Эпилог.

Тридцать первое декабря. Жутко суетливый день. Море штормит, да так сильно, что невозможно выйти из дома. Ледяной ветер все сносит на своем пути. Я сижу в спальне, закутавшись в теплый кардиган, и перебираю купленные накануне подарки и коробки с елочными игрушками.

Наш первый семейный новый год. Новый год Никиты и Ани Орловых. Сегодня вечером в ялтинский дом заезжает целая компания. Леночка, моя любимая подруга. Владимир. Мой родной дядя Сережа.

— Аня! Аня! — зовет меня Никита из холла. — Спускайся, мы привезли елку!

В душе взрывается восторг. Мы будем наряжать елку!

Я сползаю с кровати и, как неповоротливая гусыня, иду к лестнице. Да, седьмой месяц беременности на исходе, и мои мальчики едва умещаются у меня внутри. А пинаются они так, что я не могу спать по ночам. Доктор, который ведет мою беременность, ждет нас в больнице после рождества. Близнецы редко удерживаются внутри дольше семи месяцев, и за мной пристально следят специалисты. Меня собирались положить в родильное отделение сегодня, но мы с Ником уговорили доктора дать нам еще несколько дней. Никому не хочется в новогоднюю ночь быть запертым в больничной палате. А я и так провела там слишком много времени. Выносить двоих малышей вместо одного – тяжкий труд для организма.

Свешиваюсь вниз и вижу Ника в красной шапочке с бубоном. Они с дедом возятся с огромной елкой. Аромат свежей хвои носится в воздухе, настраивая на праздничный лад.

— Спускайся осторожно! — задрав голову вверх, назидательно говорит дед Ника. Он тоже в шапочке, только синей. А еще он одет в синюю шубу настоящего Санты.

— А мне вы шапочку не купили? — обиженно поджимаю губы я.

— Тебе мы купили два килограмма апельсинов, как заказывала, — отзывается мой муж. — Шапочку можешь забрать у меня.

— Ладно, — улыбаюсь я. Пока мужчины возятся с елкой, плыву в сторону кухни, где на столе небрежно брошен бумажный пакет, до верха наполненный холодными с улицы апельсинами.

Я без них жить не могу. Не знаю, как моя кожа еще не окрасилась в оранжевый цвет, но я поглощаю их тоннами. Врачи кричат, что у детей будет аллергия, но я ничего не могу с собой поделать. Апельсины сейчас – самое главное лакомство в моей скучной на события жизни беременной женщины.

Всего несколько минут – и половина пакета пуста.

— Аня! — снова зовет меня муж. — Заканчивай хомячить и двигай сюда! Я спущу вниз коробки с елочными игрушками, будем наряжать елку.

С сожалением смотрю на выглядывающий из пакета оставшийся в живых жизнерадостно-оранжевый апельсин, отмываю руки от сока и выплываю обратно в холл.

— У меня есть игрушки, которыми наряжал елку еще маленький Никита, — вспоминает дед. — Сейчас принесу!

И бежит с несвойственной его возрасту скоростью в свой рабочий кабинет.

Я с интересом рассматриваю установленную в центре холла елку.

Ник спускается по мраморной лестнице с коробками в руках. Все же, он изменился. За те семь месяцев, что мы прожили у его деда, пляжный бездельник и обиженный мамой мальчик превратился в очень мужественного и привлекательного мужчину. Этот мужчина каждое утро уверенно распахивает двери завода, в который в прошлом месяце мы вложили все наследство, доставшееся нам от моего отчима Кубышкина, и под чутким руководством деда помогает создавать волшебство в красивых бутылках. А еще Ник стал мягче. И совершенно спокойно воспринимает мои перепады настроения. И мы вместе с особым трепетом ждем чуда – наших детей. Хотя, нет. Больше всех чуда ждет дед. Он даже костюм Санты себе купил, чтобы отпраздновать 2019 год по-настоящему.

Я с замиранием сердца разбираю старые елочные игрушки, принесенные Артуром Дмитриевичем, а Никита пытается водрузить на верхушку праздничного дерева большую красную звезду.

Звонит мой сотовый телефон. Это Леночка.

— Через два часа буду в Ялте! — возбужденно отчитывается подруга. — Мост позади! Ну и ветрище у вас сегодня!

