Глава 11

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашиваю, когда мы с Хантером остаёмся в беседке одни после сумасшедшего дня. Его горящий взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах и снова возвращается к глазам. От такого внимания щёки наливаются румянцем и я отворачиваюсь.

Оглядываю пустой двор, а в ушах до сих пор звучит детский смех и визг.

Мы устраивали сегодня шоу с мыльными пузырями, купанием в бассейне, мороженым и лимонадом. Должна признаться, что заработали очень неплохо, так что хватило не только купить продуктов, но и договориться о том, чтобы заняться ремонтом верхнего этажа. Крыша совсем прохудилась, и на стене появилась большая трещина. Кто знает, вдруг совсем скоро дом покосится, а он в себе хранит столько воспоминаний, что даже жалко.

Пусть эти воспоминания, этот дом и даже Лима не имеют ко мне никакого отношения, но мне так хочется быть хоть к чему-то причастной.

Кажется, что даже в пансионате я не чувствовал себя такой одинокой. Тоска разъедает меня изнутри и только внимания Хантера в этом море противоречивых эмоций, словно островок свободы.

Несмотря на то, что я держусь от него на расстояние он не оставляет попыток завладеть моим внимание. Мне приятно, когда он неожиданно накидывает по вечерам на мои плечи свою клетчатую рубашку, которая пахнет как он. Много рассказывает о себе и своём детстве. Смеётся над моими умениями обращаться с ножом и овощами, но потом помогает. А вчера, например, встал позади меня и взяв мои руки в свои принялся нарезать яблоки для шарлотки.

В этом процессе меня не было от слова совсем, потому что запах мускуса, леса и мокрой травы накрыл с головой, словно утащил туда, где я никогда не была прежде. Голова закружилась, в теле появилась приятная лёгкость, а ещё я почувствовала дикое желание развернуться и зарыться носом ему в волосы, уткнуть в шею и о боги покровители, даже поцеловать.

— Мне бы хотелось, чтоб ты поделилась со мной переживаниями — произносит Хантер и берёт со стола яблоко. Откуда-то в его руке появляется нож и ловким движением разрезает яблоко пополам, а затем протягивает мне. За время, что мы провели вместе, я действительно к нему привязалась и когда его долго нет поблизости, то признаться, начинаю волноваться. — О чем вы говорили с Лимой, почему ты выглядишь такой расстроенной?

— Лима сказала, что её дочь отдала многое ради власти. Она владеет сильной тёмной магией и против неё у меня ни за что на свете не хватит света. Я так просила у неё подробности, но она отказалась делиться со мной. Поведала только, что после предательства Гильда хворала. Так долго болела, что казалось совсем скоро умрёт, а потом она вдруг исчезла и вернулась уже полной сил. Магия не оставит её, пока  подпитываясь яростью и ненавистью, которыми наполнена Гильда. — тяжело вздыхаю, и мои слова повисают в воздухе.

— Давай поедем в Равенхейм. Теперь, когда я могу контролировать зверя, то способен бороться за то, что принадлежит мне по праву. Учитывая, что в Королевстве война. Обьединенные снова хотят независимости, и борьба уже началась. Поедем со мной, Бэлла. Я подарю тебе своё королевство и буду ценой своей жизни защищать от озлобленной мачехи.

— Лима сказала, что я все ответы найду в том замке, куда перенесло меня зеркало. Я хочу пойти, но признаться ужасно боюсь, делать это одна — едва слышно произношу, и Хантер дарит мне полуулыбку. А затем протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.

— Давай сделаем это вдвоём, а после поедем в Равенхейм. Только пообещай держаться рядом. — улыбается он, и я киваю — Думаешь ли ты, что это ловушка?

— Не похоже. Лима говорит, что я могла бы быть её родной внучкой и она очень хотела, чтобы я оказалась здесь. А Гильда не сможет подарить новую жизнь, пока по её венам течёт тьма. — боль вспарывает грудь, когда я снова вспоминаю тот сон, а после меня накрывает понимание, что виной тому моя мама. Женщина, память о которой я так бережно хранила, считала её своей хранительницей и удивительной женщиной.

А на самом деле она оказалась простой предательницей.

— Тебе не стоит быть столь категоричной, Бэлла. Люди вокруг нас не идеальны, а мир не чёрно-белый. Ты никогда не узнаешь, что случилось на самом деле, чтобы вот так кого-то судить и возненавидеть. Твоя мать подарила мне истинную, и очень жаль, что для этого она должна была предать свою хозяйку и возможно подругу.

