Глава 14

Марина Голова гудела, будто рядом непрерывно ехал дизельный локомотив. Гул, дребезжание, равномерный стук, который никак не хотел прекращаться. И я лежала, прислушиваясь к нему, пока не поняла, что этот стук – биение моего сердца. Тух-тутух. Гулко, медленно, с усилием. И я не могла вспомнить, как оказалась здесь. Так, где это – здесь? Открыла глаза, для чего пришлось приложить немало усилий, протереть совершенно сухие веки, вытряхивая ощущение песка. Так бывает от недосыпа, хотя в последнее время я вроде бы неплохо высыпалась. Нет, сегодня спала не очень, но счастливо и не одна. Чёрт, упорно не могу вспомнить, что я делала сегодня… И где Лис, ведь он, наверное, уже должен был вернуться и разбудить меня, а его всё нет. Неужели что-то случилось? Я резко села, пережидая короткий миг головокружения и слабости, а потом огляделась. И похолодела, потому что обстановка была мне незнакома. Комната с белыми стенами и практически полным отсутствием мебели, кроме кровати, которую занимала я, был ещё небольшой шкаф-пенал. И всё. Ни стола, ни стульев, ни даже картин на стенах. Вру, были ещё плотные зелёные шторы на окне, но они вызывали дикую тоску своим оттенком. Я сползла с кровати, мимолётом отметив, что на мне осталась футболка Лиса, правда, пропал ремень, но при беглом осмотре комнаты, я его не заметила. Пошатываясь, направилась к окну, удивлённо осмотрела литой стеклопакет, без ручек и форточек. Никогда такого не видела! В комнате нет кондиционера, а если душно станет, даже не проветрить. Кто бы ни был дизайнер, я его точно не найму, сотворить такого безвкусного до тошноты монстра! Или это сделано специально, чтобы выбить из обитателя этих роскошных апартаментов любые надежды и мечты? За окном не было ничего выдающегося – забор. Хотя он, вроде бы, выдавался метра на три вверх, так что ничего рассмотреть было нельзя. Один убогий серый металл, уходящий в обе стороны, да небольшой клочок грязи между ним и домом. И всё определённо мне незнакомое. Неужели Лис доставил меня в свой клан, пока я была без сознания? Оглядела ещё раз комнату, обратила внимание на узкую кровать. Нет, мой озабоченный оборотень ни за что не выбрал бы для нас такое крохотное ложе. Дернула плечом, охнула и вдруг всё вспомнила. Не Лис. Там был не Лис, а тот, кого я боялась, но просила помочь в трудной ситуации. Оборотень, который ненавидел Константина ничуть не меньше службы контроля. И я помогала всем, кто обещал избавить меня от монстра, не замечая, что меня используют. Дура. Наивная дура, которая оказалась расходным материалом, и теперь понятия не имеет, что делать дальше. И мне не выбраться самой из той ловушки, в которую себя загнала. ОН не отпустит, раз забрал, значит, уже решил, как использовать, и я могу пытаться сбежать, бороться, но это не приведёт ни к чему хорошему. А покориться я уже не смогу, не тогда, когда поняла, что есть свобода, которая слаще самого лучшего шоколада. Нет, так не годится, нужно выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно. Лис там, наверное, за меня волнуется. Ох, а если он решит, что я опять сбежала? Ну уж нет! Решительно направилась к двери, но стоило дернуть ручку лишь раз и стало понятно, меня заперли. Я здесь пленница, которой можно смотреть в окно и ждать, когда мой тюремщик снизойдёт до общения. – Эй! – я ударила в дверь кулаком, немного подождала и стукнула ещё раз. – Выпустите меня! Есть там кто живой? Ау! Мне никто не отвечал, но я била в дверь, пока не стала болеть рука, и тогда, развернувшись к ней спиной, стала ритмично пинать деревянное полотно пяткой, радуясь, что обувь осталась на мне. Звук выходил громким, его должны были хорошо слышать, но ко мне не торопились. Ничего, я знаю, какой чувствительный слух у оборотней, найду управу и на них, выведу из себя, чтобы ко мне кто-нибудь явился и уже объяснил, что я здесь делаю. – Открывайте! – закричала снова. – Я буду стучать, пока не устану. А я не уставшая! Я выспалась! А устану… Петь начну! Слышите? Петь! А голоса и слуха у меня нет! Да открывайте вы! Ой… Звук открываемого замка немного удивил, но я успела обернуться, чтобы не выпасть спиной вперёд в открывающуюся дверь, и встретилась с презрительным взглядом незнакомого оборотня. Он