Глава 30

— Стальных полос по две меры длиной двадцать штук, по одной мере двадцать штук, по полмеры — пятьдесят, — я машинально заправила вьющуюся прядь за ухо и снова уткнулась в список. — Ножи складные… пятьдесят штук. Пилы ручные… десять. Ага. Топоры. Пятнадцать. Серп большой — один. Инструменты вроде все. Так… мэстр Шморли, здесь не хватает пяти мер соли, будьте добры взвесить мешок. Я надеюсь, мы с вами будем сотрудничать долго и благотворно, без всяких неприятных недоразумений, — и прищурилась на побуревшего лавочника.

— Не извольте сомневаться, леди, да только мартышки эти… прошу прощения, слуги, значит, ваши, сами небось просыпали, и…

— Мэстр Шморли, — я вспомнила помощницу своей портнихи — старая кошелка всю дорогу не одобряла меня, мои заказы, мои фасоны и то, что ее хозяйка идет у чокнутой старой девы на поводу. Вспомнила и сложила губы в точно такую же куриную гузку, как та старая карга. — Я бы вас попросила! В конце концов, крупный оптовый заказ я могу разместить в любой торговой конторе порта и пришла сюда, исключительно услышав о вашей доброй репутации.

— Не извольте беспокоиться! — тут же залебезил толстяк. — Досыплю лично! Небось помощник мой недосмотрел, так я…

— Вот-вот, присмотрите, мэстр, — я убрала с лица куриную жопку и сделала более-менее благодушный вид.

Лавка этого пройдохи была последней в списке. Черт, как же дико неудобно бегать по городу и делать срочные закупки в длинном многослойном платье! Как я завидовала выдрочкам, одетым в сплетенные из мягких толстых волокон жилетки-топики и короткие шортики…

Меня утешало только то, что еще максимум два часа — и я уплыву на Ивасикином плотике из этого гнезда цивилизации в свою первую самостоятельную геологоразведочную экспедицию. А чертовы юбки, блузки и туфельки останутся тут!

С Ивасикой мы сторговались к полному взаимному удовольствию. Сами маленькие дикари не могли ничего купить — за их работу, очень ценные травы и даже за привезенные из джунглей редкости им норовили заплатить три гроша, а то и вовсе обмануть. И ни под каким видом не подпускали к лекарствам или нормальным товарам.

А выдрам нужны были стальные инструменты, очищенная соль, зерно, светильники и масло для них, тонкие нитки, иголки, ножницы… заготовки из железа для ковки. И лекарства.

Очень многие болезни маленькие выдры прекрасно умели лечить сами — травами и прочими природными дарами. Но были и такие заболевания, с которыми простой отвар не справляется. Вот я и закупила препараты в промышленных количествах, пока проворные маленькие мужчины вязали плот для меня, для моих грузов и для моей буровой установки.

Как раз к тому моменту, когда я окончательно выбилась из сил и потратила почти все свои деньги, плоты были готовы и даже загружены.

Я наскоро забежала к Нисонам, расцеловалась с мэстрисс и ее младшей дочкой, сердечно поблагодарила за гостеприимство… и получила в ответ понимающие улыбки: оказывается, в порт прибыл корабль из метрополии, а на корабле — мой жених.

У меня немножко стали дыбом волосы от мысли, что мы с Эрвином разминулись буквально на сантиметр. И даже еще не совсем разминулись…

Я скромно потупила глазки и в ответ на щебетание мэстрисс Нисон не стала разубеждать ее в том, что спешу навстречу своему жениху, и унеслась из милого гостеприимного дома так, что пятки сверкали.

Отплываем! Прямо сейчас!

Слава богу, у выдр никаких возражений по этому вопросу не было. Они сами уже давно были готовы к отплытию и задержались только потому, что хитрая Ивасика с самого начала задумала развести «добры белы Фаи» на помощь в закупках. Сначала она хотела расплатиться со мной какими-то особенными редкостями из глубины джунглей. Мое желание уплыть с ними в верховье реки пришлось как нельзя кстати.

— Самец бежишь? — с любопытством спросила меня пожилая выдра, когда белые причалы Фиакетты скрылись за поворотом.