— Тогда помоги мне разобраться и узнать ответы. — предлагаю и поднимаюсь, а Хантер и кивает, и поднимается вслед за мной.

В дорогу Лима собирает нас, будто мы с Хантером больше не вернёмся. От этого тревога расцветает в груди и даже грустно становится. Особенно оттого, что с Анитой мы, судя по всему, больше никогда не увидимся.

Её всё ещё нет, и Лима говорит, что она по её поручению ушла в город.

— Ты дитя, не держи зла ни на меня, ни на Аниту. — произносит Лима и её руки оказываются на моих плечах. — Необходимо было что-то сделать, нехорошо, когда одна только тьма во главе.

— Я тебя не понимаю — тяжело вздыхаю, а она вроде как спешит мне всё объяснить, но тут же себя одёргивает и выставляет ладонь, чтобы я помолчала, очевидно, не сбивая её.

Лима принимается лихорадочно шарить по карманам, и когда находит своё сокровище, надевает его мне на шею.

Голубоватый камень без огранки на тонкой серебряной цепочке.

— Оберег, моя маленькая, принцесса. — поясняет она — Я его должна была ещё в день твоего появления тебе на шею повесить. Да только всё подходящее время найти не могла. Береги себя и не забывай: ты тот самый свет, в котором мы так нуждаемся.

— Думаешь, что я могу Гильду вытащить из её тьмы? Но ведь она меня ненавидит!

— Уверена, что слепит её боль, а не ненависть. Но ни я, родной человек, что всеми силами желает разделить эту боль с ней. Ни тем более месть, для которой она использует ни в чём неповинное дитя, боли её не облегчит. Сколько раз я до неё достучаться пыталась, а потом поняла, что мне только ты поможешь. Свет, что она так отчаянно пытается погасить.

— Ты причастна к тому, что я оказалась здесь?

— Да, милая. Я нашла в городе и послала Аниту, чтобы она тебя ещё до свадьбы с мерзавцем Урзулом вытащила. Даже артефакт перемещения ей раздобыла у заезжего в наши края эльфа из Люминель. Противный такой оказался, едва сторговалась с остроухим. А ты ко мне через зеркало появилась. Спаси мою девочку и все Семь Королевств от погибели, Бэлла — произносит, а затем крепко обнимает и шепчет уже на ухо — Если ты справишься и в сердце твоём для меня найдётся место, помни: это и твоя усадьба, Белоснежка.

Я молча киваю, когда Лима отстраняется, а Хантер накидывает мне на плечи дорожный плащ.

Мы покидаем территорию усадьбы и, пройдя через лес, снова выходим на дорогу.

Молча идём, взявшись за руки и когда оказываемся у цели, оба останавливаемся.

Сердце гулко стучит в груди, а сквозь нашу истинность с Хантером я ощущаю теперь и его эмоции. Раздражение, злость колчей волной прокатывается по телу.

Небо над головой затягивает тёмно-серыми тучами. Пронизывающий ветер треплет дорожный плащ и мои короткие волосы.

— Готова? — спрашивает Хантер и я киваю.

В разрушенный замок мы входим, продолжая держаться за руки. По спине бегут колючие мурашки, сердце сжимается от смешанных эмоций. Потому я сильнее стискиваю пальцы Хантера, и он едва слышно произносит:

— Я тебя ни за что не отпущу.

Здесь пахнет сыростью и затхлостью, воздух спёртый и колючий, а темноту разрезает пробивающийся сквозь разрушенную стену свет. Да и тот, кажется, вот-вот погаснет в темноте надвигающихся грузных туч.

Резко останавливаюсь, когда понимаю, что мы оказались в том месте, где я впервые увидела Хантера в обличие зверя. Здесь по-прежнему валяются камни и куски дерева после нашего с Анитой падения.

Как мы себе ничего не переломали? Чудеса.

Истинный не даёт мне возможности осмотреться и тянет наверх. В широком коридоре мы находим четыре двери, одна из которых так и осталась открытой, после того нашего пребывания.

Будто зная, зачем мы сюда пришли, Хантер тянет меня в самую дальнюю комнату, и я нахожу там красивую спальню. Обставленую с любовью и заботой, она кажется каким-то уголком надежды во всей окружающей тьме.

В одном из комодов я нахожу адресованные моему отцу письма.

Гильда их писала, и он отвечал на них взаимностью.