просканировал меня, но, очевидно, не нашёл ничего впечатляющего, потому что фыркнул и отступил в сторону. – Разоралась, сука, не могла немного потерпеть? Босс только приехал, всё равно бы тебя к себе позвал. – Вы меня сами притащили сюда. Я понимала, что нарываюсь, но не боялась. Хотели бы убить, давно бы убили, сразу же, не похищая. Взять с меня, человека, им нечего. Надругаться? Да, могут, но опять же, зачем было организовывать мне вполне сносные условия, чтобы потом пустить в расход? Что-то от меня нужно, и я хочу узнать, что именно. – Как притащили, так и выкинем, – усмехнулся он нехорошо. – Топай на выход, босс хочет с тобой поговорить. Поговорить – это хорошо. Я старалась не показывать нервозность, шла впереди, время от времени прислушиваясь к коротким командам, поворачивая в нужную сторону. Дом оказался большим, пришлось обойти его почти весь, чтобы попасть в другое крыло, где наверняка и жил тот, с кем мне не особо хотелось встречаться. – Альфа, – мой провожатый пару раз ударил в дверь и открыл её, пропуская меня, – привёл бабу. – Свободен, Степан, – высокий, широкоплечий оборотень медленно развернулся. – Ну, здравствуй, Марина. Очень опасный хищник. Сильный, но дело даже не в этом. Он умеет играть на слабостях, хитростью выбивает себе путь, подкупает, шантажирует и убивает тех, кому не повезло оказаться по ту сторону от него. Я сама виновата, что ввязалась в его игру, но теперь не хочу в ней участвовать. – Здравствуйте, Николай Кузьмич. – Значит, помнишь, кто я. – Вас трудно забыть. – Тогда почему не пришла на встречу? – ласковый тон и холодный взгляд почти чёрных, насыщенно-карих глаз. – Я не смогла. Была занята и… простите, но я теперь не в клане Серого Ветра. – Знаю, – змеиная улыбка, которая пугает до дрожи и совершенно не подходит волку. – Но это даже лучше. Одна птичка напела, что эту ночь ты провела в квартире нового альфы? Как и прошлую, да? – Зачем вам это знать? Может, да, может, нет, – пожала плечами и почти сразу же задохнулась от боли. Стремительное смазанное движение, и на моей шее сомкнулись длинные пальцы. Ещё не душат, но предупреждают, что мне с ним не тягаться, можно даже и не пытаться. Жалкая человеческая девка не способна одолеть альфу оборотней ни в словесном поединке, ни в физическом. Мне стоит опустить глаза и подчиниться, как я делала раньше, но в этот раз не могу. Не после знакомства с Лисом, который смотрел на меня так, словно я была центром его вселенной. Чёрт, да я за пару дней приобрела больше уверенности, чем за всю жизнь, и не хочу это терять. Не хочу терять любовь Лиса. Не хочу, чтобы он потом смотрел на меня как на мусор под ногами. Я выстою. – Ты вся пропахла им, знаешь это? Отвратительная вонь, которую нужно уничтожить. Тебя проводят в душевую и выдадут одежду, – неожиданно отпустил меня Николай Кузьмич. – Почему? – прохрипела, потирая шею. – Я сказал, что ты слишком много болтаешь не по делу. Ответишь на мой вопрос правдиво, и сегодня не пострадаешь. – Сегодня? – Умная девочка, – похвалил он меня. – Так ответишь? – Да, – согласилась. Ничего, в крайнем случае промолчу. – То, что ты с ним спала, мне известно. Эту вонь мало что может перебить. И про отношения к людям в твоём клане мне тоже известно, как и то, что до недавнего времени ты была девственницей. Других Константин не держал, его возбуждало, что в окружении одни целки, которые будут ему принадлежать, стоит только поманить. Жаль, что у старого козла давно не стоит… Так, о чём я? – словно очнулся Николай Кузьмич. – Да, ты трахалась с Елисеем. Ты его пара? – Пара? – попыталась разыграть удивление. – С чего вы это взяли? Разве не могут двое случайных знакомых приятно провести время? – Мариночка, у тебя такие красивые пальчики. Тонкие, ровненькие, беленькие… Юные и нежные. Как ты думаешь, с каким звуком они будут ломаться? Хруст? Или треск? Порвётся кожа или нет? Проверим? – Не надо… Мне стало жутко. Николай говорил так спокойно, что я мгновенно поверила, он выполнит всё, чем угрожает. Даже больше. Он сделает это с удовольствием, потому что ему нравится видеть чужую боль. Николай и сейчас смотрит на меня, просчитывая, что причинит мне наибольшие страдания, и когда поймёт, меня уже ничто не спасёт. – Так