— Привет! — мое сердце радостно подпрыгивает. — Ждем тебя! Уже елку наряжаем.

— Ты только не рожай до завтра, ладно, Ань?

— Пока не собираюсь, — смеюсь я.

Да, у них с Владимиром не сложилось. С этим эгоистичным и самовлюбленным холостяком вообще ни у кого не сложится. Он думает только о себе. Но Леночка рада увидеть нас снова. Она одинока, а рождество и новый год в Ялте в компании друзей – отличный выбор.

— Аня, твой дядя приехал, — Никита успел водрузить звезду на елку и теперь, вытянув шею, смотрит в окно. — Если его не снесет порывом ветра на пляж, он доберется до входной двери.

— Ура!

Отодвигаю коробки в сторону и плыву к входной двери. Никита за мной.

— Аннабель! Как же я рад тебя видеть!

Порывы ветра едва не срывают тяжелую дубовую дверь с петель, и мы быстро прячемся в доме.

Никита закрывает дверь на замок.

— Ветер сегодня, на ногах не устоишь!

— Да, ветерок тот еще, — дядя смеется и с любовью смотрит на меня. — Как ты себя чувствуешь, Аннабель? Вот, держи, апельсины. Продавец убеждал меня, что они очень сладкие.

— Спасибо… — я улыбаюсь и целую его в щеку. На миг мне становится очень грустно. Остался только он. Мамы нет. Бабушки нет. И уже не будет.

— Прости, это все беременность, — чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, отмахиваюсь я.

— Апельсинов мало не бывает! — выхватывает пакет у меня из рук Никита. — Хотя, я бы и от бананов не отказался.

— Ой, нет. Бананов мне не надо, — морщусь я.

Через час, когда елка почти готова, снова раздается звонок от Леночки.

— Аня! У меня машина заглохла. Прямо на трассе. Черт, как назло, темнеет уже…

—О, нет… я сейчас Нику скажу, подожди… — пугаюсь я.

Обеспокоенно поворачиваюсь к мужу.

— Что делать, Никита? У Леночки машина сломалась.

— Где?

— На трассе. Она до Ялты не доехала. Такая погода, и вечер еще…

—Я знаю все дороги! — вызывается мой дядя. — Дай-ка ее номер. Притянем к дому, даже глазом моргнуть не успеете.

— Правда? Ты знаешь дороги? — на сердце становится легче. В такую погоду одинокой женщине оказаться на сломанной машине очень опасно.

— Конечно, знаю! То, что я уехал отсюда, не значит, что я не помню, как быстро добраться до потерявшейся машины.

Я диктую ему телефон. Он кивает, и в процессе разговора с Леночкой натягивает теплую дубленку.

— Ждем вас дома! Ужин почти готов! — высовывается из кухни дедушка Ника.

Мой дядя уезжает на помощь Леночке, а у ворот останавливается роскошный джип.

— Ага, дядя Вова явился, — поглядывая в окно, приподнимает бровь Никита. Спустя миг он мрачнеет.

— Что такое? — непонимающе перехватываю его взгляд.

— С ним родители…

— Твои родители?

—Да.

— Ничего себе…

Кажется, я начинаю волноваться. А мне нельзя! Категорически нельзя нервничать до рождества! Иначе новый год придется встречать в родильном отделении.

С того дня, как мы покинули Москву, Ник ни разу не общался с родителями. Они делали вид, что забыли про его женитьбу, а он упорно переучивался, чтобы возглавить завод. За семь месяцев мы ни разу не говорили про его маму, но я знаю, что он думает о ней каждый день. Не хочу поднимать больные темы и молчу.

А теперь, они приехали к нам в гости без предупреждения? Это, конечно, сюрприз, но не для меня.

Сердце начинает бешено колотиться, и я тороплюсь покинуть холл.

— Ник, мне надо припудрить носик.

— Не уходи, — отчаянно смотрит на меня муж. — Я не смогу встречать их один.

— Я потерплю…

— Нет, лучше иди. Беременным нельзя долго терпеть.

— Ну, ладно.

Только спрятаться в ванной я не успеваю. Двери распахиваются, и на пороге появляется Владимир. Дубленка распахнута, а в руках у него пакеты с подарками.