Перевязанные золотой лентой, они лежат здесь, словно сокровища. Но нашли мы с Хантером и другие. Стоило их коснуться, как на языке почувствовался привкус отчаяния и боли.

В них Гильда говорила о себе. Буто они никому не были адресованы, написаны в минуты отчаяния. О том, что она пережила.

А из последнего я узнала, что отец просто её не узнал, когда они снова увиделись после смерти его поддельной истинной. Он начал ухаживать за ней, как за незнакомой женщиной и предложил пожениться.

.. Его сердце, определённо высечено из камня. Я так в нём ошибалась. И мне не составило труда обратить в камень и его. Без тени сожаления я обрушила на него свою боль и тьму…

Последнее, что я прочитала прежде чем где-то над нами раздались раскаты грома и мы оба обернулись к двери, когда послышался скрип.

Хантер с рыком бросился вперёд, защищая меня, но не успел.

Волной его отбросило в сторону, а затем ещё одна волна выкинула его в окно, и звук битого стекла полоснул острой болью по сердцу.

— Ты, — всё, что мне удалось произнести, когда наткнулась на ничем не прикрытую ярость в глазах моей мачехи.

— Вот я тебя и нашли, маленькая дрянь.

— Здравствуй, — произношу и делаю шаг назад. Тьма, что окутала её сердце, и поселилась в душе, сочится из моей мачехи, ластится по полу, и подобно змеям оплетает меня по рукам и ногам.

Тугими жгутами стягивает и, добравшись до горла сдавливает.

— Как тебе удалось активировать зеркало? — спрашивает она и делает шаг вперёд. Едва уловимый запах цветов касается носа, и тьма слегка разжимает хватку. Я глубоко вдыхаю, в теле появляется дрожь, а в глазах темнеет. — Или тебе помогли? — падаю, когда всё вдруг прекращается, и со свистом хватаю воздух рваными вдохами. — Вернёшься в Снежную долину и достанешься Урзулу. — присаживается она передо мной на колени и склоняет голову, заглядывая в лицо.

Её колючий взгляд пробегает по моему лицу, она брезгливо осматривает мои отрезанные волосы, даже кривится.

А затем усмехается, и от взмаха её руки, я вслед за Хантером лечу из окна. Больно ударяюсь о деревянную раму, осколки стекла впиваются мне в запястье.

Мой крик встряхивает воздух, я зажмуриваюсь в ожидании падения, но меня окутывает тепло, запах истинного, а затем мягкое падение.

Хантер прижимает меня к себе, мы несколько раз перекатываемся, а после он поднимается и тянет меня за собой, пряча за спину.

— Ах ты предатель! — кричит Гильда и поднимает руку, когда оказывается прямо перед нами. Демонстративно сжимает кулак, отчего тело Хантера напрягается, но он продолжает стоять, удерживая меня позади — Ты должен служить мне! Как получилось, что ты теперь защищаешь эту мерзавку?

— Нам с тобой следует поговорить, Гильда — произношу, и она переводит полные ярости глаза на меня — Я знаю, что моя мать причинила тебе боль, но жажда мести облегчения тебе не принесёт.

— Откуда тебе знать, глупая девчонка? Ты хотя бы представляешь, каково это каждый день смотреть на тебя и вспоминать, как твоя предательница-мать поступила со мной?

— Тьма, что ты впустила в себя, облегчила твою боль? — спрашиваю и выхожу из-за спины Хантера. Он бросает на меня злой взгляд, который я кожей чувствую, и хватает меня за запястье.

— Тьма помогла мне отомстить — произносит она и вздёргивает подбородок — Каждый, кто причинил мне боль, получил по заслугам. Твоя мать получила своё наказание, когда умерла родами. Надеюсь, она очень страдала. А твой папаша — теперь она переводит взгляд на Хантера — Как же он страдал, когда ты обратился в зверя. Кто бы мог подумать, что потеря старшего сына причинит ему такую боль.

Ветер треплет выбившиеся из красивой причёски пряди волос Гильды, её глаза налились яростью, а под глазами залегли тёмные круги.

— Последним, что меня порадует, будут твои страдания — произносит она и щёлкает пальцами. Тьма из её ладоней вырывается и ластится по земле, вмиг добираясь до Хантера. Окутывает его, стягивает словно плотными канатами, проникает в ноздри и в горло, и я бросаюсь к ней.

