Глава 33

В комнату влетает Диана, глаза горят, на щеках легкий румянец, чем-то заметно взбудораженная.

– Мам! Там папа звонил! – выпаливает на одном дыхании. – Скоро приедет, сказал, что мы пойдем на пляж! Пошли с нами, мама!

Диана скачет на месте, явно в предвкушении. Детская энергия буквально заряжает воздух вокруг, но меня это скорее выбивает из колеи. Ну уж это точно не входило в мои планы. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ни одна мысль не формируется во что-то разумное.

– Ди, послушай, у меня много работы. Мне нужно закончить дела. И потом, на улице уже вечер.. прохладно, зачем вам на пляж? – пытаюсь отговорить, но вижу, как ее лицо сразу вытягивается.

– Мам, ну пожалуйста! Ты же всегда работаешь. Один раз можно! Папа сказал, что будет весело! – она хватает меня за локоть, глядя с таким детским укором, что на секунду пересыхает в горле.

Боже, как же сложно быть равнодушной, когда в глазах ребенка столько надежды. Но мне это совсем не нравится. Захар слишком зачастил с внезапными визитами. А теперь еще и пляж…

– Ди, – делаю вторую неуверенную попытку возразить. – Полотенца в номерах никто не обновит, и они не станут чистыми сами собой.

– Мам! – упрямо хмурится дочь. – Ты обещала, что иногда будешь отдыхать вместе с нами.

– Все же… – начинаю я, но замолкаю, видя, как надутые губки Дианы превращаются в расстроенную гримасу. Детское личико кривится, и я четко осознаю, что через несколько секунд она расплачется, если продолжу настаивать. – Ладно, сдаюсь, – наконец выдавливаю я, разжимая пальцы. – Но только ненадолго.

Дочка тут же взрывается радостным визгом, прыгая по комнате так, словно сбылась ее заветная мечта.

– Ура! Я скажу папе, что ты идешь с нами! Мам, ты лучшая!

– Да-да, лучшая, – бурчу, уже смирившись с тем, что вечер пойдет совсем не по плану.

Диана вылетает из комнаты, а я зависаю на месте, соображая, во что именно ввязалась. Пляж с Захаром. Да, отличная идея. В животе сразу же сворачивается тугой клубок нервов. Может, все-таки в последний момент отказаться? Но уже поздно: представляю разочарование на лице дочери.

Уже в комнате смотрю на купальник, который держу в руках. Он закрытый, однотонный, совсем не новый, даже слегка выцветший от солнца и стирок. На вид… слишком скромно, как у той шестидесятилетней тетушки из соседнего номера, не хватает только соломенной шляпы и резиновых тапочек.

Блин, ну какая разница? Это всего лишь пляж, я иду туда ради дочерей, а не на показ мод. Но от мысли, что в этом меня увидит Захар, в голове тотчас вспыхивают красные лампочки.

Вот только этого мне не хватало! С какой стати мне вообще важно, что он подумает?

Но важно.

И это глупо. Настолько глупо, что я уже начинаю злиться на себя.

Возвращаюсь к шкафу и достаю тонкую накидку. Набрасываю на плечи, чтобы хоть чем-то прикрыть свое раздражение, и осматриваю свое отражение в зеркале. Нормально. Не идеально, но сойдет.

Когда я выхожу на улицу, сразу вижу, что Захар стоит рядом с Дианой. Она что-то рассказывает ему, а он кивает, внимательно слушая, будто это самая важная информация на свете. Чуть в стороне мама держит Катю на руках.

Подхожу ближе, стараюсь, конечно же, держаться уверенно, но я и уверенность в присутствии Билецкого - противоположные вещи.

– Юля, – произносит так, как будто только меня и ждал.

Но вместо того чтобы продолжить разговор, он отходит к машине. Открывает багажник и достает оттуда два маленьких милых букета.

Первый, очень яркий, с герберами и ромашками - вручает Диане. Та смущается немного и сразу благодарит его, не забыв чмокнуть в щеку. Я не успеваю ничего сказать, потому что Захар уже поворачивается к маме. Протягивает второй Кате. Нежный, с крошечными маргаритками.

Малышка смотрит на цветы с удивлением, явно не понимая, что с ними делать. Мама тут же забирает букет у Захара, вздыхает от умиления и машет Катиной ручкой в знак благодарности.

– Ну-ка, что это у нас? – кокетливо замечает она, а я только закатываю глаза.

