Эпилог
Медовый месяц в Италии
Альберт
- Альберт Ильич, вы уверены, что плавать учат именно так? – дерзко, с укором тянет Лера, пока мои ладони блуждают под водой по ее упругой попке.
Пользуюсь тем, что лазурная гладь Средиземного моря скрывает все, что происходит на глубине. Подхватываю жену под бедра, вынуждая обвить меня ногами. Обнимаю, впечатывая в себя, и согреваю хрупкую фигурку своим жаром. И не только ее. Кажется, еще пара секунд – и вода вокруг нас вскипит.
- Ты же до сих пор не утонула, девочка. Значит, я все делаю правильно, - произношу серьезно и строго. Сохраняю важный, нарочито деловитый вид, несмотря на то, какая буря разгорается у меня внутри.
Тянусь к жене, а она игриво вздергивает подбородок, уклоняясь от поцелуя. Но лишь сильнее раскрывается передо мной. Ловлю момент – и прижимаюсь губами к манящей ямочке между острыми ключицами. Чувствую прикосновение нежных ладошек к своей шее, легкое поглаживание подушечками пальцев, слабые царапины от ногтей на загорелой коже.
А тонкие ножки крепче смыкаются на моей талии, сплетаясь где-то на уровне поясницы. Лера ерзает на мне, пытаясь сохранить равновесие, и тем самым распаляет меня до предела.
- Беда, полегче, - предупреждаю ее, хотя сам начал эту игру. И быстро сдаюсь. Такой девочке невозможно сопротивляться. Я рядом с ней подростком себя ощущаю, хронически озабоченным. Все эти две недели в Италии не выпускаю ее из рук. Мы постоянно вместе.
Как побывали у врача и получили подтверждение беременности Леры, так стали еще ближе. Роднее. Потому что теперь между нами связь, которую не разорвать.
- М-м-м? – мычит, запрокидывая голову и жмурясь от яркого солнца.
Спускаюсь поцелуями к ложбинке груди, наполовину скрытой под водой. Дотрагиваюсь губами почти невесомо – и бархатная кожа мгновенно покрывается мурашками.
- Алик, люди смотрят! – смущенно фырчит Лера и упирается руками в мои плечи. Ее скромность заводит меня еще больше.
- Нас здесь все равно никто не знает, - не ослабляя объятий, веду носом по ее шее. – Улетим, и не вспомнят. А приличными будем в России. Хотя не могу обещать.
Вбираю запах нежного женского тела с примесью морской соли. Ничего особенного, а я дурею. Ни грамма духов, потому что Леру тошнит от любых побочных ароматов, и мне это наоборот нравится. Впитываю ее настоящую, естественную. И мне катастрофически мало.
- Вернемся в отель? – хрипло предлагаю, из последних сил пытаясь не сорваться.
Облизываю взглядом аппетитную грудь, которая стала пышнее, заставляю себя поднять глаза к красивому, покрасневшему лицу. Но легче не становится. Лера манит сама по себе, будто приворожила.
- Алик! – хлопает меня ладонью по плечу. - Я впервые в жизни оказалась за границей. И что? Кроме четырех стен номера, ничего и не вижу, - жалуется, надувая губы.
Отчасти она права. Я тоже не помню ни хрена из нашего отпуска, кроме постели. И душа… И стола в кухне… Вполне себе нормальное разнообразие. И виды прекрасные, по крайней мере, меня все устраивает.
- Не нравится наш медовый месяц? – мой пыл немного остывает. Все-таки желания жены важнее. Тем более, беременным отказывать нельзя.
Лера замирает, смотрит на меня нерешительно, обволакивает яркой синевой, в которой отражается морская лазурь и скачут солнечные блики.
Делает вдох... Рваный выдох чекощет мою щеку.
- Вернемся, - кивает Лера чуть заметно, закусывает губу изнутри и наклоняет голову набок.
А взгляд такой хитрый, соблазнительный, что я готов наплевать на все правила приличия и взять эту коварную девочку прямо здесь, в море. Сдерживаюсь, стараюсь сохранять невозмутимость, но мои мысли выдает довольная улыбка, что растекается по лицу после согласия жены.
- Иди на берег, - подталкиваю Леру ближе к песчаной мели, ставлю ее на ноги. И подгоняю слабым шлепком по попе под водой.