— Здорово, ребята! — радуется встрече он. — Анюта, да ты совсем круглая! Скоро там вам рожать?

— Не сглазь! — бурчит Никита. — Нам надо дотянуть до рождества.

— Сынок, привет! — за спиной Владимира появляется отец Ника. Не могу привыкнуть, что они близнецы. Как две капли воды. — Ну, иди же я тебя обниму!

Ник растерянно позволяет отцу обнять себя. В дверях нерешительно останавливается моя свекровь.

Мое волнение достигает своего пика. Сердце колотится где-то в горле, и, кажется, я сейчас расплачусь. Не знаю, отчего. Беременным вообще сложно, плачешь по любому поводу.

— Привет, мам, — отстраняется от родного отца мой муж. — Решили провести новогодние праздники в Крыму?

— Представь себе, Никита, — кивает головой она. — Если ты вычеркнул нас из своей новой жизни, это не значит, что мы не можем приехать к тебе сами.

— Кого я вижу! — выплывает из кухни Артур Дмитриевич в костюме Санты с бутылкой коньяка в руках. — Все мои сыновья собрались под одной крышей?

— Ну, раз уж мы действительно скоро станем свидетелями еще одного чуда, которого ты так добивался, то почему бы и не собраться? — во все тридцать два белоснежных зуба улыбается Владимир. — Верно, ребята? Щас коньячку выпьем, за встречу! Да, Агния? Отец, давай сюда стаканы!

Именно в тот миг я почувствовала себя очень одиноко. В горле встал ком. Все здоровались друг с другом, шутили, но никто не спросил у меня, как я себя чувствую. Кроме Владимира, который назвал меня круглой, что тоже не очень приятно.

Да, мое душевное состояние оставляло желать лучшего. Я тихо прокралась на второй этаж и, как маленькая девочка, спряталась в ванной комнате. Заперев дверь на замок, я тихо давилась всхлипываниями. Мне было очень обидно. Мы поженились очень быстро, но ведь я являюсь законной женой Никиты. И чудо, которое они все ждут, находится именно у меня внутри. Могли хотя бы поздороваться со мной.

Не знаю, как долго я сидела взаперти, но в двери начал ломиться мой муж.

—Аня! Ты в порядке? Почему ты так долго в ванной? Тебе не плохо?

— Нет. Сейчас выйду.

Чувствуя себя полной дурой, я оттираю слезы с щек и плескаю в лицо прохладную воду.

Близнецы внутри меня чувствуют, что я волнуюсь, и начинают выплясывать свой дикий танец. Я не знаю, что они там делают – в футбол играют, или колошматят друг друга – но ощущения такие, будто меня сейчас разорвут на части.

Открываю дверь и натыкаюсь на Ника.

— Так и знал, что ты расстроилась, — внимательно смотрит на меня он. — Ну, чего ты здесь спряталась?

— Не знаю…Я так ужасно выгляжу, а тут все решили приехать… даже платье на мне сидит ужасно.

Я понуро рассматриваю свои руки.

— Отлично оно сидит! Ань… — он прижимает меня к своей груди. — Пойдем вниз. Мне сложно там одному. Выносить мамины взгляды, сама знаешь…

— Мне показалось, что я лишняя…

— Никогда больше так не говори. Пожалуйста.

Он охватывает мое лицо ладонями и целует в мокрый нос.

Мы спускаемся вниз. В гостиной активно сервируют стол к предстоящему торжеству. Владимир, прихлебывая херес из кабинета Артура Дмитриевича, пытается раскладывать салфетки с новогодними картинками. Отец Ника разговаривает с дедом у окна.

— Аня! — внезапно громко зовет меня свекровь. — Ну, иди же сюда, Анечка. Я одна не справлюсь здесь, на кухне. Не пойму, что этот старый черт наготовил…

Я растерянно смотрю на Ника, и он кивает – иди!

Наверное, это лучший способ наладить отношения – попробовать вместе накрыть стол к предстоящему торжеству.