На этом сюрпризы не заканчиваются. Он снова возвращается к багажнику и достает оттуда… огромный букет. Настолько большой, что мне даже приходится сделать шаг назад, чтобы не выдать своего удивления.

Поворачивается ко мне и делает несколько шагов навстречу.

– Это для тебя, – прозвучало спокойно, но в синющих глазах мелькает что-то странное, отчего сердце предательски екнуло.

– Спасибо. – Щеки начинают предательски гореть, ощущаю себя полной дурочкой. Выгляжу, возможно, как школьница, которую заметил понравившийся ей старшеклассник. Что вообще происходит? Кто-то ударил по голове Захара Билецкого?

– Ты покраснела, — замечает он.

– Захар, не начинай – предупреждаю я, но уголки мужских губ уже подрагивают

Я смотрю на него и чувствую сожаление. Вот о таком Захаре я мечтала, когда мне было девятнадцать. Об этих цветах я мечтала весь первый год после нашей свадьбы. А получила… ничего… Почему он не мог быть таким тогда? Столько лет прошло, столько боли, непонимания и разочарования. Он никогда не стремился меня понять. Никогда не показывал чувств ко мне. Никогда ничего для меня не делал. Ну почему все сложилось именно так? Почему он не мог быть таким, как сейчас, восемь лет назад?

Что подействовало на него сейчас? Дети? Возраст?

Столько вопросов… Мне страшно от того, что происходит. Страшно снова начать доверять ему. Страшно поверить, что он изменился. Страшно ощущать себя рядом с ним женщиной…

– Сейчас поставлю цветы в воду и пойдем , – я разворачиваюсь и сбегаю от чрезмерно пристального взгляда Билецкого.

Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. И стереть с лица эту глупую улыбку. «Возьми себя в руки, Юля. Это всего лишь цвет. Такое ощущение, что тебе никто никогда их не дарил,» — говорю себе. И тут же подмечаю: а никто и не дарил….

Я выхожу во двор в тот момент, когда мама осторожно передает Катю ему на руки. Кроха тут же устраивается поудобнее, и что-то неразборчиво бормочет.

Я отводжу взгляд, о беру Диану за руку. До ближайшего пляжа идти всего минут пять, но ощущение, что прогулка растянется на вечность.

****

Мы выходим на пляж, и я делаю глубокий вдох. Здесь хорошо, людей почти нет, так как территория прилегает к частному сектору и проехать просто так сюда нельзя.

Диана мгновенно срывается с места, сбрасывает сандалии прямо у воды.

Захар осторожно ставит Катю на песок. Малышка, слегка пошатнувшись, сразу с интересом начинает перебирать мелкие камешки у своих ног. Радостно дышит, когда папа садится рядом, чтобы помочь собрать «сокровища».

– Юля, – Захар поднимает голову, глядя прямо на меня. – Присоединяйся.

– Не хочу вам мешать, – я стараюсь говорить как можно равнодушнее.

– А ты никогда и не мешала.

Я отрицательно качаю головой. Сегодня вечер отца, он это заслужил. За последние несколько недель я и так потрепала его нервную систему: то Лиза, то побег дочери... Так что я готова уступить ему и провести день вместе с ним и детьми. В качестве наблюдателя.

Падаю на шезлонг, и напряжение дня постепенно отпускает. Теплый песок, легкий шум волн и смех детей создают иллюзию спокойствия.

Захар переместился к Диане. Стоит рядом с водой, наблюдая, как старшая плещется рядом с берегом с надувным кругом. Поза расслабленная, но взгляд цепкий, внимательный.

Ну надо же. Настоящий заботливый папочка, да? И это я говорю без капли сарказма. Он действительно... старается. Без фальши, без показухи. Исполняет роль отца прекрасно, несмотря на то, что и опыта у него особо-то и не было.

Пока я смотрю на дочь, ловлю себя на мысли: а почему бы и мне не попробовать расслабиться? Вода, похоже, теплая, а пляж почти пустой.

– Мам, ты тоже будешь купаться? – кричит Диана, заметив меня.

– Ага.

Захар смотрит на меня с удивлением, но ничего не говорит. Только чуть приподнимает бровь, будто тоже не ожидал, что я решусь. Я остаюсь в одном купальнике. Смущаюсь под его пристальным взглядом.

Захожу в воду осторожно, мелкими шагами, пока волны не начинают слегка касаться колен.

– Мам, смотри, как я могу! – Диана демонстративно плюхается в воду, оставляя после себя маленький фонтан.

Дочка выныривает и довольно лыбится.

– Ди, на выход. Уже темнеет.