Ласкаю взглядом идеальную, точеную фигуру в раздельном купальнике. Очерчиваю изящную талию, которая совсем скоро чуть испортится, но станет от этого только милее. Задерживаюсь на бедрах, что призывно виляют, пока девочка выходит из воды. Бегло осматриваю пляж, оценивая риски. И не заметив в радиусе нескольких десятков метров ни одного подозрительного мужика, я делаю короткий заплыв, чтобы остыть и успокоиться. А потом забираю Леру в отель.
Надо будет подумать, чем развлечь ее в перерывах между постелью, а то действительно веду себя как дикарь из голодного края. Впрочем, у меня и так есть для нее сюрприз. Остались детали, последние штрихи.
* * *
Валерия
Вода падает сверху теплым дождем, впитывается в волосы, превращая мои кудряшки в сосульки. Стекает по нашим с Аликом спинам. Ласкает разгоряченные тела. Проникает между нами. Забирается к губам – и мы глотаем ее вместе с безудержными поцелуями. Но вода не в силах утолить нашу жажду.
Алик вытворяет со мной в душе все то, что наверняка представлял там, в море, когда вызвался научить меня плавать. Кажется, наше первое занятие с треском провалилось. Как и все, чего мы касаемся в эти дни в Италии. Ни одно дело еще не довели до конца. Постоянно, как по волшебству, оказываемся вместе наедине. И, как оголодавшие, наслаждаемся друг другом.
Сегодня – не исключение. Да и не стоит нарушать сложившуюся семейную традицию. Тем более, такую приятную.
- Девочка моя любимая, - нашептывает Алик между поцелуями, усыпляя мою бдительность и подавляя скромность, которая задорно помахала ручкой еще в тот момент, когда мы переступили порог... Нет, скорее, ввалились в номер. В обнимку друг с другом.
- Да? – откликнувшись, с трудом выдаю между стонами. И после очередного откровенного поцелуя выдыхаю утвердительно: - Да!
Подхватив под бедра, Алик прижимает меня к холодной стенке. Воплощает свои самые смелые мечты. Очень порочные, стоит признать, особенно для «серьезного бандита». Усмехаюсь, вспоминая, что только не думала о нем и как не обзывала.
Дурочка. Не знала, как хорошо с ним может быть...
Алик действует нетерпеливо, но при этом аккуратно. Страстно, но бережно. Дико, но нежно.
Такой контраст сводит с ума и разжигает пожар внутри меня. Гормоны, что давно овладели моим разумом и телом, кружат хаотично, закручивая меня в вихрь безумия. Каждая клеточка накаляется, кипит, бурлит – и рассыпается разноцветным фейерверком.
- А-али-ик, - тяну протяжно. Вскрикиваю, пугаясь собственной реакции. С каждым разом чувствую его все ярче. И не могу держать эмоции в себе.
Крепче обнимаю мужа, сильнее обхватываю ногами. Вонзаюсь ногтями в мощную спину. И на секунду замираю в предвкушении самого разрушительного взрыва. Ловлю каждый импульс, пока мои гормончики выстраиваются в ровную шеренгу и отдают честь «командиру». Струна внутри натягивается, готовясь лопнуть. И…
- Что? Больно сделал? – внезапно останавливается Алик.
Обеспокоенно смотрит на меня и получает воображаемую оплеуху моим возмущенным взглядом. Бью его еще раз, но уже по-настоящему: ладошкой по спине. Распахиваю рот, чтобы приказать продолжить, но вместо этого из горла вырывается стон. Который разбивает все сомнения у моего чересчур заботливого мужа.
Подаюсь ему навстречу, забирая инициативу, извиваюсь, как одержимая, и Алик тут же подхватывает ритм и темп. Доводит меня до края пропасти – и толкает в бездну.
Кричу его имя, слова любви. И улыбаюсь ему в губы, которые яростно терзают мои.
Реабилитирован.
Мы долго целуемся, стоя под непрекращающимися потоками воды. Еще дольше нежимся потом в постели, укутавшись в пушистые халаты. Точнее, Алик настойчиво прячет меня в мягкую махру – и согревает в своих руках.