Нерешительно захожу на кухню. Как будто я здесь не живу…

— А знаешь, — как ни в чем не бывало, говорит мне свекровь, — может, это и к лучшему, что вы с Никитой случайно встретились здесь, в Ялте? Рядом с тобой он хотя бы превратился в настоящего мужчину. Даже представить себе не можешь, каким бездельником он был до того, как женился! Накануне свадьбы с Теодорой он напился в джакузи с двумя девицами легкого поведения. Там бедная невеста их и застукала…

Она осуждающе качает головой в его сторону. Я пытаюсь представить эту картину, и меня разбирает смех.

— А ведь он таким и был, когда мы с ним познакомились, — улыбаюсь я.

— И изменился же! — довольная тем, что я развеселилась, кивает она. — Вот, что значит связать жизнь со строгой школьной учительницей.

Я понимаю, что это комплимент и осторожно втягиваю грудью воздух.

— Мы ближайшие две недели поживем у вас, пока близнецы немного не окрепнут, — посматривает на мой расплывшийся живот Агния Борисовна. — Знаешь, двое детей, это не один. А по моему опыту, и один способен свести с ума.

— Они жутко толкаются… наверное, будут футболистами, — поглаживая живот, улыбаюсь я.

— Главное, чтобы не бездельниками, как некоторые, — указывает на Владимира, опрокидывающего в себя очередную порцию хереса, свекровь, и мы вместе смеемся. Кажется, большего эгоиста, чем самовлюбленный Владимир, действительно не найти.

К десяти часам вечера до нас добираются Леночка и мой дядя Сергей.

— Аня, Боже мой! — восторженно шепчет мне подруга, когда мы оказываемся наедине в спальне. — Какой мужчина! Я в восторге! Кажется, это любовь с первого взгляда… Он пригласил меня к себе в Москву, представляешь?

— Мой дядя? — пытаясь застегнуть застежку на просторном вечернем платье, удивляюсь я.

— А кто же еще?! Я так счастлива… Теперь я понимаю, почему у меня ничего не вышло с Владимиром! Потому что моя судьба нашла меня на дороге в Ялту!

— Как чудесно… — обнимаю ее я.

В эту новогоднюю ночь чуда не случилось – наши близнецы соизволили вести себя хорошо до самого Рождества. Они появились на свет восьмого января.

— Принимайте своих футболистов, папа! — улыбнулась доктор бледному, как смерть, Никите, крепко держащему под руку свою маму.

— Двое? Их двое? — беспомощно кутаясь в белый халат, таращился на лежащих в барокамере малышей мой муж.

— Конечно, двое! А вы сколько хотели?

— Столько и хотели… мам, ты умеешь пеленать младенцев? — в панике цеплялся в Агнию Борисовну Ник.

— Умею, — подкатила глаза к потолку она. — Но тебе, дорогой мой, советую побыстрее научиться этой нехитрой науке. Потому что через две недели я улетаю в Москву.

— Пеленать умею я! — распахнул дверь больничной палаты дед Артур Дмитриевич. — Аня, лови апельсины! Целый килограмм!

— Не надо больше апельсинов… — замотала головой я. После операции мне еще нельзя было вставать с постели, и я, медленно отходя от наркоза, наблюдала за паникой родственников со стороны в приоткрытую дверь.

Удивительно, но апельсинов больше не хотелось. До тошноты.

— Ну, ладно, сделаем из них сок, — тут же нашелся дед. — Никита, отставить панику! Все будет хорошо! Помощь идет!

В палату, сияя улыбками, завалились мисс-89 и мисс-90. Алые помады на губах сияли до самого моста, а початые бутылки шампанского в руках не смогли отнять даже дежурные санитары.

— Кто самые лучшие няни для малышей? — сбившись вокруг стекла, закудахтали полупьяные красотки.

— Никита, я передумала! — резко отстранила от стекла дедушкиных подруг свекровь. — Пожалуй, поживу у вас до весны.

— Отлично! Я люблю тебя, мамочка! — кинулся ей на шею мой муж.

А я, проваливаясь в сон, подумала, что все же, хорошо, что наша история закончилась именно так. Впереди нас ждут долгие бессонные ночи у кроваток наших мальчиков, но ведь это того стоит? Когда-нибудь они подрастут, и мы будем ими гордиться. Отныне семья Никиты и Ани Орловых существенно разрослась. Но это уже совсем другая история…

Конец