Глава 8. Сбежавшая невеста

— Если хочешь, недалеко есть гостиница. Там хотя бы будут полотенца, — едва слышно, как будто в душе желая, чтобы я отказалась, предлагает Никита.

— Хочу.

— Что ж, тогда идем. Сумочку не забудь.

Он поднимается с лежаков и берет меня за руку. Сжимая чудом не вымокшую сумочку подмышкой, я покорно иду за ним следом.

Ситуация уже давно вышла из-под контроля. Моя бравада иссякла, и мне хочется плакать. Я совершенно одна в чужом городе и даже не помню название гостиницы, в которую мы с Леной заселились. Включать сотовый телефон слишком часто я боюсь – вдруг меня выследят охранники отчима? Поэтому мой единственный шанс получить ночлег – это пойти вместе с Никитой в гостиницу, как он предлагает. Мне уже не хочется делать его жертвой. Он мне нравится. Зеленые глаза, русые волосы и едва заметные ямочки на щеках сделали свое дело - я им увлеклась. Именно так, как это бывает в классических курортных романах – внезапно и стремительно. А его умение волшебно целоваться окончательно меня покорило.

Мы подходим к пленительному отелю «Бристоль», и Никита берет ключи от номера. Я порываюсь заплатить за номер, но он отрицательно качает головой.

— В этом отеле действует моя кредитная карта, — поясняет мой красивый спутник.

Откуда у местного нищеброда кредитная карта? Ну, может, у него договоренность с этим отелем. Или он работает в этом отеле. Не важно. Главное, я окажусь в нормальной ванной комнате и смогу привести себя в порядок.

Никита открывает дверь, и мы оказываемся в добротном гостиничном номере. На журнальном столике бутылка шампанского и клубника. Подпись на открытке: «Чудесного вечера».

— Какие заботливые сотрудники в этом отеле… — протягиваю я.

— Ага, — соглашается мой новый знакомый и отчего-то мрачнеет.

— Я в ванную.

— Давай, — подхватывая клубнику и отправляя ее себе в рот, кивает он.

Я долго стою под струями душа. Зачем я так опрометчиво смешала шампанское и текилу? Никогда раньше не пила, а тут вдруг решилась. Завтра будет дико болеть голова. И мне будет жутко стыдно за свое знакомство с местным парнем. Надеюсь, завтра мы расстанемся навсегда.

Выбираюсь из ванной, обматываюсь полотенцем и тщательно сушу феном волосы.

— Аня! — стучит в дверь Никита. — Ты уснула там, что ли?

— Уже выхожу.

С отрезвлением ко мне возвращается совесть, вернее, жуткий стыд. Надо же было так опростоволоситься, что забыть название гостиницы, в которую мы с Леной вселились!

Я осторожно приоткрываю дверь и удивленно замираю. Журнальный столик сервирован на две персоны. Пылают свечи. Искрится в бокалах шампанское. Безумно вкусно пахнут мидии в сливочном соусе на красивом подносе.

— Наконец-то! Я думал, мне придется ломиться в ванную к соседям. Никуда не уходи, — Никита огибает меня и скрывается за дверью.

Я трогаю брошенный на постели сарафан и огорченно вздыхаю – он так и не высох. Может, попробовать его надеть и посушить на себе феном? Нет, глупее идеи не придумать.

С опаской поправляю на груди полотенце и присаживаюсь в кресло.

Никита возвращается из ванной комнаты через пять минут. Он в одних джинсах.

— Если хочешь, можешь пока надеть мою рубашку, — услужливо протягивает свою вещь мне он. — А сарафан повесим на сушилку в ванной комнате. К утру высохнет.

— Спасибо. Было бы здорово, — смущенно улыбаюсь я.

В его рубашке я чувствую себя чуть увереннее, чем в полотенце.

— Предлагаю еще раз поужинать, — приглашает меня к столику Никита. — Возможно, так я хотя бы реабилитируюсь в твоих глазах. Ты когда-нибудь пробовала мидий в сливочном соусе?

— Нет.

— Значит, самое время попробовать.

Он разливает в бокалы шампанское «Асти Мартини».

— За очаровательную девушку, которая сегодня решилась разделить со мной вечер, даже, несмотря на отсутствие у меня кредитки, — Никита улыбается мне той самой обаятельной улыбкой, и по коже снова бегут мурашки.

— За встречу, — беру бокал я.

Мы кормим друг друга мидиями и запиваем их шампанским. Никита рассказывает какой-то старый смешной анекдот, и кажется, жизнь понемногу налаживается. Мы вместе хохочем с пошлой концовки анекдота, а потом он рассказывает следующий.

— Ты что, носишь в голове сборник глупых шуток? — вытирая слезы с глаз, задыхаюсь от смеха я.

— Можно и так сказать. В институте я был капитаном команды КВН.

— Серьезно?

— Серьезней некуда! Мы даже в финал два раза выходили с нашими шутками.

— Класс. А мне почти нечего вспомнить из института.

— Нет ничего скучнее, чем педагогический факультет, — фыркает Никита и отправляет в рот щедро политую сливочным соусом мидию.

— Это факт, — соглашаюсь я.

Шампанское окончательно нас раскрепостило. Мы смотрим друг другу в глаза, и, кажется, я тону в глубоком изумрудном омуте.

Он обхватывает мое лицо ладонями, притягивает к себе, склоняется к моим губам и нежно целует их. Его губы скользят и покусывают, а язык дерзко орудует у меня во рту. Горячее дыхание обжигает мою шею, заставляя дрожать от предвкушения. Мягкий шепот обволакивает, и я не могу устоять перед соблазном.

По моей спине бегут мурашки, и я медленно подаюсь ему навстречу. Пуговицы на моей рубашке осторожно расстегиваются умелыми пальцами, заставляя трепетать под пронзительным взглядом его резко потемневших зеленых глаз. Рубашка падает на пол, и мое сердце отстукивает бешеный ритм. От близости Никиты у меня кружится голова. Он – будто изысканный курортный десерт для моей невинной натуры, и я хочу распробовать его, как следует. Завтра мы расстанемся навсегда, и ничто не свяжет нас снова. Завтра… а сегодняшняя ночь полностью принадлежит нам двоим.

Мурашки… как восхитительно. От его поцелуев они снова и снова рассыпаются по коже наслаждением.

Во взгляде моего дерзкого знакомого пламенеет горячее желание.

Он резко запускает пальцы в мои густые волосы и прижимает меня к своей груди. Я шумно втягиваю в себя воздух и будто проваливаюсь в какую-то горячую негу. Она обжигает пламенем все тело, заставляя хотеть прикосновений еще и еще.

Его поцелуи становятся настойчивее. Его пальцы везде. Они гладят, дразнят и мое тело больше не слушает голос разуму. Я подаюсь ему навстречу. Он притягивает меня к себе, и я оказываюсь под ним. Охватившее тело возбуждение толкает меня в его объятия. Я заглядываю в его глаза. Он крепко прижимает к себе и уже больше не дает уклониться. С моих губ срывается крик, и я больше себе не принадлежу. Время исчезает. Прощай, Асад. Кажется, я больше не невинна.