— Почему ты так подумала? — удивилась я, незаметно выдыхая, — ужасно боялась, что бритый гном, как в прошлый раз, возникнет на пирсе в момент отплытия. А плот — не пароход, и сдернуть меня с него гораздо проще.

— Ивасика много жить и все видеть, — антрацитовая бабулька неопределенно покрутила растопыренной ладонью возле своего уха и хитро улыбнулась. — Брачный игра догони жена — хороший игра. От плохой самец убегать, хороший поддаваться. Никто не обида.

— А разве не женщины у вас решают, какого мужчину выбрать? — вспомнила я про выдрячий матриархат.

— Женщина, — Ивасика утвердительно кивнула. — Так и решать. Быстро бегать-прыгать-плыть, самец и самка до брачный возраст сильно долго готовится-готовится-готовится. Потом самка поддаваться тот, который выбрать, а другой самец уже уметь шустро ловить еда для все.

Я засмеялась. Действительно, лучшего стимула для тренировки молодежи не придумать. Вон все племя какое поджарое, стройное, но при этом маленькие люди оказались ничуть не слабее больших. Парни их тяжести тягали так легко, что я только глазами при погрузке хлопала.

— Твоя многа тряпка удобно? — между тем спросила Ивасика, задумчиво жуя травинку и глядя, как последние признаки цивилизации скрываются за тростниковыми зарослями вдоль извилистой реки.

— Вообще неудобно, — согласилась я и села с ней рядом на край плота. — Но есть проблема. Как найти такую одежду, как у выдр, но чтобы на меня налезла, как не сгореть с непривычки на солнце — белая кожа его боится сильнее, чем черная. И как сделать, чтобы злые мухи не кусали.

Ивасика перевела на меня чуть насмешливые янтарные глаза и хмыкнула:

— Подарка я сплел для ты. Шарш и шурш, верх-низ, — она поочередно ткнула пальцем сначала мне в грудь, а потом ниже пояса. — Твоя одеть? Солнце и муха пугает трава, давить сок, мазать белы Фаи.

О как. То есть мне тут выдадут не только бикини, но еще и солнцезащитный крем с функциями антикусина. Живем!

— Да хоть сейчас! — я вскочила и пару секунд старалась удержать равновесие на закачавшемся плоту, а Ивасика, хихикая, ловила меня за ногу.

— Белы Фаи плот шатал, — радовалась она. — Многа ел, многа рос, река пугал, рыба убежал. Шалаш ходи, там шарш-шурш.

— Много ел, много ел, — ворча, я на четвереньках полезла в крошечный шалашик на корме плота. — И здесь про диету, ну что за попадалово, а?

Вот так и началось мое путешествие по великой ауриканской реке на плотах с выдрами. Наверное, впервые в этом мире меня отпустила тревога и постоянное желание бежать-бежать-бежать куда-то, что-то делать, предпринимать, улучшать, внедрять…

Оказалось, так здорово просто… жить. Плыть по узким протокам мимо потрясающей красоты пейзажей по берегам, учиться готовить рыбную похлебку в кожаном бурдюке над крохотным костерком, узнавать новые слова выдриного языка, собирать с девушками длинные пахучие стебли «мухасмерти» по берегам, натираться чуть пощипывающим зеленоватым соком, потом ловить мелких егозливых выдрят — подряд, кого успела из кучки малышни подцепить, того и натираешь, а оно верещит, смеется и брыкает крошечными ручками-ножками.

И настоящие выдрята тоже принимали участие во всех делах племени. Ко всему прочему домашние питомцы еще охраняли племя от внешних врагов — всегда предупреждали тревожным свистом, если в зарослях притаился местный полосатый недотигр или впереди по курсу мирно пыхтел на отмели упитанный флегматичный бегемот — один из самых опасных зверей как в земной Африке, так и в здешней Аурике.

Когда через несколько дней плоты из узких проток выбрались снова на большую реку, первыми неладное тоже заметили зверьки. И подняли дикий гвалт. Но выдры и сами уже поняли, что творится странное, зашумели и стали тормозить, упираясь шестами в дно.

Небольшой гномий пароход военной расцветки заходил на скопление плотиков с полудня, против солнца, и так, чтобы перекрыть нам путь вперёд.

Это еще что? Кто?! И…

О боже!