Глава 27

Лис Все волки, что сейчас находились в клане, не знали об опасности. Пока ехали, Кир методично раскидывал по отрядам информацию, сообщая, что она секретна и разглашению не подлежит. Кого-то ставил на усиленную охрану, кому-то рассказывал о бреши в безопасности. А вот те, кто постоянно жил в городе, в это время замыкали защитный круг, теряясь в лесу за оградой посёлка. Мы думали недолго. Вся моя охрана, кому я доверял безоговорочно, все люди, которые могли передавать отцу информацию, сейчас были в клане, потому что им поручили самое ценное, что у меня было. Те, кто остались в городе, выпали из списка подозреваемых, и теперь стали нашей опорой. Я отсчитывал мгновения, боясь, что опоздаю, и облегчённо выдохнул, когда Кир жёстко улыбнулся: – Вычислили. – Кто? – Макс Лапин, внутренняя охрана, работает давно, твоего отца никогда не поддерживал. – Даже так? – ухмыльнулся. – Но сливать инфу – это не работать, да? – Точно… Едем к южным воротам. Его волков заметили, выдвигаемся. – Нашим сообщил? – Сообщаю, – отвлёкся он на телефон ещё раз, широко и хищно улыбнулся. – Развлечёмся? Бросить машину, перекинуться, окунуться в мир ярких запахов и инстинктов, чувствуя под лапами мягкую траву. Бесшумно тенями скользить меж деревьев. Нет ограничений. Нет чувств. Только стремление защитить своё от опасности. Кир был рядом, слабее, но моего зверя это не беспокоило. Волк доказал, что достоин. Как и другие, что бесшумно появлялись из-за деревьев, увеличивая мою стаю. Это только отец считал, что одного оборотня достаточно, чтобы клан стал непобедимым. Нет, численность всегда перевесит, и одного можно задавить количеством, но вот что, сегодня я такой ошибки не допущу. Я точно знал, что мы успеем, в этот раз ничто не сорвётся, потому что у безумца нет плана, это его последний шанс. Он будет прорываться, рвать глотки, только чтобы добраться до моей пары, а зверю это не нравится. Зверь злится, когда покушаются на принадлежащее ему. Он выскочил на нас внезапно. Ни за что не поверю, что не почувствовал, скорее, стремился напасть неожиданно. Никаких запахов и звуков, словно призрак, бросился на меня, стремясь к горлу. Но старому альфе не тягаться с молодым – не та скорость, не та ловкость. Он совершил ещё одну ошибку, уверовал в собственную неуязвимость, забыл, как когда-то до потери пульса вбивал в меня знания и покорность. А я всё помнил, копил эту ненависть долгие годы ради одного момента – этого. Клыки рвали плоть, пытаясь добраться до горла. Вкус крови пьянил, зверь ликовал, наслаждаясь схваткой. Да, жертва не собиралась сдаваться, не чувствовала страха, но это лишь сильнее подстёгивало жажду. Я почти утратил контроль, позволил волку взять верх над человеческой сущностью и практически не жалел об этом. Пусть, сегодня ему всё можно. Сегодня мы с ним спасаем мою Ягодку – нашу Ягодку! – от опасности в будущем. Уйдёт отец, и да – могут прийти другие, но они будут помнить, на что я готов пойти ради своей пары. И это всё изменит. Седой волк последним рывком вырвался из захвата, отлетел в сторону и… обернулся. В пылу схватки это было наиглупейшим поступком, но он встал, поднимая руки, скалясь окровавленными губами, пытаясь выдавить улыбку, такую же фальшивую, как и его спокойствие. – Покоряюсь. Хочу говорить, – он сплюнул кровь на землю. Рядом со мной кто-то зло заворчал, но я усилием воли загнал зверя внутрь и перед отцом встал уже человеком. Это право, его право, право проигравшего на помилование. Если ему сейчас удастся убедить меня в том, что он раскаялся, то я отпущу его. Так гласили законы. Прими силу альфы – и получишь его прощение. – Что ты хочешь сказать? – я не так сильно пострадал как он, но горло саднило, кожа горела, затягивались порезы и укусы. На отце тоже всё могло зажить, но я видел кровь на коже, яркие дорожки, которые не спешили останавливаться. Старость. Слабость. Или что-то другое? Этот маразматик мог подсесть на какую-нибудь синтетическую дрянь и окончательно утратить связь с реальностью, строя свои грандиозные планы. – Ты ведь мой сын. Не хочу с тобой воевать. – Ты пришёл к порогу моего дома, – напомнил ему. – И не безоружный с добрыми намерениями, а тайно, стремясь поймать врасплох и убить. – Мне жаль, что ты так считаешь, – он сделал шаг ко мне, распахивая объятия. – Но я пришёл мириться, ведь этот дом – и мой тоже. Я многое сделал, чтобы он стал великим. Ты стал сильным, достойным альфой. Я горжусь таким сыном. – А дочерью? – Что? – чуть сбился он с пафоса. – Дочерью ты бы гордился? – Если бы у меня была дочь, то и ею бы я гордился, – не замер, не задумался, к чему такой вопрос. Я шагнул к нему, смотря прямо в глаза, в которых разрасталось торжество. Он уже верил, что победил. Очередное прощение от сына, чтобы затаиться, а потом выйти на сцену со следующим планом, который наверняка выгорит. А я просто свернул ему шею. Громкий, почти оглушающий хруст, ударивший по нервам, как закономерный итог моего быстрого даже для оборотня движения. Я знал, что он не остановится, но не стал выяснять, что за подстава ждала меня в объятьях родного отца. Не сейчас, когда прямо за забором моего клана есть та, которую буду оберегать любой ценой. Мой сын родится в мире, где ему никто не угрожает. В абсолютной безопасности. И мне плевать, кого придётся убить ради этого. – Зачистить здесь всё, – приказал, расслабляясь, и вновь перекинулся. В паре километров есть прекрасное озеро, там можно смыть кровь, чтобы Ягодка случайно её не заметила, когда я вернусь домой, а потом обратно в клан. Как она без меня? Не обидел ли кто? – Елисей Николаевич, – откашлялся Тас, привлекая моё внимание, – там некоторые даже в бой вступать не стали, сразу сдавались, как только нас видели. С ними что делать? – Службе безопасности передай, опроси и… пусть живут, если не совершали ничего, что нарушает наши или человеческие законы. – Думаю, нарушали, – прокомментировал Тас. – Тогда судить по законам. А я к жене. – Только вы там её не волнуйте, она же в положении. Я даже обернулся, чтобы посмотреть на него. Ещё ни разу мне не указывали так явно, что я должен делать и как строить отношения со своей любимой женщиной. Покачал головой и отправился к озеру, смывать с себя кровь.