Глава 18

Захар

Два с половиной года назад, после того как Юля свалила, я вообще с катушек слетел. Тупо вышибло предохранитель. Хотелось выпустить пар. Силой. После очередной драки меня забрали на "пресс-хату". Там таких, как я, быстро ставят на место. Били со всех сторон, ломали, а я только ржал. Главное, что внутри пустота. Холодная такая, обжигающая. И чем больше этой пустоты, тем легче.

И вот там меня заметил Седой. Стоял в стороне, наблюдал. Он оценивал. Решал, стоит ли со мной связываться. И, видимо, решил, что стоит.

Ладно, блять, поностальгировали - и хватит.

Девчонка замирает у двери в углу, оглядывается.

– Это здесь, – шепчет, словно боится, что кто-то услышит.

– Уходи.

Смотрю вслед официантке. Еще раз сканирую взглядом помещение, которое с этих пор принадлежит мне.

Не гадюшник, сразу видно. Все сделано с пафосом: бар светится, как космический корабль, обстановка - чистый инстаграмный шик.

Диваны в VIP-зоне забиты до отказа. Столы завалены выпивкой.

Усмехаюсь, без стука открываю дверь.

Игорек развалился в кресле за массивным столом, как петух в своем курятнике. На столе пачки бабла, сложенные в ровные стопки. Пепельница забита окурками, сбоку дымится дорогая сигара. Рядом стакан с вискарем.

Крыса с деньгами - все та же крыса. Только жирная.

Он поднимает на меня взгляд, хмурится, не понимая каким хером я в его кабинет попал.

– Ну, что, знакомиться будем? Я Захар. Пришел привет от Седого передать, – за спиной мои парни закрывают дверь, чтобы никто не потревожил. – Только не суетись, охрана твоя уже на отдыхе.

Игорек нервно дергается, руки дрожат, как у алкаша в завязке. Понял кто я. Молодец.

– Ну, давай, Игорек. Расскажи мне, как так вышло, что ты решил, будто можешь общак в свой карман затолкать? По понятиям забыл, как живут? Или думал, что Седой глаза закроет?

– Я... это... ошибка вышла, вы не так поняли! Я же в долг взял!

– Правда? И поэтому полгода Седому никаких передачек на зону не было?

– Дай шанс, брат, – начинает мямлить. – Недоразумение, я ж для дела хотел...

– Брат? – сам свой голос не узнаю, так хрипло звучит. – Что-то я подзабыл, когда с тобой пораднится успели.

– Слушай, может, договоримся?

– Договариваться надо было, пока тебя предупреждали. Теперь поздно, Игорек. Очень поздно.

Молчит. Но по лицу видно, что лихорадочно соображает. Руки дрожат, рубашка потом пропиталась. Прислоняюсь к дверному косяку, скрестив руки. Наслаждаюсь его страхом. Игорек ведет себя так, будто я ему уже нож к горлу приставил.

Подхожу ближе, кладу ладонь на стол, второй рукой вытаскиваю из кармана сигарету.

– Прикурить не найдется? – спрашиваю и тут же перед моим носом щелкает зажигалка.

Затягиваюсь. Дым заполняет маленькое пространство.

– Что, сказать нечего?

Киваю пацанам за спиной. Они подходят вплотную, а я достаю телефон. Буду бить прямо в то место, где больнее всего. Там, где он прятал самое дорогое.

– Ну что, Игорек, – тяну, лениво пролистывая список контактов. – Кто из твоих родных в курсе, какой ты у нас предприимчивый?

Мудак резко дергается, глаза расширяются.

– Эй, подожди! Не надо! Я... я верну все, клянусь! Просто дай время!

Улыбаюсь криво, медленно затягиваясь сигаретой.

– Время? – эхом повторяю, выпуская дым в его сторону. – Времени у тебя было предостаточно. И что ты сделал? Решил всех кинуть? Серьезно?

Крыса молчит.

– Слушай, Игорек, ты, может, и думаешь, что твоя крыша прочная, но даже бетон крошиться, если ударить правильно. Так что давай, по пунктам: где бабки?

– Они... они в обороте, – заикается он. – Я не могу их сразу вернуть, но...

– В обороте? – перебиваю, наклоняясь ближе. Говорю медленно, почти шепотом, но так, что у него начинает дергаться глаз. – Сказочки шлюхе своей малолетней у постельки рассказывать будешь! Знаешь, что бывает с теми, кто ставит деньги выше своей жизни?

Он не отвечает. Только смотрит на меня, как на палача.

Киваю одному из своих. Тот подходит к Игорьку, хватает его за ворот рубашки и рывком поднимает с кресла.

– Стойте! Стойте, я все скажу! Все верну! Только не надо, пожалуйста!

– Уже поздно, родной, – бросаю холодно, стряхивая пепел на пол. – С тобой все понятно. А теперь ты нам расскажешь, кто еще в этом замешан.

– Никто! Я сам! Клянусь!

Медленно выдыхаю, тушу сигарету о край стола, оставляя черный след.

– Давай так, – говорю, начиная терять терпение. – У тебя есть два варианта. Либо ты возвращаешь деньги сегодня, прямо сейчас. Либо ты исчезаешь. И не просто из города – с этой гребаной планеты. Понял меня?

Он кивает так быстро, что мне становится смешно.

– Хорошо, – выпрямляюсь, подхожу к двери. – У тебя три часа.

Сзади раздается его жалкий голос:

– Но как я...

– Три часа, Игорек, – повторяю, не оборачиваясь. – Часики тикают.

Когда выхожу из кабинета, жестом указываю ребятам оставаться внутри. Дверь за мной захлопывается, и вопли Игорька глушатся толстым слоем дерева. Не люблю шум. Особенно, когда этот шум бессмысленный.

Достаю телефон, набираю номер.

Есть еще одно срочное дельце.

Нажимаю на вызов и жду.

– Здорово, Марат. Слушай, дело есть одно. Нужно бабу найти и доставить. Ну, как ты умеешь, по красоте. Без следа, чтобы ни одна живая душа не узнала.

Марат молчит пару секунд. Я знаю, он сейчас прикидывает варианты доставки. Такой уж человек - в тюряге научился читать между строк и действовать без суеты. Парень залетел по ошибке, но принял правила игры, и добился уважения.

– Сделаем, брат. Имя, фото, детали?

Скидываю фотку и все что о ней знаю.

– Птичка где-то в столице осела. Найти будет не сложно. Связалась с каким-то олигархом, так что вы там аккуратней.

Слышу в трубке треск зажженной сигареты.

– Понял. Дай пару дней.