Глава 18

Ну вот, мне еще в истерику впасть тут не хватало-о… Какая же я взрослая, самостоятельная и вообще профессиональная сваха-а. Нет, надо брать себя в руки… Я вздохнула, вытащила уже совсем не белоснежный платочек и вытерла глаза. А еще нос и щеки.

— Норонька, да что же ты… Охх, — Тишка стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ты это… Ну, не то я сказать-то хотел.

Он смущенно фыркнул и подошел ко мне. Я принюхалась. От смотрителя отчетливо пахло ветчиной и…и сырниками⁈

— Так вот ты где был, Тихон! — возмущенно сказала я. — Сырниками баловался? Я тут работаю, стараюсь, а он, — от злости и вселенской несправедливости я топнула ногой. Зато слезы мгновенно высохли.

— И вовсе я не баловался, — обиженно сверкнул глазками-бусинками Тишка. — Так, пробу снял. Я ж смотритель, почти что домовик! Понимать надо, Нора. А нам, домовикам, что надо первым делом?

— Что? — я сложила руки перед грудью и уставилась на него в упор.

— А то! Нас сладеньким угощать заповедано, — строго ответил Тишка.

— Ага, сладеньким. А еще ветчиной и свежим хлебом, — со вздохом сказала я, что-то такое и правда припоминая. Домовиков мало осталось, а что они и у драконов есть, я даже не слышала.

— Во-от! Снял, стало быть, и скорее к тебе, на помощь, — сказал Тишка и с деловым видом направился назад, к раковине.

— Щас все сделаю, Нора. Мы, домовики, ужас до чего умелые, — приговаривал енот, доставая из многочисленных кармашков всякие железные штуковины.

— Ладно… — вздохнула я. — Где там сырники мои? Пойду тоже закушу.

Между нами, сладкое для девушек тоже очень даже полезно. Особенно, когда попадаешь в такие вот обстоятельства. Нервы и все такое.

— Иди, иди, девонька. А я пока тут тебе водичку налажу, — пробубнил енот, зажав в зубах маленькую железную отвертку.

Далеко за сырниками ходить мне не пришлось. Серебристый пакетик лежал прямо на грязном кухонном столе…

Но как он туда попал? Я обернулась и посмотрела на Тишку. А он, будто только того и ждал, повернулся ко мне и подмигнул глазом-бусинкой.

Я улыбнулась.

Так значит, он и обо мне позаботился. На сердце вдруг потеплело. И пусть пакетик лежал на грязном столе, но все равно. Я быстро развернула серебристую бумагу и с удовольствием откусила кусочек. Сырник оказался с изюмом и яблоками. Вкуснотища!

Не успела я откусить второй кусочек, как Тишка меня окликнул:

— Ну, хозяйка, принимай работу.

Хозяйка? Я сглотнула. Смотритель меня так назвал, значит — все? Дом меня принял и скоро я займусь своим непосредственным делом!

— Тихон, — тихо сказала я. — Ты почему меня так назвал, а? Значит, испытание закончено и дом меня принял?

Енот крякнул и глазки его вдруг забегали:

— Ну дык… Хозяйка, как же еще. Вон, порядок наводишь, стараешься. И не жалуешься совсем. Примет, как не принять-то. Он, конечно, от старости да заброшенности вредным стал, но скоро, совсем скоро очнется.

— Видала, как воду лишнюю вывел и дыру под раковиной зарастил? — Тишка показал пушистой лапкой под раковину.

— Значит, просыпается наконец, — добавил он.

А я с облегчением вздохнула. Ради такого известия стоило и вымокнуть, и в грязи ковыряться. Я окинула взглядом грязные полы. Не знаю, когда дом окончательно очнется, но в такой грязи я жить не хочу.

Значит, перекушу, напьюсь свежей водички, и скорее за полы. Скорее подошла к Тихону, а он, довольный, повернул старый кран, из которого тотчас тоненькой струйкой, но потекла водичка. И была она прозрачная и пахла луговыми травами. Я скорее ополоснула руки и стала жадно пить, прямо с ладони.

— Вкусная вода какая, — сказала я, наконец отрываясь от сладкого ручейка и скорее закрывая кран.

Тихон фыркнул:

— Наша, лесная водица. Пользительная, страсть. Ключ тут недалеко, рядышком. Оттуда провели в дом-то.

Я улыбнулась, потуже затянула импровизированную юбочку и принялась за мытье полов. Мыть полы оказалось куда как тяжелее, тем подметать. Хорошо еще, что Тихон мне порталом новые ведра с чистой водой посылал. Но к концу у меня заныла поясница, спина заболела, а руки…

Великая мать!

Руки стали красные, распухли и кожа начинала шелушиться. Чистый ужас…

Зато кухню и прихожую я вымыла!

Пол блистал чистотой, лучи солнца ласково касались отмытых до блеска половиц, а плита оказалась чистого лазоревого цвета. Теперь только навести порядок в шкафчиках, найти там посуду, чайник и прочее, и можно жить!

Но я так устала, что желание было у меня только одно — добраться до постели и рухнуть в нее. Я махнула рукой Тишке, который поднял в ответ мохнатую лапку, и стала подниматься к себе на второй этаж.

Схватилась за перила и ойкнула, почувствовав болезненный укол. В большой палец правой руки вонзилась заноза, да так сильно, что капля крови выступила и капнула прямо на ступеньку. Я, прикусив губу, тащила занозу медленно и осторожно. Вытащила наконец.

Но пара капель крови опять капнула на ступеньку. Я сунула пострадавший палец, как в детстве, в рот и двинулась дальше.

Неожиданно ступеньки подо мной мелко задрожали. Сверху прямо на голову посыпался мусор вперемешку с пылью. Стены заходили ходуном.

Я взвизгнула, накрыла голову руками, Свалилась на ходящие ходуном ступеньки и съежилась, замерев.