё равно, – ответила, посмотрев ей в глаза. – Абсолютно.

– Ложь. Ты лживая, мерзкая девка. Но это даже хорошо. Однажды эмиру надоест твоё враньё, и он сам от тебя избавится. Мне даже не придётся прикладывать к этому руку.

Теперь уже усмехнулась я.

– Ты бы с удовольствием приложила свою руку. Только не можешь этого сделать, иначе эмир снова оттолкнёт тебя, как уже было ранее. И угроз твоих я не боюсь. Сосредоточься, пожалуйста, на своей беременности.

Обойти её всё же удалось. А вот остаться к этому разговору равнодушной – нет.

Мне никогда не принять этот мир. И не изменить, хоть я и пытаюсь. Но делить Халима я не смогу. Да, мы договорились, что я буду играть с ним в любовь, но для меня это уже не игра…

Мысленно бью себя по щекам, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Улыбаюсь, когда вхожу в детскую. Няня уже держит Амира на руках, а он радостно размахивает ручками. Совсем маленький, но уже способен на эмоции…

– Иди ко мне, – говорю ему по-русски, забирая из рук няни. Целую в смуглую, пухлую щечку, прижимая кроху к себе так сильно, насколько возможно обнять малыша. – Мой маленький, мой хороший. Славный мальчик мой, – не жадничая, делюсь лаской и материнскими чувствами с самым дорогим мне комочком. – Я так соскучилась по тебе. Выйди, – прошу няню, и та, склонив голову, выходит из детской. – Ну что, проголодался?

*****

Если бы Давия могла, она бы удавила эту русскую. Уничтожила, растоптала бы. Разобрала бы ей лицо, да так, чтобы больше ни один мужчина на нее не взглянул.

Отравить. Хотелось её отравить. Только в этом случае её, Давию, обвинять первой. В любом случае, в любом из вариантов, первой под подозрение попадает она.

Когда верная служанка принесла ей весть о том, что русская сбежала, Давия не могла нарадоваться. Сначала, правда, побоялась, что Халим бросится за ней и привезёт обратно. Но этого не случилось, и Давия расцвела от счастья. Самая большая проблема была устранена.

Тогда же она и бросилась спасать Халима. Вернее, его любовь к ней. Ну или то, что было вместо любви. Ведь он никогда так не сходил с ума по Давии. Вся любовь, вся страсть, всё это доставалось ей. Этой русской шармуте.

Давии удалось вонзить когти в этот дворец и расположить к себе Халима. Ей даже удалось провернуть всё с беременностью.

Конечно, возвращение русской сильно ударило по ней. Потому что Халим больше не звал к себе шлюх, а снова начал ходить к сучке и теперь Давии было ещё труднее попасть в его постель.

А ещё, у русской в рукаве был козырь. Она умудрилась сбежать от Халима беременной и родить там сына. Наследника, которого уже сейчас жутко боялась Давия. Она бы придушила его подушкой еще в первую ночь. Но это было бы слишком очевидно. Халим убил бы её своими руками.

Он слишком быстро полюбил это маленькое, вечно скулящее создание. Давия же, увидев ребёнка, вздрогнула и попятилась от него. У ребёнка глаза точь-в-точь, как у его матери. Такие же светлые и большие. Ими они и околдовали эмира. Шармута и её отродье.

Теперь же и у Давии появилась возможность победить. Разумеется, если родится мальчик. Только бы не девчонка, от них толку никакого.

Узнав, что эмир снова ночевал у русской, она стиснула челюсти и раздавила в руке стакан с водой. Айше тут же бросилась перевязывать рану на ладони, однако, Давия выдернула руку из её, зло зашипела на Айше.

– У неё опять всю ночь провёл! Слышишь меня? Простил её!

– Успокойся, моя госпожа. Ещё ни разу твоя Айше не ошибалась. Так не будет вечно. Однажды шармута получит своё. А по поводу её ребёнка не переживай. Ты родишь прекрасного мальчика, я это чувствую. И тогда бороться будут уже не матери, а их сыновья. И наш мальчик победит. Вот увидишь.