Глава 10. Никита

О, мой Бог. Кто придумал утро после шампанского с текилой? Голова чугунная, в горле пересохло, а глаза я даже разлепить не могу. Стоп. У меня же была ночь с подружкой. Ночь на спор с дядей! Все вышло как нельзя лучше. Только где моя подружка?

Я приподнимаю голову, и в ней снова бьют колокола. Подружки нигде нет.

— Аня! — громко кричу в пустоту. — Ты в ванной?

В ответ тишина. Хм. Ушла, значит. Ускользнула, не попрощавшись. Что ж, скатертью дорога. Не ты первая, не ты последняя. Хотя, нет. Мне было с ней очень хорошо ночью. Я даже не прочь повторить наше рандеву.

Я сижу на постели, пытаясь унять набат в голове. Стоп! Фото в инстаграм! Последний этап нашего спора! Птичка упорхнула, а значит, прочь проснувшаяся на миг совесть, я снова в игре.

Я хватаю свой сотовый, быстро загружаю его, врубаю инстаграм и выкладываю фото с подписью «Этой ночью она стала моей». Выкуси, старпёр!

Бррр, как же тошнит. Этот похмельный синдром кого угодно с ума сведет.

Отбрасываю сотовый телефон на постель и бреду в ванную комнату. Включаю контрастный душ, и долго поливаю себя, то холодной, то горячей водой. Кажется, мое сознание понемногу проясняется. Осталось позавтракать – и я буду в полной боеготовности.

Вытираюсь насухо, выбираюсь из ванной, в чем мать родила, и пытаюсь найти свои шмотки. О, да. Они разбросаны по всему номеру. Ночка выдалась та еще. Все же, жаль, что Аня убежала. Я совсем не прочь повторить наши ночные шалости еще пару раз. Можно у окна, а еще лучше, под теплыми струями душа…

Меня так взбудоражила мысль о теплых струях душа на двоих, что едва удалось застегнуть змейку на джинсах. Откидываю покрывало в поисках рубашки, и… что это? Пятна крови? Нам постелили несвежие простыни? Они бы не посмели, это же люкс! Или… нет, нет, нет! Я не мог! Не мог переспать с девственницей! Или…мог?

Язык прилипает к нёбу. Ужас парализует сознание. Да, да. Ее слишком громкие крики, странное препятствие на пути к блаженству, на которое я имел неосторожность натолкнуться… Черт!

Мысли проносятся в голове с дикой скоростью. Как она могла?! Почему не предупредила?! Это… так нечестно! Или это очередная шутка от дядюшки? Почему этот великовозрастный выпендрежник еще не позвонил мне? Это не в его правилах! Обычно он звонит или появляется на месте преступления. А тут – тишина!

Я снова смотрю в инстаграм. Тишина.

Ничего себе, шуточки! Мне подсунули девственницу, и никакого ответа от дяди Вовы?!

Как ошпаренный, я покидаю проклятый гостиничный номер. И мне уже не до сытного завтрака. Сбегаю вниз по ступеням, вручаю девушке на рецепшене ключ, и выкатываюсь на полуденное солнце. Цепляю на нос очки от солнца, которые чудом не потерял прошлой ночью. Я тебе устрою, дядя Вова! За украденную кредитку, выставление меня нищебродом перед девушкой и еще за подсунутую девственницу, которая даже не пикнула о том, что она девственница!

В полдень солнце палит нещадно. Моя бедная голова шумит и пульсирует болью. Я подхожу к одному из таксистов и называю адрес. Сумма за частный извоз даже меня заставляет поморщиться. Тут я вспоминаю, что у меня пустой бумажник. Благодаря дядюшке я не то, что на такси не могу сесть, я даже холодной минеральной воды купить не могу!

Чертыхнувшись, засовываю руки в карманы джинсов и плетусь пешком по обочине дороги до самого дедового поместья. Как паршиво! Сразу захотелось домой, в Москву, где в просторной квартире идеально работает сплит-система и не надо мучиться от жуткой жары. Потом вспоминаю перекошенное лицо моей родной матушки после того, как Тыковка отказалась выходить за меня замуж за сутки до церемонии бракосочетания, и сглатываю противную, тягучую слюну. Нет уж, лучше оставаться в Ялте. Путь в Москву закрыт для меня до самого сентября. Подумаешь, пару километров пешком придется пройти? Где наша не пропадала…

Через двадцать минут показалась крыша трехэтажного особняка с ухоженным двором, включающим бассейн и зону барбекю.