Уставшая и испитая до дна, собираюсь задремать в уютных объятиях, но муж вдруг подскакивает, тянется к телефону. Хмурится, изучая экран, и настороженно поглядывает на меня.
- Я с тобой совершенно потерял счет времени, - цокает недовольно. И я мгновенно напрягаюсь. Если Алик начинает перекладывать ответственность на меня, значит, что-то натворил. У него тактика такая. Отвлекающий маневр.
- Так, - сажусь неохотно, чувствуя, как сладко ломит все тело. – И что случилось?
- Сегодня прилетают наши родители, - одной фразой ввергает меня в шок. – Это часть моего сюрприза. И я все рассчитал, но… - кивает в сторону душа, многозначительно ухмыляясь. – Забыл тебя предупредить.
- Знаете что, Альберт Ильич, - вспыхиваю я и слетаю с кровати. – Все-таки у вас склероз! – язвлю на нервах, а сама переживаю о своем внешнем виде. Нельзя так родителей встречать. – Сколько у меня времени? – развязываю пояс халата, и темный взгляд мужа тут же скользит по образовавшемуся зазору между его полами. Ласкает почти осязаемо. И пока Алик опять не набросился на меня, спешно запахиваю халат.
- Много, - поднимается, находит брюки. – Полчаса где-то…
- Сколько? – панически округляю глаза. – Да мне даже не хватит, чтобы кудряшки в порядок привести. Нет, Альберт Ильич, вы меня доведете. Все-таки я с вами когда-нибудь разведусь, - пыхчу несерьезно, а сама застилаю постель.
- Это исключено, - строго рычит он в ответ, дублируя свой тон в ЗАГСе. А следом подмигивает мне игриво.
Подходит вплотную, обнимает меня за талию и чмокает в щеку. Забывшись, покрывает поцелуями шею. Спускается ниже, стягивая халат с плеча. И нехотя отвлекается на трезвонящий телефон. Берет трубку, продолжая ласкать меня губами. Вслушивается в голос на том конце провода. Хмурится.
И отпускает меня. Пока я привожу в порядок наше «брачное ложе», заметая следы, Алик говорит что-то на итальянском. Медленно поднимает на меня глаза.
- Девочка, у тебя минут десять, - аккуратно сообщает, и я застываю с подушкой в руках. - Родители прилетели раньше, уже поднимаются. Но я попросил администратора их задержать.
Подушка все-таки летит в моего непутевого мужа. Он ловит ее и укладывает к изголовью кровати. Натягивает футболку. А я успеваю лишь завязать халат, когда раздается стук в дверь и щелчок.
- Ты еще и не закрыл? – шиплю на Алика. Но он принимает невозмутимое выражение лица, включает сурового главу семейства и берет меня за руку, притягивая к себе.
- Не нервничай, тебе нельзя, - его ровный тон не успокаивает, а раздражает. – Все нормально.
- Дети, к вам можно? Мы так соскучились, - доносятся голоса.
– Ле-еся! – и следом топот детских ног.
Шумно выдыхаю, лихорадочно поправляю растрепанные мокрые волосы, но осознаю, что это тщетное занятие. И опускаю руки, которые плетьми повисают вдоль тела.
Будь что будет. В конце концов, во всем Алик виноват – он пусть и выкручивается. А я молчать буду.
- Ой, а мы невовремя? – теряются мамы и останавливаются на пороге, преграждая путь отцам. – Алик? – две пары глаз устремяются на моего забывчивого мужа. И к ним присоединяется третья - моя.
- Лерочка, - не отпуская моей руки, Туманов нежно поглаживает ладонь большим пальцем. – Я хотел сделать тебе сюрприз. Раз уж у нас с тобой не было нормальной свадьбы, а в России мы церемонию провести не можем, так как для всех уже давно расписаны. То… - покоряет меня теплой улыбкой. – Я решил, что мы «поженимся» здесь.
- Я…
Растерянно моргаю, а глаза наполняются слезами. Я стала слишком сентиментальной. И дело не только в беременности. Трепетное отношение мужа не может оставлять меня равнодушной. Так приятно быть по-настоящему нужной, ценной и любимой.
А новость о предстоящей свадьбе и вовсе пробуждает вулкан эмоций внутри меня. Каждая девочка мечтает о сказке. И у меня она претворяется в жизнь.
