Глава 46

Эрвин:

С первой попытки получить согласие не вышло. Вместо ясного и чёткого «да» коза обозвала меня троллем. Ну… В этом вся коза. Я решил, что стратегически верно будет немного подождать. Восстановлю силы — и… в новый забег за Фаи. Мда. Обнадёживает, что дальше крайних плотиков не удерёт, так что не отвертится. Да и нравлюсь я ей, даже больше, чем просто нравлюсь, иначе бы так за меня не переживала и не смотрела бы таким обжигающим взглядом, аж жарко становится.

Восстановлюсь, буду выглядеть достойно — тогда и сделаю предложение по всем правилам. Хотя по всем не выйдет. Правила предполагают, что мужчина облачается во фрак, а я буду голым, в одних огрызках штанов и без достойной бороды.

А ведь за невестой принято ухаживать… Цветы посылать, конфеты. Значит, в обратном порядке будет: сначала свадьба, потом букеты, шоколад, корзины фруктов или что там Фаина захочет.

А пока… Вот горнюк, кто б знал, как, оказывается, забавно и весело ее дразнить! Шипит и ругается она ужасно смешно, а глазами сверкает так, что и не знаешь уже, что раньше хочется сделать: поймать и зацеловать или подпустить еще пару шпилек, чтобы она забулькала от возмущения.

Правда, коза довольно быстро пришла в себя и начала отвечать такими же подколками, но от этого азарта только прибавилось.

Фаи:

Кто тролль? Гном тролль? Да ни фига! Это матерое троллище в квадрате!

Обрадовался, бородатин сын, что вывел меня из себя, и давай зубоскалить. А я, как назло, не в форме — волновалась за детей, на него, и вообще… целых два дня мечтала его поварешкой по башке долбануть, чтобы он обратно стал смирненьким миленьким гномиком, которого можно безнаказанно щупать…

Я, конечно, опомнилась и стала огрызаться. Да толку — поганец только обрадовался. А щупать себя не давал… то есть я сама не лезла — понимала, что добром это дело не кончится.

Вот мы с ним и упражнялись в остроумии целых два дня, а выдры с удовольствием наблюдали и не вмешивались. Ивасика изображала мудрого идола, только изредка переводила наши перепалки желающим, и вся выдриная компания начинала ржать как ненормальная. Главное, я слышала один раз, чего она там наперевела: все вранье! Не говорила я, что хочу этого мужчину себе прямо сейчас, но чтобы смирно лежал и не мешал своей болтовней его… кхм! Я только сказала, что хочу его по голове стукнуть чем-то тяжелым, чтобы язык прикусил и помолчал хоть полчаса!

Гном выздоравливал прямо на глазах, если судить по едкости его шуточек и по тому, как живо он научился скакать за мной по плотам. Куда не пойди — везде он.

Я скрипела зубами, фыркала, огрызалась и втайне от самой себя радовалась — живой, гад. А что дразнится… ну, мы почти приплыли. Так что недолго осталось терпеть.

Поймав себя на мысли, что я сама не знаю, рада ли этому или жалею, что на будущих приисках некогда станет просто так вот легко перешучиваться, — задумалась. Потом рассердилась.

Широкие песчаные плесы, где в сезон наемные рабочие мыли алмазы, остались позади, река сделалась уже и быстрее, выгребать на стремнине стало слишком сложно, и цепочка плотов рассыпалась на составные части, которые по одиночке пробирались у самого берега, все выше и выше по течению. Растительность изменилась, погода тоже — стало заметно свежее.

И вот через два дня я сосредоточенно тупила в карту, пытаясь связать в единое пространство закорючки на листе бумаги и две острые скалы над рекой, похожие на растопыренные в форме буквы «V» пальцы.

— Это здесь, — удовлетворенно кивнула я заглядывающему через плечо гному и махнула рукой на противоположный берег: — Вот там начинается ваш участок, несс Маубенрой. А по этой стороне реки от парных скал и до самого водопада — моя земля. Ну что же… пора расходиться. Вы к себе, я к себе.

— Не так быстро, леди, — хмыкнул Эрвин. — Вы забыли, что я нанялся к выдрам в помощники? Драгоценная леди Ивасика доверила мне носить за вами очень-нужную-непонятную-штуку и бурить ею землю.