будешь со мной играть в незнайку? – Нет, – сглотнула и ответила честно. – Я его пара. – Превосходно, – он улыбнулся так, что по коже пробежался озноб. – Значит, ты временно погостишь у меня. – Погощу? – Пока да, – он махнул рукой на дверь, и я почувствовала, что в комнату кто-то вошёл. – Степан, нашей Мариночке должны были привезти чемодан, передай ей, покажи новую комнату, там есть душ. Проследи, чтобы она его приняла, бесит эта вонь. Он говорил равнодушно, и меня начало потряхивать, но я всё же нашла в себе силы, чтобы спросить: – И долго я буду вашей гостьей? – Пока Елисей не вернёт мне моё. – Что? – Мой клан, который этот сопляк посмел отобрать! – вспылил оборотень, и я сжалась от грохота, когда массивный деревянный стол полетел в стену, разрывая в клочья обои, разваливаясь на части как хлипкий мусор. – Щенок! Я угробил на него столько сил, и чем он мне отплатил? Отобрал то, что ему не принадлежит! Ну, ничего, его брат тоже ещё пожалеет, что выбрал эту девку… Николай Кузьмич сжимал кулаки, стоял, зажмурившись, и мне следовало поступить благоразумно, уйти, пока он не решил сорвать злость на мне. Но я всегда была слишком упрямой, поэтому не удержалась от последнего вопроса, который вертелся на языке. – Кто он вам? – Он? – оборотень оскалился в ухмылке, показывая выступившие клыки. – Елисей – мой сын. Так что да, месть будет сладкой. – Сын? Отступила ещё и вжалась спиной в чьё-то крепкое тело, вздрогнула, но удержалась от вскрика. Сын. Да, теперь я вижу, что у Николая и Лиса очень много общего, больше, чем у двух случайных оборотней. Глаза, форма носа, неуловимые черты, которые одновременно общие и разные. Сама я бы, наверное, догадалась нескоро, теша себя иллюзией, что просто влипла в очередные неприятности. А теперь всё стало намного хуже, просто катастрофично ужасно. Николай, когда мы с ним познакомились, рассказывал, что у него сильный клан, покорный и достойный, но он хочет большего, поэтому я должна ему помочь, а в ответ он поможет мне. Спасёт, когда придёт время, из лап Константина. И я передавала информацию, как и службистам, надеялась, что мне и девочкам повезёт. Не повезло. И спас нас Лис, который точно не будет использовать людей в своих интересах, отпустит всех девчонок на свободу, даст выбор – остаться в клане или уйти. Почему я в это верила? Просто успела понять, какой он, поверить ему. А вот его отец другой, ему доверять точно не стоит, потому что однажды я уже обожглась на его лжи и теперь расхлёбываю последствия. – Паршивое семя, – растянул губы в почти доброй улыбке Николай. – Оба моих сына ничего от меня не взяли, предали, вместо того, чтобы объединиться и пойти дальше, к моей цели. Я спас одного от человеческой девки, но он всё равно к ней ринулся, как только увидел, бросил свой клан. И второй сын сделал ту же ошибку. Моих щенков тянет на противоестественное природе, значит, пора их выбраковывать. Елисей отобрал мой клан, оказался сильнее меня, но теперь и у этого ублюдка есть слабое место. И это ты, сладкая Маринка. – Он почувствует меня. Пары чувствуют друг друга! Я очень надеялась на это. Пусть то, что по пьяному рассказывали оборотни моего клана, будет правдой! Что, встретив пару, истинный чувствует её везде, знает, где она и как себя чувствует. Пусть это будет так! И тогда Лис найдёт меня и заберёт раньше, чем этот ненормальный причинит мне вред. – Убери это с моих глаз, Степан, – отмахнулся Николай, так ничего и не ответив, но я успела заметить появившиеся на его руках длинные когти. Чёрт! Неужели он нестабильный? Тогда мне остаётся надеяться, что всё закончится быстро, иначе Николай не даст мне ни единого шанса, убьёт, стоит ему выйти из себя. И жалеть об этом не будет. Степан взял меня за руку чуть выше локтя и потянул из комнаты. Я послушно пошла следом. Не злить. Мне не стоит злить их, чтобы не пострадать. Оборотни – почти животные, злость может сорвать им крышу, и тогда уже будет плевать, что я чья-то там пара, возможно, ценное до поры до времени приобретение. – Он тебя не учует. – Кто? – спросила, услышав тихое замечание моего конвоира. Мы шли тем же коридором, но на этот раз свернули на второй этаж, где, очевидно, располагалась моя новая комната. Вот теперь мне стало не по