Глава 3

Я снова и снова колотила в эту чертову дверь, но все было бесполезно. Я размазывала предательские слезы по лицу, не замечала как тонкая кожа полопалась на костяшках пальцев.

— Вы-ы-ыпусти меня! Сволочь! Га-а-ад!

Руки болели невероятно. Но я не обращала на это внимание, я вытирала кровь о темное платье.

Развернулась спиной к двери и занесла ногу для удара, колотила каблуками, но никто не пришел и не выпустил меня.

— Мерзавец! Изме-е-енщик! А-а-а-а!

Я сползла лопатками по двери, согнулась, подтянула ноги к груди и расплакалась.

Горько. Надрывно.

Мои слезы были горячими и непрекращающимися, как будто вся боль и обида, которую я испытывала, пытались найти выход через них.

Мне казалось, что я могу плакать вечно, и это не излечит мое разбитое сердце. Я чувствовала себя преданной не только человеком, которого любила, но и самой судьбой, которая так жестоко обошлась со мной.

Что же мне делать?

Я перестала плакать, вытерла слезы. Опираясь рукой на дверь, поднялась на нетвердые ноги. В горле першило от криков. В груди было больно от зарождающейся истерики.

Обвела взглядом комнату, в которой оказалась. Серо-коричневый интерьер. Большой диван, пара кресел, незажженный камин, большое окно и серо-черные шторы на нем.

Очевидно, что я была в гостиной. Впервые оказалась в этом месте. Я подошла к еще одной двери, находящейся тут, распахнула ее и сразу же увидела огромную кровать под темно-синим бархатным покрывалом.

Краска стыда окрасила мои щеки в пунцовый цвет. Я захлопнула деревянное полотно с такой силой, на которую только могла быть способна.

Великий Дракон! Мне срочно нужно найти выход из этой ситуации.

Решено.

Когда Гари вернется, я соберу в себе всю смелость и дам ему отпор! Я потребую объяснений и скажу ему все, что думаю о его поступке.

Я оглянулась и сразу же заметила большущую вазу на столике, которую можно было бы пустить в ход.

Хотя… что за бред я несу? Много ли я смогла противостоять ему сейчас в коридоре? Он схватил меня как котенка в охапку и затолкал «в клетку»!

А что, если покричать и дозваться экономку Гари? Может она выпустит меня отсюда, посочувствует мне?

Хотя… плевать ей на меня. Она же и сказала мне, что «этот мир жесток. А я еще слишком молода и наивна». Да и она служит моему жениху.

Я заметалась по комнате, обходя стороной мягкий даже на вид диван и кресла, чуть не наткнулась на столик с той самой вазой.

Я заламывала руки, пытаясь найти выход. Я не могу оставаться здесь.

Нужно найти способ выбраться из этой комнаты, возможно, через окно или найдя какой-то скрытый проход.

Скрытый проход?

Я нервно хохотнула. Видимо, перечитала я любовных романов. А вот окно…

Я должна попытаться вернуться домой к матушке. Она обязательно поможет мне. Поддержит и подскажет, что делать. Мы обязательно расторгнем помолвку.

Стоя у закрытой двери, я почувствовала, как отчаяние и страх сменяются решимостью. Не так я думала провести этот день.

Только дойти до окна я не успела. Внезапно дверь распахнулась.

А в комнату вошла экономка, держа в руках тонкие длинные ножницы. Ее лицо было холодным и безжалостным. И в тот момент я поняла, что произойдет что-то ужасное.

— Что вы хотите сделать?

Но вопрос был излишен.

— Привести тебя в подобающий вид, — слова экономки камнем упали на сердце.

Гари приказал ей остричь мои волосы.

Я не могла поверить, что он способен на такое.

Прежде чем я успела среагировать и метнуться к выходу, попытаться проскользнуть мимо экономки, в комнату ворвались слуги в расшитых ливреях и скрутили меня.

Они перетянули мне кисти рук за спиной веревкой. Я пыталась вырваться, но силы были не равны. Я выдохлась.

— Пустите! Что вы делаете?

— Помолчи и не дергайся, а то обкромсаю тебя, — в предвкушении протянула Летиция. Ее все еще молодое лицо озарила торжествующая улыбка.

— Ты не имеешь права! Вы не можете меня удерживать тут!

— Сама напросилась. Что ж, потом скажу господину, что ты слишком усердно сопротивлялась, поэтому я остригла чуть больше, чем должна была. Ах-ха-ха!

— Нелюди! Какие же все подлые!

Только на мои крики было всем плевать. Голос стал подводить меня. Во рту все пересохло. Я уже могла только хрипеть.

А применить магию я просто не могла. Только если бы зачистила бы одежду своим пленителям до дыр или же убрала бы пыль в гостиной. Почему во мне такая слабая магия⁈

Меня больно толкнули в спину, роняя в кресло, и прижали к высокой спинке, удерживая за плечи. Я пыталась сопротивляться, крутилась как уж, но сил было мало.

Мои жалкие движения быстро блокировались. Я могла только выть, и то полузадушено. Руки ныли, ведь они были за моей спиной, и никто из слуг не думал, что мне больно.