— Ах вот как, — я усмехнулась. Ну что же, ожидаемо. — То есть, раз вас наняли выдры, а выдр наняла я, вы теперь не только мой сосед, но и мой наемный работник? Отлично. Тогда за дело! Я уж постараюсь использовать вас на полную катушку.

— Звучит многообещающе, — хмыкнул гном, взваливая на плечо упакованную в парусину треногу для местного артефактного теодолита.

— И не надейтесь, — по-змеиному усмехнулась я. — У вас к вечеру сил не останется ни на что, хорошо, если ложку каши до рта сможете сами донести.

— Посмотрим, — заявил самоуверенный Маубенрой и зашагал впереди вереницы носильщиков к высокому холму восточнее «Пальцев», туда, где я планировала разбить постоянный лагерь. Ивасика уже распоряжалась оставшимся контингентом — здесь поблизости были сезонные охотничьи угодья племени, так что голодать не придется.

Топографическая съемка местности только со стороны кажется легким делом. Лазить с рейкой по неудобьям — это вам не груши околачивать. Особенно когда пришлось дрессировать гнома и выдр передвигаться по свистку.

В буквальном смысле по свистку. Если вы никогда не слышали, как свистит топограф, — вы очень многое потеряли. Когда я в первый раз издала переливчатый оглушительный звук, стоявший рядом Эрвин аж присел от неожиданности и потом до самого вечера таращился на меня большими квадратными глазам.

А вот! Знай наших! Этому профессиональному трюку меня Юрий Васильевич научил, куратор нашей группы практикантов, старый специалист с еще довоенным образованием. Дыхалка у всю жизнь бродившего по горам старика была дай бог каждому, и свистел он так, что деревья гнулись. Мне до него далеко, конечно, но я старалась. Потому что как иначе подать сигнал человеку с рейкой, если его даже в линзу теодолита едва видно, а низкие звуки в горах глушатся и рассеиваются?

Вся малышня выдрячья теперь смотрит на меня с не меньшим восторгом, чем на Эрвина, когда он их артефакторике учит.

Мы уже почти неделю ползали по двум участками и почти закончили рекогносцировку. Я наметила минимум семнадцать точек, где следовало пробить разведывательные шурфы. Эрвин посматривал на меня со все более жадным интересом, но языку и рукам свободы не давал — во-первых, я была сосредоточенна и настроена на рабочую волну, а это всегда влияло на окружающих, резко уменьшая градус разгильдяйства и дурашливости, а во-вторых, мое предупреждение сработало на все сто — к вечеру я так уматывала всех своих «наемных работников», что они засыпали с куском жареного мяса в руках, не закончив ужин.

— Завтра приступим к бурению, — пообещала я упрямо таращившему на огонь слипающиеся глаза Маубенрою. — Придется как следует поработать, отдых закончился.

Гном едва не подавился горячим напитком из местных трав и ягод и посмотрел на меня поверх кружки с недоверием. Я сделала вид, что не поняла его выразительных взглядов. Но внутри была страшно довольна — вот нравилось мне быть крутой начальницей и горнопроходчицей, за которой ни гном, ни выдра не угонится.

На следующий день моя спесь слегка поубавилась — я исподтишка любовалась, как легко и профессионально Эрвин обращается с довольно сложным буровым оборудованием, как умно распоряжается помощниками, как… черт возьми, как вздуваются его бицепсы, когда он с силой давит на рычаг управления буром.

Эх, блин… а про замуж он уже несколько дней не напоминал. Не то чтобы мне это было нужно — упаси господи! Но как-то обидно, что ли.

Сама не заметила, как подобралась со своим планшетом, теодолитом и набором химреактивов для снятия проб почти вплотную к работающему Маубенрою. Я делом занята, вот прямо вся по уши, и не вижу никаких вздувающихся мышц, плеч, бедер… и задницы в обтягивающих штанах! Черт ее побери.

Зря я это подумала. Потому что рогатый зловредный персонаж из моего прежнего мира вдруг решил откликнуться на просьбу. Только воздействие не рассчитал.

Мы уже почти пробили очередной шурф, когда под ногами раздался треск, скрежет, гулкий шелест… и мы вместе с Эрвином, буром и такой-то матерью полетели вниз, провалившись вместе со скальным основанием в темный провал.