ЭПИЛОГ

Спустя несколько месяцев

Пока Халим одевается у гардеробной, я подаю ему брюки и рубашку, сама тоже в его рубашке, только расстёгнутой. Выпирает живот и покруглевшая тяжёлая грудь.

Он хватает меня, притягивает к себе.

– Ты снова не позволяешь мне оторваться от тебя. Как можно быть такой сексуальной? – обхватывает меня сзади, кладёт руки на уже довольно большой живот.

– Никогда бы не подумала, что тебе нравятся толстые и некрасивые женщины.

– Глупая женщина. Мне нравится беременные. От меня. Самое сексуальное, что можно себе представить. Клянусь, ты будешь рожать мне детей каждый год.

– Эй, – толкаю его шутливо. – Каждый год мы не договаривались. Я согласна на ещё одного мальчика и двух девочек.

– Ну, для этого придётся постараться, – вгрызается поцелуем в мою шею, а я жмурюсь и плыву от этого невероятного удовольствия.

– Я тебя люблю, Халим. Мой эмир… Обожаю тебя.

– Так как люблю тебя я – не любит никто и никого, – шепчет мне на ушко, чуть прикусывая, и надавливает на плечо, принуждая встать на колени. Я открываю рот, принимая в себя его член и долго, с удовольствием сосу его, глубоко вбирая аж в горло. Халим запрокидывает голову, хрипло стонет и, положив руку мне на затылок, сжимает волосы у корней и задаёт темп. Всё происходит слишком быстро, так, что я не успеваю насладиться минетом. Он кончает мне в горло и, вытащив член, застёгивает брюки.

– Эй! А как же я? – обиженно возмущаюсь, на что Халим смеётся.

– А ты жди до вечера. Я уже опаздываю на полчаса. Я эмир, я не должен опаздывать.

– Ты эмир и ты можешь делать всё, что захочешь! – напоминаю ему я.

– Не всё и не всегда. Я хочу, чтобы ты весь день думала обо мне. И не смей касаться себя руками. Ты только моя.

На руках с агукающим Амиром провожаю мужа до озера и уже там на дорожке останавливаюсь. Он целует меня в губы, страстно и горячо.

– Не смей себя трогать, поняла? – шепчет с задорной мальчишеской улыбкой, а я закатываю глаза.

– Сумасшедший.

Тётя Глаша забирает у меня Амира, ругаясь, чтобы я не поднимала тяжести. Сынок у нас растёт не по дням, а по часам и весит уже немало. Я покорно отдаю малыша и иду на кухню, чтобы позавтракать.

Стол уже накрыт и новая управляющая отодвигает для меня стул.

– Присаживайтесь, госпожа.

– Спасибо, – вздыхаю, всё ещё видя в ней Саадат. Саадат, которая всему меня учила, которая так же называла госпожой… Саадат, которая помогла мне влюбить в себя шейха. Саадат, которая качала в колыбели моего сына. Саадат, которая взяла и просто предала меня. Боль не утихает до сих пор, но она уже не такая резкая. Счастья больше, и это прекрасно.

– Сегодня у вас встреча с женщинами из фонда. Вы готовы или вам с чем-то помочь? – участливо спрашивает Фатима.

– Пусть будет готов фуршет, всё остальное я решу сама, – отвечаю ей, и она кивает.

– А Амир…

– У Амира две няни и моя тётя, с ним будет кому посидеть.

– Как скажете, – немного обиженно произносит женщина и удаляется. Знаю, что бываю резка и, возможно, это неправильно, но доверие нужно заслужить. И даже тогда нельзя доверять человеку на все сто процентов. Любого можно купить, любого можно предать. Саадат мне никто не заменит, но я замены и не ищу. Пусть каждый знает своё место.

С фондом матери Халима всё обстоит как никогда прекрасно. Мы ежедневно помогаем многим семьям и детским домам, бездомным и бедным. Считаю, что со своей задачей руководителя я справляюсь на все сто.

Всё плохое понемногу забывается и я, наконец, чувствую, что такое любовь и счастье.

Как только собираюсь отпить из кружки чая, внутри пинается малыш и я проливаю горячий чай на руку.

– Ай! – шиплю от боли.

– Госпожа? Что-то случилось? – вмиг влетает на кухню Фатима.

– Да, я чай пролила. Ребёнок сильно пинается.

– Я сейчас всё уберу. Рука болит?

– Нет, всё нормально. Я уже привыкла, – улыбаюсь.