— Остановись! Умоляю тебя, остановись! — прошу и спотыкаясь падаю у её ног — Прошу прости меня, если это сделает тебя чуточку счастливей. Если бы я знала, чем могу помочь, то..

— Замолчи! — вскрикивает она, вот только тьма медленно пропадает — Ты даже не знаешь, чем мне пришлось пожертвовать, чтобы я могла отомстить. Чтобы ослабить ту магию, что они наложили на моего дракона. На твоего отца! — вскрикивает она и сжимает кулаки. Тьма окончательно исчезает. Теперь ползёт вверх по её рукам к шее и щекам. — А он меня не узнал. Он не узнал меня, будто не было нашего времени. Что ты можешь знать о прощении и об облегчении, мерзкая девчонка!

Резко разворачиваюсь и расставляю руки в стороны, чтобы закрыть собой Гильду.

Когда по истинной связи ощущаю эмоции Хантера, а сейчас даже вижу, что он теперь обратился в зверя.

Отойди!

Проносится в моей голове, но я качаю головой и отступаю, подтверждая своё намерение защищать Гильду. Зверь напротив меня фыркает, недовольно бьёт лапой, готовый броситься на свою добычу и злость его ползёт буграми по спине.

Он несколько раз клацает зубами и качает головой, но я не отступлю.

Я так хочу поговорить с ней и достучаться.

— Да что ты за дракон такой, Снежка? — слышу её хриплый голос и разворачиваюсь.

Гильда сидит на земле. Бледная, а по рукам, шее и груди ползут тёмные линии её магии.

Бросаюсь к ней и усаживаюсь рядом, хватая ледяные руки в свои.

— Я не виновата в том, что когда-то сотворила моя мать. Я не могу отвечать перед тобой за то, что сделал и как сильно обидел тебя мой отец. Если ты сделаешь мне больно, твоя боль от этого меньше не станет. Но ты можешь выбрать другой путь, Гильда. Отпусти свою тьму, позволь мне стать тебе близким человеком и поддержать. Я хочу помочь тебе прожить это предательство и выбрать свет, потому что во тьме всё всегда кажется безнадёжным.

Гильда качает головой, а затем вырывает руку из моей хватки и касается щеки.

— Чтобы получить возможность отомстить им всем и свести с ума короля Равенхейма я отдала тьме возможность иметь детей. Иногда, когда ты засыпала в гостиной под треск дров в камине, когда вы с отцом возвращались с тренировок, я часто представляла, что ты могла быть нашей дочерью. Но тьма не позволяла мне проявлять слабость. Обида сжимала сердце, боль перехватывала дыхание, и я вновь хотела увидеть твою боль. Считала, что ты обязана ответить за то, что совершила твоя мать. Я ты просишь у меня прощение? Хочешь помочь мне избавить от тьмы и от боли?

— Я постараюсь — киваю я — Но моя боль тебе не принесёт облегчение. Ничто на самом деле не облегчит твоих страданий, пока ты питаешь эти чувства снова и снова наполняя их своей энергией, предавая им смысл, ставя на пьедестал. Я не моя мать. Я всего лишь её дочь. Ни она.

Гильда закрывает глаза и опускает руки на колени. Какое-то время вообще ничего не происходит, а затем я вижу, как тьма покидает её, отвратительные чёрные линии стекают к рукам и падают на землю, растекаясь вокруг.

Испуганно оглядываюсь и вздрагиваю,  когда руки Хантера оказываются на моих плечах. Он снова в человеческом обличие. Поднимает меня и прижимает к себе.

Пока боль, обида и тёмная магия медленно оставляют мою мачеху.

Небо рассекает молния и ударяет сбоку от замка туда, где должно быть тот самый каменный дракон, отсюда я замечаю лишь его массивное крыло. Треск заставляет меня напрячься, я оборачиваюсь к Хантеру, а он кивает мне в сторону, и я отхожу от него не веря своим глазам.

Крыло дракона покрывается мелкими трещинами, земля под ногами начинает дрожать.

— Твой отец — едва слышно произносит Гильда — Пришло время ему вернуться — усмехается она. Говорит что-то ещё, но мне не разобрать, потому что всё вокруг вдруг идёт рябью. Голос её, треск камня слышу теперь как сквозь толщу воды, а в груди появляется странное тянущее чувство.

— Снежка! — вскрикивает Гильда — Держи её, Хантер! — добавляет она, но оба не успевает, потому последнее, что я вижу перед тем как проваливаюсь в портал, лицо моего истинного.