Глава 17

Веринерия

Натаниэль ушёл, а я осталась сидеть у огня в компании кота, горгула и Берта.

— Какой-то он нервный, — произнес манор, кивком головы указывая на спину уходящего мага.

А я сидела и думала над словами Натаниэля. Ведь по большому счёту он был прав, говоря, что мистер Энстон Гоберти не самый лучший человек на свете. Нет, он не был плохим или ужасным, но и назвать его мужчиной мечты я едва бы могла, и дело было даже не во внешности. Ведь подчас смазливые красавчики, которых я встречала на вечерах, устроенных друзьями тети Мирты и куда она была вынуждена вывозить меня, демонстрируя свету свою доброту и жертвенность, были настолько глупы и зацикленны на себе, что я отдавала предпочтение общению с пусть и невзрачными на первый взгляд, но интересными по своему внутреннему миру мужчинами. К сожалению мистера Энстона я не могла отнести к последним. Наряду с заурядной внешностью он имел достаточно скупой внутренний мир. Все, что его интересовало это счета, приход и расход товара и прочие рабочие дела. В наши редкие встречи мы преимущественно говорили с ним о погоде и последних новостях.

Но несмотря на все это, мне стало неприятно. Натаниэль, совершенно не зная мистера Гоберти обвинял того, пытаясь доказать мне, что этот мужчина далёк от идеала. И хотя я и сама это знала, все же сам мистер Энстон был в этом не виноват. Конечно гораздо проще было мечтать, представляя, что супругом станет кто-то больше похожий на Натаниэля, чем на мистера Энстона; высокий с широким разворотом плеч, с пронзительным взглядом голубых глаз, которые заглядывали в самую душу и согревали сердце, заставляя его биться чаще. Такого мужчину несложно было представить стоящего у алтаря, в темном фраке с лукавой улыбкой и бесятами в голубых глазах…

И тут же пришлось себя одернуть, напомнив, что этому мужчине есть кому улыбаться, а я вообще невеста и мне следует не только телом, но и в мыслях хранить верность жениху. Только вот наглый маг все-равно то и дело заставлял думать о нем…

Хорошо, что сейчас Натаниэль ушёл, переставая смущать меня своим голым торсом, потому что вопреки здравому смыслу и к своему стыду, мне так и хотелось вновь дотронуться до загорелой горячей кожи, почувствовать как под ладонями бьется его сердце.

Я потёрла виски и, прогнав эти глупые мысли, встала, чтобы проверить высохло ли платье. Оно все ещё было мокрым и, чтобы не сидеть у костра весь день, я пошла прогуляться, направляясь в сторону противоположную той куда ушел Натаниэль.

Пройдя немного вперёд я нашла небольшую полянку, которая была словно ковром укрыта растущими на ней белыми и фиолетовыми маленькими цветами, похожими на колокольчики, только их стебли и листья были покрыти пушком. Чтобы хоть как- то занять время, я принялась плести из них венок.

Сначала сделала венок для себя и надела его на голову, потом сплела такой же, только маленький для горгула, чуть поменьше для Берта и большой венок для кота. И в конце задумалась о том стоит ли делать украшение для Натаниэля.

Решив, что наверное все-таки это будет глупо, я взяла сплетеные венки и пошла обратно.

Уже издалека я заметила крепкую мужскую спину, которая так и притягивала мой взгляд.

Почувствовав, что я на него смотрю, Натаниэль обернулся и я вновь утонула в холодном море его глаз. Удивительные синие глаза — ледяные и в тоже время обжигающие… От этих мыслей меня отвлёк его голос:

— А ты знаешь, что те цветы, из которых ты сплела венок называются «Разбитое сердце» и девушка, надевшая такой венок, обязательно должна поцеловать первого встречного мужчину, иначе всю жизнь ей будет навезти в любви….

И маг направился ко мне, двигаясь словно хищник. Его движения были опасными, уверенными и что-то такое было во взгляде синих глаз, что я так и осталась стоять, замерев, и держа цветы в руках.