– Раз так сильно пинается, значит, будет мальчик, – с уверенностью утверждает Фатима. А вот я так не думаю. На узи доктор сказал, что будет девочка, но я не сказала Халиму, решив что пол ребёнка будет для него сюрпризом. Причём сюрпризом приятным, ведь он так хочет девочку.

Халим заслужил своё счастье. Да, он поступал со мной плохо, порой жестоко и даже мерзко… Он сотворил немало бед. Но своим добрым поступком, когда отпустил брата и Саадат из города, он заставил меня взглянуть на него иначе. А может это случилось раньше. Потому что я уже не представляю себя без него. Моя семья вытатуированная на сердце и эту татуировку не стереть, не выжечь. Они навек мои.

– Ну всё, спит, как котёнок, – в столовую входит тётя Глаша, садится рядом. – А ты как? Бледновата что-то.

– Да что-то сегодня… Ай! – снова кричу, схватившись за бок. Малышка пинается не на шутку. И всё бы ничего, если бы в этот момент я не почувствовала влагу между ног. На пол что-то полилось. – Кажется, воды отошли, – округлив глаза шепчу тёте Глаше.

Фатима всплескивает руками и быстро несётся за водителем. До машины меня несут на руках. Мужчина смущается и старается не смотреть на меня, а мне не до традиций, я в шоке, кричу от боли и осознания, что роды начались на два месяца раньше.

Дорога в мою клинику длится всего минут десять, но мне кажется, что целую вечность. Когда, наконец, меня кладут на кресло, боль становится вообще невыносимой и я срываю связки, зовя мужа.

– Халим! Позовите Халима! Позовите! – кричу, не разбирая лиц.

Кто-то просит меня потужиться, кто-то промачивает лоб, но я сейчас хочу лишь одного: видеть Халима.

Ребёнок, разумеется никого не ждёт и появляется на свет раньше, чем приезжает папа. Мне кладут её на грудь и я облегчённо выдыхаю. Тело болит так сильно, будто по мне проехался каток, но я счастлива и это счастье снова приглушает боль.

Моя малышка перестаёт плакать, открывает свои голубые глазки, и я навеки в неё влюбляюсь. Вот она мамина нежность, папина принцесса.

Халим приезжает спустя полчаса, тут же подходит ко мне, целует в лоб, улыбаясь.

– Спасибо моя красавица-жена. Ты подарила мне целый мир.

– С ней всё в порядке? Врачи не солгали? – обеспокоенно поглядываю на кювез. В прошлый раз у меня вообще забрали ребёнка и сказали, что его нет. Никто не представляет, что я тогда пережила. Но сейчас я уже позабыла ту боль и злость на Халима прошла. А вот беспокойство осталось. Я ведь родила на два месяца раньше.

– С ней всё хорошо. Надеюсь вскоре взять её на руки, подходит ближе к закрытому кювезу, улыбается.

– Моя маленькая принцесса. А ты как? – садится в кресло рядом, гладит меня по щеке.

– Всё хорошо… Только болит всё жутко, – с улыбкой смотрю в его глаза. И тону в них.

– Ты видел какого цвета у неё глаза? Они голубые, представляешь?

– Да, она красавица. Вся в тебя. Теперь у меня прибавится седых волос.

– Не ври, нет у тебя никаких седых волос, – хохочу я, сжимая его руку.

Замолкаем. Просто держимся за руки и смотрим глаза в глаза. Самый прекрасный момент. Самый чудесный. Я нарушаю тишину первой.

– Помнишь тот детский дом, куда я возила помощь? Ещё при Давии…

– Помню. И что?

– Там есть одна девочка. Её зовут Аниса. Мы могли бы забрать её себе? Удочерить, к примеру, или взять опеку? Тебе ведь никто не запретит. Такой поступок поднимет тебя в глазах твоих людей. И о разводе с Давией все забудут тотчас.

Халим усмехается.

– Так ты из-за Давии хочешь взять Анису? Или есть другая причина?

– Она такая одинокая. Она не намного старше наших детей. Такие малыши не должны быть одинокими. Она тогда выбежала ко мне, подумав, что я приехала кого-то забрать.

– Я тебя услышал. А сейчас ляг и отдохни. Тебе нужно поспать.

– Нет, Халим, пообещай! – сжимаю его руку, и великому эмиру не остаётся ничего, кроме как подчиниться мне.

– Слово Халима эль Хамада, красавица-жена. Обещаю.

Конец