себе, как-то разом навалилось осознание, что я одна среди врагов. Это не Константин, не мой клан, где можно было перетерпеть, зализать раны и ушибы, отстраниться физически и эмоционально от всего происходящего. Это чужой дом. Чужие правила. Опасность и зло, которое я не смогу предугадать и защититься. И слова Степана, которые выбили землю из-под ног. – Елисей Николаевич сильный альфа, намного сильнее босса, – вдруг ответил оборотень вполне спокойно. – Мы все обязаны Николаю Кузьмичу, мы его не предадим, не подчинимся другому альфе, пусть не все одобряем его действия. Но клятва сильнее нас, так что даже не вздумай просить о помощи и соблазнять кого-то, только неприятностей наживёшь, а ты женщина, истинная одного из нас. Раньше пары вообще трогать было запрещено, но ты не в тех когтях, детка, чтобы трепыхаться и доказывать что-то. Поняла? – Да, – ошарашенная тем, что он мне что-то объясняет, молчала и слушала. – А Елисей Николаевич тебя не почует, потому что ты человек, ясно? Да и недолго вы с ним. Вот если бы пару десятков лет прожили, тогда другое дело, там уже волк не только парой признал, но под кожу тебе въелся, вы бы одним целым стали, несмотря на то, что ты не волчица. А пока что будет бесноваться, но ничего не почувствует, разве что, если помирать будешь, поймёт. Но это крайняя меня, Николай Кузьмич хоть и любит действовать жёстко, сперва на нервах у сына поиграет. Да и старшего он проучить хочет, пока до меньшего дело дойдёт, ты у нас обжиться успеешь. – Не успею. Лис меня раньше найдёт. – Если захочет, – бросил оборотень, достал из кармана ключ и открыл передо мной дверь. – Проходи. – Что значит, если захочет? Лис будет меня искать! – Ага, надейся. Надежда, как говорят, жизнь продлевает, потому что дохнет последней. Заходи давай. Степан практически втолкнул меня в комнату и запер дверь за моей спиной. Я развернулась и ударила кулаком по дереву. Просто так, чтобы выместить злость, поднявшуюся во мне волной. Почему он так сказал? Лис любит меня, он не бросит меня в беде, найдёт, вытащит, он… Он понятия не имеет, где я. Огляделась, понимая, что вот в этом унылом жилище мне придётся проводить много времени, потому что никто не будет развлекать человеческую девку, а мне лучше не высовываться, не мозолить глаза, чтобы не провоцировать Николая на активные действия. Ну что ж, по крайней мере, здесь не зелёные шторы – серые, хотя стены такие же белоснежные, как и в прошлой комнате. Зато есть стол, стул и большой шкаф. Подошла к нему, распахнула дверцы и осмотрела пустые вешалки и полки, криво усмехнулась, вспомнив, что Николай обещал мне чемодан. Интересно, что туда напихают? Тюремную робу или вечерние платья? Твою мать, я вообще не понимаю, чего мне ждать! Передёрнула плечами и направилась ко второй двери, за которой оказалась небольшая ванная комнатка. Душевая кабина – самая простая, крохотная, со стеклянными дверцами и лейкой, закреплённой чуть ли не под потолком. Захочу, не смогу допрыгнуть. Унитаз в углу, рядом раковина, размером только руки подставить. Зеркало с полочкой, на которой минимальный набор, словно в отеле, мыло, гель для душа, шампунь и зубная щётка с пастой. На двери висит махровый халат и полотенце. Гостевая комната во всей красе, но жаловаться не на что. Пока рассматривала всё это богатство, услышала, как хлопнула входная дверь, но когда вышла, никого не обнаружила. Только посередине комнаты стоял новенький чемодан. – А вот и одежда подоспела, – протянула насмешливо. Перевернула чемодан набок, решив проверить, чем одарил заботливый хозяин, вывалила всё на пол и спустя пару минут истерически расхохоталась. Да, не тюремная роба, но покупал всё это настоящий шутник. Два вечерних платья, футболки, шорты, купальник, нижнее бельё, такое, какое я никогда не надела бы на повседневку, слишком уж откровенное, спортивный костюм со стразами, кроссовки и чёрные туфли на шпильке. Какой-то отпускной набор, не приспособленный для обычной жизни. Что это? Тонкий намёк на толстые обстоятельства или полнейший пофигизм? Впрочем, выбирать мне тут всё равно не из чего, так что будем носить, что дали. Взяла шорты и футболку, выматерилась от души и пошла принимать душ. Бесить хозяина запахом Лиса я всё-таки боялась.