Когда его пальцы дотронулись до моего подбородка, из легких исчез весь воздух, а сердце зашлось пойманной в силки птицей. Кажется время замерло, остановившись и смеясь надо мной. Секунда тянулась за секундой и ничего не происходило. А потом горячие настойчивые губы смяли мои, отчего я рвано выдохнула, а мужчина, будто только этого и ждавший, углубил поцелуй. Его рука легла мне на спину, обжигая через тонкую ткань рубашки. Мои ноги подогнулись и если бы не крепкие руки, что держали меня, прижимая к себе, я наверное упала бы. Казалось, что весь мир замер и сейчас в нем есть только мы двое. Натаниэль пил мое дыхание и делился своим, был настойчив и нежен, подавялял меня и давал возможность властвовать.

Но постепенно мысли стали проясняться и мне потребовалось несколько секунд, чтобы наконец прогнать из головы тот сумбур, который там творился и я попыталась оттолкнуть мужчину. Но куда там, с таким же успехом я могла попытаться сдвинуть скалу.

Натаниэль

Я встал и пошёл в сторону валежника, чтобы найти новую палку. Но сколько бы не пробирался сквозь упавшие деревья, ища хоть что-нибудь подходящее, тем больше понимал, что найти я так ничего и не смогу. Одна была слишком короткой, другая длинной, а третья вообще сломалась, стоило только ее немного согнуть. Когда было переломано с десяток крупных веток, я наконец немного успокоился и усмехнулся.

Я Натаниэль Маркус Асторийский, второй принц великой династии бегаю по зарослям и ломаю ветки из-за того, что какая-то девчонка принялась заступаться за своего жениха. Да что вообще со мной такое? И что за глупые мысли о браке. В городе меня ждало с десяток прекрасных любовниц и умелые опытные девушки из заведения мадам Пэрри. Так зачем мне связывать себя узами брака с одной единственной…

Я сел на поваленное дерево и посмотрел наверх, туда, где солнце освещало верхушки деревьев, вздохнул и закрыл глаза.

Веринерия… Нери… и все-таки эта девушка не давала мне покоя. Она ворвалась в мою жизнь и что-то в ней незримо поменялось. Меня нестерпимо тянуло к ней. Хотя возможно все- таки дело было в том, что я давно не посещал заведение мадам Пэрри. И глупости о браке тоже возникли просто из-за того, что Нери не допустит к себе никого кроме супруга, а мое тело хотело разрядки. Вот я и напридумывали себе того, чего нет. Пожалуй как только вернусь в город, обязательно навещу одну из своих любовниц и все мысли о девушке из леса тут же выветрятся и я быстро забуду о ней. Успокоив себя этими мыслями, я взял первую попавшуюся ветку и вернулся к костру.

Девушки у огня не было. Берт сказал, что она пошла в сторону, противоположную от реки. Сначала я хотел пойти следом и убедиться, что с ней все в порядке, но потом решил не смущать Нери и дождаться, когда она вернётся сама.

Я подкинул несколько поленьев в огонь и, почувствовав на себе взгляд, обернулся.

Невдалеке стояла Нери в моей рубашке и в нежном бело-фиолетовом венке из цветов. В руках она держала еще несколько таких же венков.

Заметив, что я смотрю на неё, девушка остановилась в замешательстве, а ее щеки залило румянцем. Было ясно, что стоять в таком виде под мужским взглядом ей впервые, но все-таки, преодолев смущение, она шагнула вперёд.

А я больше не в силах противостоять собственным желаниям придумал какую-то ерунду про «разбитое сердце» и подойдя к девушке, поцеловал ее. Правда перед этим сказал себе, что по возвращению в город обязательно надо будет навестить герцогиню Люрену или маркизу Элару, их мужья как раз должны были быть в отъезде. Но все эти мысли вмиг выветрились, стоило только дотронуться до Нери. Она растерялась и я понял, что для неё это первый поцелуй в жизни. Это вызвало в душе ликование и я усилил напор, чувствуя, что как она тает в моих руках, отвечая на поцелуи. Я опустил руку чуть ниже, сильнее прижимая ее к себе, а Нери, опомнившись., попыталась оттолкнуть меня. Только я не собирался отпускать ее — слишком сладкими были губы, слишком важным было чувствовать ее сейчас в своих руках, а потом моя ладонь спустилась чуть ниже и…

Сильная боль в затылке и весь мир померк, оставляя темноту и обволакивающий и дурманящий сладкий запах морошки, смешанный с запахом жасмина…