Вырваться не получалось. Экономка подошла ко мне, пощелкала узкими ножницами перед моими глазами.

— Я говорила тебе, чтобы ты уходила. Но ты ведь маленькая хамка, — она склонилась ко мне на уровень моего лица. Ее глаза светились злорадством. — Возомнила себя тут хозяйкой. А между прочим, ты нищебродка, оборванка.

— Почему ты так жестока ко мне? Отпусти меня, я хочу уйти, — прохрипела я, переходя на «ты».

— Господин дал мне четкие указания.

— Но почему? Зачем ему это?

— Мне без разницы. Но твои волосы мне давно не нравились. Теперь ты будешь той еще уродкой, — она рассмеялась.

Ножницы блеснули, и я услышала первый щелчок.

Первый локон упал на плечо.

Потом еще и еще, и еще.

Каждое движение ножниц было как удар по сердцу, ведь мои волосы всегда были моей гордостью, символом моей красоты.

— Не надо… Молю… Не надо…

Но никто не реагировал.

Меня держали, а Литиция орудовала ножницами.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, но щелканье ножниц и ощущение, как мои золотистые локоны падают сначала на мои плечи, потом на мятую юбку платья, а потом на пол, было невыносимым.

Слезы катились по щекам.

А после того как мои волосы были срезаны до подбородка, она вытащила из объемного кармана бутылек с черной краской.

Литиция надела перчатки и принялась лить на меня ее.

Я чувствовала, как холодная масса наносится на мои волосы, впитываясь в каждую прядь, забирая у меня мой редкий цвет волос.

Ощущение алхимического запаха краски било в нос. От унижения и несправедливости кружилась голова и темнело перед глазами.

Великий Дракон!

Хоть бы мне не остаться лысой после этого!

— Какие же вы сволочи. Под стать своему… господину.

Краска въелась в волосы намертво. Литиция довольно оскалилась. А когда все было окончено, меня отпустили, развязали мне руки.

Дверь снова заперли.

Я поднялась, шатаясь, и подошла к зеркалу.

В отражении я увидела совсем другого человека. Мои когда-то длинные, золотистые волосы теперь были короткими и черными, как смоль.

Я не узнавала себя и чувствовала, как вместе с волосами я потеряла часть своей души.

Я открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. А потом я прижала ладошку к губам и беззвучно закричала.

У меня не осталось волос и… голоса. Я его сорвала.

Внутри меня что-то надрывалось и ворочалось.

Да лучше бы я осталась старой девой и никогда не встретила бы этого мерзавца.

Я так хочу к маме. Прижаться к ней, чтобы она меня погладила и пожалела. Мамочка моя. Ласковая, нежная, заботливая.

Подойдя к окну, я осторожно отодвинула тяжелые шторы и открыла его. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату, заставив меня вздрогнуть. Я выглянула наружу, оценивая расстояние до земли.

«Высоко, но если я смогу найти опору для ног, возможно, смогу спуститься без серьезных травм», — подумала я, обдумывая план.

В детстве я столько лазила по деревьям, что уже ничего не боялась. Да и страшно представить, что ждет меня в этом доме.

Еще одного надругательства я просто не переживу. Благо особняк моего жениха был с высокими удобными карнизами. А там я заметила на углу дома водосток. Для девчонки, выросшей на улице и бегающей с мальчишками, вполне посильная задача.

Я перекинула ногу через подоконник, постаралась не думать о страхе высоты.

Мне нужно сбежать.

Попасть домой.

А там мы с мамой что-нибудь придумаем. Обратимся в полицию, в конце концов!

Другая нога тоже оказалась снаружи. Сердце колотилось, когда я медленно приставными шагами шла вдоль карниза, стараясь найти устойчивую опору для ног.

Руки тряслись, но я не могла себе позволить сейчас потерять контроль. А когда я дошла до водостока, то и вовсе испытала облегчение. Я вцепилась в трубу и по металлическим скобам, которыми она крепилась к стене особняка, как по лестнице начала спускаться вниз.

«Только спокойствие, только спокойствие», — как мантру повторяла я.

Но на последнем крепеже нога соскользнула, а руки дали слабину. Я начала сползать. Благо до земли оставалось чуть меньше пары метров.

Когда я приземлилась, острая боль пронзила мои ноги, но, к счастью, кажется, ничего серьезного не случилось.

Я огляделась, убедившись, что никто не заметил моего побега, и побежала в сторону заднего двора.

Там был лес, который опоясывал квартал высшей знати. Этакая зеленая зона для богатеев, а по факту она была как природная изгородь, отделяющая обустроенный район аристократии от среднего класса и бедняков.

На улице смеркалось.

С каждым шагом я ощущала, как расстояние между мной и этим кошмарным местом увеличивается. Я запрещала себе плакать, но слезы все равно лились. Я то и дело вытирала их и всхлипывала.

«Я найду спасение дома, у мамочки», — думала я, продираясь через лесополосу. Мне бы добраться до соседнего района, там я смогу нанять дешёвенький кэб и добраться до дома.

Я так верила, что дома меня ждет спасение, что совсем не ожидала того, что произойдет дальше.