- Не хочешь? – неправильно трактует мои слезы Алик. – Отменим! – твердо чеканит.
- Я тебе отменю! – всхлипнув, толкаю его в бок. – Хочу! Очень! – становлюсь на носочки, чтобы поцеловать его в щеку.
- Я планировал организовать свадьбу как можно раньше, но нужно было дождаться, пока твоим родным сделают загранпаспорта. И Стасе, - после паузы тяжело вздыхает.
- Она тоже будет? – едва не пищу от восторга.
- Ну да. Дружка же, - кривится Алик, но меняется в лице после моего предупреждающего кашля. – Что ж, зато у меня было время подготовиться. Я заказал лучший ресторан, машины, оформление. Нашел фотографа. Платье тебе мама поможет выбрать. И подскажет, где сделать прическу и прочие женские штучки, - бросает взгляд на Майю, и та кивает с готовностью. - У тебя будет все, что ты захочешь, - победно смотрит на меня.
- Ты неисправим, - качаю головой, намекая на патологическое желание мужа все держать под контролем. И принимать важные решения в одиночку.
Но он не понимает укора. Уверен, что все делает правильно, и ждет от меня поощрения.
Прикусив свой дерзкий язык, благодарно чмокаю мужа. Расплываюсь в улыбке, шепчу: «Спасибо». И наблюдаю, как он важно расправляет плечи.
Хозяин. Мужчина. Глава.
Но я слишком хочу красивую свадьбу, чтобы капризничать и выяснять отношения. Не сейчас.
Перевоспитывать мужа-тирана будем позже. И постепенно. Очень нежно. И любя.
- Идемте чай пить, - приглашаю родителей на кухню. Как можно дальше от нашей с Аликом спальни, откуда мы весь медовый месяц не выходим.
- А как поживает самый младшенький Туманов? – не выдерживает Илья, когда мы устраиваемся за столом. И мой папа тоже нетерпеливо ждет новостей.
- Сейчас! – хихикнув, бегу в комнату.
Нахожу в тумбочке справку от врача. В ней все по-итальянски, и я ни слова не разбираю, но Тумановы ведь знают язык. Радостно протягиваю листок Илье, однако перехватывает Майя. Вчитывается в текст, непонимающе сводит брови.
- Что там? – двигается к ней моя мама. – Беременность подтвердилась?
Мы не спешили сообщать родителям о результатах анализов. Хотели сделать это как-то по-особенному, в праздничной обстановке. Но все опять пошло не по плану.
- По-одтвер-дилась, - заикается Майя, покосившись на меня. – Двойня. Пол женский, - читает и переводит вслух. – Девочки-близняшки? – уточняет, а я отрицательно качаю головой.
- А? – заглядываю в справку, но по-прежнему ничего не понимаю.
- Срок… - смотрит на мой плоский животик. – Тридцать две недели? – окончательно ломается. И я тоже.
Пока все семейство Тумановых-Кузнецовых пребывает в ступоре, Алик забирает у матери справку. Пробегает глазами и с трудом подавляет смешок.
- Беда, ты у кого анализы увела? – не сдерживает доброго хохота. – Это не твоя справка.
- Да? – кручу бумажку в руках. – Я взяла ее со стола, пока ты с врачом по-итальянски говорил. Она мне указала на стопку, я верхнюю и прихватила, - пожимаю плечами, и на них тут же ложится рука Алика.
- Так, все отлично, - отсмеявшись, хрипло докладывает родителям. – Врач сказал, что малыш развивается согласно сроку, беременность протекает хорошо. Пол пока определять рано. Но ребенок один, никаких девочек-близняшек, - подрагивает и потирает переносицу, скрывая очередную волну смеха.
- Прекрасная новость, - в унисон заявляют отцы. Мамы поддерживают меня добрыми улыбками. А Аленушка с Андреем гадают, мальчик или девочка.
Остаток вечера мы проводим за обсуждением предстоящей свадьбы. Пока родители спорят о каких-то мелочах, я рассматриваю каталог платьев. Листаю, пристально изучая модели. Но в каждой нахожу изъяны.
- Пф-ф, - сдуваю высохшие, пушистые кудряшки с лица. – Все не то, - тихонько жалуюсь.