– Мам, еще чуть-чуть! – начинает ныть она, но я качаю головой.

– Тебя плохо видно даже отсюда. Выходи. Можешь дома в бассейне поплавать.

– Мама права, принцесса. Выходи.

Диана фыркает, но подчиняется. Неужели, низкий тон с железными нотками, так волшебно действует? Ну, что тут скажешь? Папа действительно умеет взять ситуацию под контроль.

Я погружаюсь в воду чуть глубже, пока вода не касается плеч. Волны мягко покачивают, и я чувствую, как начинает расслабляться все тело. Ныряю, проплываю несколько метров. И вдруг...

– Черт, – вырывается сквозь зубы.

Судорога. Настолько неожиданная и сильная, что на миг я теряюсь и иду под воду. Я размахиваю руками, пытаясь удержаться на поверхности, но не помогает. Сердце бешено колотится, а в голове проносятся панические мысли одна за другой. Но буквально через несколько секунд я оказываюсь в сильных руках.

– Тише, Юль, я здесь. Перестань дергаться, я держу тебя. – И держит так, будто никогда не отпустит. – Ляг на спину, расслабься.

Подчиняюсь с трудом.

– Умница. Тяни носок на себя.

Через несколько секунд боль начинает отпускать, но спокойней не становится. Мысль, что я нахожусь в руках Захара, бьет в голову не хуже самого крепкого алкоголя.

– Нога в порядке? – спрашивает он, наклонившись чуть ближе, чтобы заглянуть мне в лицо.

Я киваю, хотя пульс, кажется, стучит громче волн.

– Дыши, – добавляет мягко. – Ты всегда так напряжена?

– Все … нормально..

– Правда? Ты выглядишь так, будто готова уплыть куда подальше.

– Может, именно это я и хочу сделать сейчас? – говорю, но это звучит неубедительно.

Его взгляд медленно скользит по мне, задерживаясь на моих губах чуть дольше, чем следует. Он усмехается, как будто знает что-то, чего я еще не поняла. И прежде чем я успеваю хоть как-то среагировать, Захар лениво проводит пальцами по моей ноге, начиная с колена. Вроде бы невинное движение, но настолько неожиданное, что я задерживаю дыхание.

– Проверяю, все ли в порядке.

Ну да, конечно, так я и поверила. Я же вижу, как заблестели его глаза при виде меня в купальнике, в них сейчас плещется такой спектр эмоций, что самой страшно.

Другая его рука перемещается с моего плеча к линии шеи, замирает там на миг, а потом продолжает скользить вдоль ключицы. Пальцы прикасаются к мокрой коже, оставляя за собой огненную дорожку.

– Ты дрожишь, – его голос звучит так низко, что становится почти вибрацией в воздухе.

– От холода, – сама понимаю, насколько это звучит неправдоподобно. На дворе конец августа, духота неимоверная, о каком холоде может идти речь?

– Конечно.

Пальцы на бедре начинают двигаться медленнее, но при этом куда увереннее, словно он проверяет, насколько далеко может зайти, испытывая на прочность каждую грань моего терпения. От этого движения внутри все сжимается, а мозг упорно отказывается формулировать хоть одну здравую мысль.

И вдруг он резко хватает меня за руку. Я вздрагиваю, вода тут же взрывается вокруг нас целой волной брызг, и пока я пытаюсь понять, что происходит, мое тело само находит баланс: ноги инстинктивно обхватывают его каменные бедра, а руки судорожно цепляются за плечи.

– Спокойно, – произносит он с легкой насмешкой – Теперь ты точно не утонешь.

Но мне совсем не спокойно. Горячая волна растекается изнутри, то ли от испуга, то ли от того, насколько близко мы друг к другу. Вода плещется у нас под ногами, но прохлада ничуть не охлаждает того жара, что накрывает меня, когда осознаю, как мы стоим.. плотно прижавшись друг другу оголенными телами.

– Захар, отпусти.

– Зачем? – он чуть склоняет голову, горячее дыхание касается моей щеки. – Ты же так удобно устроилась. – Большой палец нежно касается моей мокрой щеки, будто случайно, но я знаю, что в его действиях нет ни капли случайности.

Я прикусываю губу, пытаясь подавить смесь чувств, от стыда до странного, пугающего возбуждения. Он смотрит на меня сверху вниз, а и я отчетливо вижу вспышки дикого возбуждения в его взгляде. Его твердый член упирается меня. И это осознание только сильнее выбивает из равновесия.