Но что происходит? Грохочет музыка, железные ворота открыты.

В нашем доме пляжная вечеринка у бассейна? Или…утренник?

Захожу во двор, и у меня отваливается челюсть. Не просто вечеринка-утренник. У нас тусовка для тех, кому глубоко за сорок пять. Человек двадцать пенсионеров тусуются вокруг бассейна.

Миловидные бабульки в откровенном бикини и соломенных шляпках посылают мне воздушные поцелуи тщательно выкрашенными алой помадой губами. Официанты разносят вокруг бассейна тропические коктейли с кусочками фруктов и красивыми трубочками. Мой дедушка в плавках-шортах из парчи выплясывает рядом с приглашенным к бассейну ди-джеем и еще каким-то чудилой в белом халате с напомаженными волосами.

— Элеутерокк – это жизненная сила! — громко произносит в микрофон чудило. — Наши коктейли на основе элеутерококка вернут вас к жизни!

— Никита, наконец-то! — машет мне дедушка. — Живительного коктейля хочешь? Он и мертвого поднимет! Элеутерококк – наше все!

— Кто этот чудик с напомаженными волосами? — чувствуя, как в голове бьют набаты, брезгливо морщусь я.

— Это создатель живительных коктейлей на основе элеутерококка. У нас с ним заключен договор на распространение этого чудодейственного средства.

— Запатентованная формула, между прочим! — орет в микрофон чудило, и я зажмуриваюсь от усилившихся набатов в голове.

— Присоединяйся! — приглашает дедушка. — Это мисс Ялта-85. А ее подруга, вон та блонди – мисс Ялта-88.

— Чуть позже, — с опаской передвигаясь с гибкостью кобры дабы не быть загробастанным двумя любительницами молодых мужских тел с коктейлями в тощих старческих руках, отзываюсь я.

Подхватываю с подноса изумрудно-голубой коктейль с запатентованной формулой элеутерококка, одним махом опрокидываю его в себя, и взбегаю по мраморным ступеням в дом. Прохлада выложенного камнем холла расслабляет, и виски уже меньше пульсируют болью.

Дядюшка в черных джинсах растянулся на лежаке на террасе. Закинув ногу на ногу, он листает новости в телефоне.

— Какого черта?! — скрестив руки на груди, нависаю над ним я.

— О! Никита! Наконец-то, — расплывается в веселой ухмылке он.

— Какого черта ты вытащил у меня кредитку и всю наличность?!

— Так…э-э… я верну сейчас. Мне чужого не надо, — невинно хлопая глазами, подтягивается на лежаке он.

— И я выложил пост в инстаграм! От тебя ни привета, ни ответа!

— Не было никакого поста.

— Был!

— Не было.

— Ты меня за идиота держишь?!

— А ты меня?! Вот, смотри!

Дядя сует мне свой сотовый, экран которого настроен на мой инстаграм. Я озлобленно листаю посты. Выложенного фото с девственницей нет.

— Сбой? — я хмуро достаю свой телефон и загружаю инстагам. Пост на месте.

— Вот! — тычу дядюшке пост с глупой подписью.

— Хм… — он потирает жесткую щетину подбородка и сравнивает два экрана в инстаграм – с его сотового, и с моего сотового. В его телефоне поста нет. А в моем - есть. С кучей комментариев от каких-то подружаек.

«А он симпатичный!»

«Совет да любовь!»

«Как имя зеленоглазого красавчика?»

«Выходи за него, вы идеально друг другу подходите!»

— Что за ерунда? — таращусь на комментарии я.

— Дай сюда! — выхватывает у меня сотовый дядя. Выходит на аккаунт.

@Annabel. И фотка моей ночной подружки, где она светит своей выпрыгивающей из майки с рюшечками огромной груди и улыбается во все тридцать два белоснежных зуба.

— Вашу мать…

У меня потеют ладони от напряжения. Я не просто лишил невинности эту девицу. Я еще опростоволосился, отправив фото с палевной подписью в ЕЁ инстаграм. Представляю ее шок. Стоп. А где мой сотовый телефон?

— Мой телефон! У нее остался мой сотовый! — спустя секунду после инсайта судорожно сглатываю противную тягучую слюну в пересохшем горле я.