ГЛАВА 34

– Ты, наверное, часто бывал в других странах. Расскажешь, где тебе понравилось? – спросила, лаская пальцами его плечо. Прижалась к нему губами и вдохнула давно полюбившийся запах.

– Да, я много где бывал. Но лучше своей страны, своего города не встречал мест. А почему ты спрашиваешь? – его большая рука легла на мою спину, прошлась по ней ласковым движением.

– Знаешь, я тут подумала… Мы могли бы с тобой съездить куда-нибудь. Я никогда не бывала нигде, кроме Эль-Хаджа.

– И куда ты хочешь?

– Куда-нибудь на остров, где солнце и много воды. Мы могли бы взять с собой Амира и хоть немного побыть настоящей семьёй. Без этих стен, без Давии по соседству. Хоть немного. Ты мог бы отложить свои дела?

Халим задумался, но отвечать не торопился, а я, коснувшись губами его груди, закрыла глаза.

– Прошу тебя…

– Хорошо. Я подумаю, Райхана, – ответил резковато, заставляя меня отстраниться.

С того дня прошло почти две недели. Я всё так же ночевала в спальне Халима, а он бывал со мной через день. И мне почему-то становилось всё больнее. Присутствие в нашей жизни Давии меня злило и пугало. Я знала, что она не смирится. Как не смирюсь и я. Иногда мы встречались в длинных коридорах резиденции, и она смотрела на моего сына с такой же ненавистью, как и на меня. Эта женщина способна на всё, я даже не сомневалась. Как способна и я, лишь бы избавиться от угрозы в её лице.

Очередной вечер и сегодня, кажется, моя очередь. Я раздеваюсь и как обычно ложусь спать на его кровати. Закрываю глаза и с грохочущим сердцем в груди слышу, как отворяется дверь.

Делаю вид, что сплю, даже когда он раздевается и ложится рядом. Запускает руку под мою маечку, сжимает ладонью грудь и тихо шепчет на ухо:

– Ты ждала меня, маленькая Райхана?

– Нет. Не ждала. Я хочу спать, – веду плечом, силясь избавиться от его рук. – И у меня сильно болит голова.

– Вот как? Тогда может я схожу к Давии? У неё с головой всё нормально, – слышу насмешку в его тоне и так хочется повернуться, чтобы врезать ему по лицу. Разумеется, этого делать я не стану.

– Сходи. Она будет тебе рада, как бы сильно ты её не унижал. А я пас. Больше не стану играть в любовь, чтобы выклянчить себе немного ласки.

– Тогда что ты делаешь в моей кровати? – его голос набирает тёмных оттенков, и я начинаю чувствовать его раздражение.

– Это не проблема. Я могу уйти, – резко сажусь, отталкивая от себя его руки, и хватаю халат.

– Райхана! – его голос не предвещает ничего хорошего, но я упрямо стою на своём.

– Я пойду спать к сыну. Там меня ждут и любят всегда, – разворачиваюсь и ухожу с высоко поднятой головой. В груди уже саднит от учащённого сердцебиения, но я не показываю ни страх, ни боль, которыми пропитана каждый вечер. Халим эль Хамад будет моим. А иначе… Иначе не будет.

Дверь, которую я уже открыла, со стуком захлопывается обратно, а меня резко и больно хватают за волосы. Разворачивает к себе, спиной толкает к двери.

– Играть со мной вздумала? – в его глазах полыхает гнев, и мне это нравится. Если мой отказ спать с ним так его задевает, значит я иду по верному пути. Он не равнодушен ко мне, это уже не новость. Но мне этого мало. Я разбужу в его груди пламя, которое сожжёт его изнутри.

– Играть? Зачем мне это? Великий игрок у нас ты. То с одной играешь, то с другой. Говорят, когда меня не было ты и со шлюхами развлекался! – мою усмешку он хочет стереть пощёчиной. Читаю это по это глазам. Но рука разжимается, и он отпускает мои волосы.

– Чего ты хочешь от меня, женщина? Хочешь, чтобы я тебя избил?

– А ты этого хочешь? Избить меня? Что ж, если так, давай. Бей.

Халим с грацией пантеры подбирается ко мне как можно ближе и улыбается (хотя скорее скалится), в лицо.

– Однажды я сдеру с тебя кожу живьём. За твою дерзость, за непокорность.

– Давай. Я не Давия. Терпеть издевательства не буду. Либо уважай меня, либо сдери кожу и убей, – шиплю ему в губы, борясь с желанием поцеловать их. Ощутить их мягкость и твёрдость одновременно. Но этого не происходит, потому что Халим отстраняется.

– Как ты смеешь мне дерзить?

– А что ты сделаешь? Убьёшь? Вырвешь язык? Снова пойдёшь к Давии? Тебе самому не отвратительно? Ты не устал лгать о любви? Ей ты тоже говоришь, что хотел бы любить? Её тоже просишь научить тебя любить? – я начинаю задыхаться, потому что то, что должно было задеть его, на самом деле задело меня. Прямо за сердце. Будто в грудь нож засадили по самую рукоять.

Я сама не замечаю, как начинаю плакать. А он стоит, молча взирает на меня. Большим пальцем стирает слёзы со щёк и облизывает их. Потом хватает меня за горло, сильно сдавливает и склоняется к губам.

– Я ни разу не предлагал ей научить меня любить. У неё не получится. А у тебя могло бы. Но вместо этого ты истеришь, как непослушная, маленькая девчонка. Иди в кровать, Райхана. Я упрашивать тебя не буду, – сквозь зубы, явно злясь.

– Нет, – сипло от того, что он сжал мне горло. – Я не хочу тебя сегодня, – возвращаю ему его же слова, и щека Халима дёргается.

– Тогда убирайся! – отталкивает меня, я ударяюсь о дверь. – Проваливай, сказал!

– Хорошей тебе ночи, – бросаю напоследок и вылетаю из его спальни, как сумасшедшая.

Бегу к сыну в детскую, выпроваживаю испуганную няню и беру Амира на руки. Он сладко зевает и… улыбается мне. Внутри разливается тепло, а я смеюсь сквозь слёзы. Жаль этого не видит Халим. Даже находясь рядом с сыном, он практически не видит его. Потому что другая женщина ворует у нас это время. И мне больно до ломоты в костях.