– Захар, здесь же дети.

– И? – спрашивает он с наигранным непониманием. — Они на берегу, а мы здесь.

— И то, что тебе стоит отпустить меня. Прямо сейчас, – с силой упираюсь ладонями в его грудь, — нельзя их там одних оставлять.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я отпустил, Юля?

Он утыкается носом мне в висок, а потом делает ужасную вещь — слизывает соленые капли с моей щеки. Это кажется таким порочным. Я замираю в его руках. Вообще не понимаю, что делать. Не звать же на помощь?

Он прижимает меня к себе еще ближе. Его рука опускается ниже, он забирается под мои плавательные трусики и прикасается к моей обнаженной плоти.

Я дергаюсь, словно обожглась.

Захар же хрипло смеется.

— Тихо-тихо, — шепчет мне на ухо. — Ты даже не представляешь как сильно я хочу тебя, Юль. Ты чуть не свела меня с ума той ночью, когда напилась. Я начинаю верить, что это мое наказание. За все то, что я сделал тебе в прошлом.

— Думаешь, своим воздержанием ты сможешь искупить всю ту боль, что причинил мне, Захар? Регулярные измены и жестокие слова? — хмыкаю я, чувствуя как горечь расползается внутри меня.

— Не сможешь, — произносит он тихо, — я всего лишь хочу сказать, что мое терпение тоже не вечно, Юля. Я из-за тебя сел на три года в тюрьму, разве я не заслужил хоть немножечко понимания и прощения?

Это самый странный разговор в моей жизни, так как я не понимаю как можно говорить о таких важных вещах, в то время когда его пальцы растирают мой клитор и я задыхаюсь, цепляясь за его плечи руками.

Делаю вдох и в легкие проникает его аромат. Ничего не стерлось между нами за эти годы. Желание накатывает с новой силой. Он единственный мужчина, который может разжечь его во мне.

— Причем здесь я, Захар? — спрашиваю с недоумением. — Это все твои финансовые махинации и что там еще было?

— Как думаешь, кто поспособствовал тому, чтобы мои финансовые операции вылезли наружу? Каримов. Ты еще помнишь такого? После того, как я врезал ему в номере отеля, куда он затащил тебя.

Эта информация меня шокирует. Я не думала, что поступок Билецкого, его желание защитить жену — а со стороны это именно так должно было и выглядеть, — вылезет ему боком.

Кажется, он когда-то намекал мне на это, в последнюю нашу встречу, но я тогда была в таком состоянии, что не способна была проанализировать ни одно сказанное им слово.

— Я давно понял, что был дураком, Юля. Что ты могла бы сделать меня самым счастливым мужчиной в мире. Ты хорошая мать, и женой была мне хорошей, несмотря на то, как я повел себя с тобой. Я хочу, чтобы ты подумала и ответила мне, ты дашь мне еще один шанс или нет? Последний шанс, Юля. Хотя бы ради детей. Я безумно тебя хочу и, чего уж скрывать, ты единственная женщина, которая меня привлекает. Но я не могу ждать вечно. Почти три года без секса, ну, тут даже святой не выдержал бы, — хрипло смеется он. — Поэтому дай мне ответ. Если ты воспринимаешь меня только как отца своих дочерей, то я отступлю. В конце концов вокруг меня много красивых женщин. Лучше чем ты, я не найду, но на пару ночей сгодится.

Я давлюсь от такой наглости! Как хорошо начал петь и смотрите, чем он закончил!

— Так что, Юля? Мне ждать тебя?

Я цепляюсь за остатки самоконтроля, собираюсь ответить что-то едкое, но тут слышу звонкий голос Дианы с берега:

– Папа, мама, вы там что, утонули?

Он медлит, как будто наслаждается этой короткой секундой власти, а потом, не спеша, ставит меня на ноги. Я чувствую, как вода обнимает мои бедра, и пытаюсь справиться с дрожью в ногах.

– Все, мама спасена, – он объявляет громко, оборачиваясь к Диане, которая машет нам с берега.

Спасена? А точно ли?

Прежде, чем мы добираемся до берега, Захар хватает меня за руку, останавливая, и говорит:

— В это воскресенье в моем клубе вечеринка только для избранных. Я внесу тебя в список приглашенных. Если ты решишь дать мне второй шанс — приходи. Я хочу представить тебя своим партнерам, как свою женщину. Если нет… Я оставлю тебя в покое.

— Я не приду, Захар, не надейся, — говорю я, чувствуя как мое сердце гулко бьется в груди.