- Не нравится ничего? – вскидывает подбородок Майя, и я смущенно поджимаю губы. Неудобно критиковать то, что предлагает не кто иной, а сама свекровь. Да и каталог модный. Может, во мне бушует капризная беременная, и платья не так уж плохи?
- Они все безумно красивые, но… Я привередливая, - аккуратно говорю. – На первую свадьбу на заказ шила.
- Я найду здесь ателье, - с готовностью отзывается Майя.
- Не успеют с нуля пошить за столь короткое время, - обреченно откидываюсь на спинку стула, и ко мне подсаживается Аленка.
- Можно же купить готовое платье, а потом его немного переделать. Это будет быстрее, - резонно отмечает.
И простой фразой дарит мне надежду. Свежим взглядом окидываю каталог. Вместе с Рапунцель изучаем каждую модель, обсуждаем воодушевленно. Останавливаемся на приталенном, не слишком пышном платье, с кружевами на плечах. Прямо в журнале добавляю ему пару деталей, слегка видоизменяю корсет – и задумчиво останавливаюсь на длиннющей юбке.
- Можно впереди укоротить, а сзади оставить шлейф, будет оригинально, - вдруг предлагает малышка. Забирает карандаш, делает пару кривоватых штрихов, но суть ясна. – И по погоде. Здесь же жарко так, жуть! – тыльной стороной ладони проводит по лбу.
- Аленушка, милая, - зовет Майя, думая, что она мне докучает.
- Мне нравится, - поддерживаю юного модельера. – Возьмем это платье. Нарисуем, что мы хотим, и отнесем в ателье.
До глубокой ночи мы с Аленкой готовим набросок моего идеального свадебного платья.
А уже через неделю я стою в нем у импровизированного алтаря в ресторане. Под руку с любимым мужем. Произношу уверенное «да» в ответ на вопрос ведущего.
Оглядываюсь на Стасю, которая шмыгает красным носом и роняет слезы, растрогавшись. Встречаюсь взглядами со счастливыми родителями. Подмигиваю ребятне. Смущенно улыбаюсь нескольким гостям со стороны Тумановых, самым близким. И поворачиваюсь к Алику.
- Да, - громогласно выдает он.
И, не дожидаясь команды «горько», наклоняется ко мне, впиваясь в губы властным поцелуем. Заявляет свои права. Подчиняет меня. Открыто наслаждается процессом. Жадно овладевает моими губами под вспышки фотоаппаратов.
Совсем как тогда, в ЗАГСе.
Но в отличие от той «первой свадьбы», теперь я точно знаю, что развода не будет. Потому что сама его не хочу.
* * *
Несколько лет спустя
Валерия
- Марк, зайка, смотри, какой подарочек тебе Дед Мороз под елочку принес, – зову старшего сына и переступаю порог дома, бережно прижимая к себе самый ценный сверток на свете.
Алик, придержав дверь, заходит следом. Небрежно бросает на пол сумки из роддома, оставляет в коридоре шикарный, необъятный букет роз и синие шарики с выписки. Торопится ко мне, чтобы помочь. Быстро чмокнув меня в красный, замерзший нос, аккуратно берет на руки нашего малыша. Не сводит с него теплого взгляда, пока я скидываю сапоги и пальто.
- Подалочек? – вслед за звонким детским голоском доносится топот ножек.
Марк очень шустрый и смышленый для трехлетки. И невероятно любопытный, поэтому в мгновение ока оказывается рядом. Задирает голову, устремляя на меня заинтересованный взгляд. А в разноцветных глазах задорно пляшут синие и зеленые искры. Эту особенность сын унаследовал от Ильи, так что дед в нем души не чает. Надеюсь, младшего внука будет любить не меньше.
Покосившись на мои пустые ладони и не найдя в них обещанного подарка, Марк разочарованно выдыхает со свистом, огибает меня - и подбегает к отцу. Становится на носочки, чтобы рассмотреть сверток в его руках, подпрыгивает неуклюже. Но заглянуть внутрь выписного конверта все равно не может.
- Да, идем знакомиться, - забираю ребенка у Алика, пока счастливый папашка окончательно не превратился в мраморную статую. Все это время он стоял не шевелясь. Будто навредить сыну боялся любым неловким движением.
- Это твой младший братик Адам, - аккуратно укладываю спящего малыша на диван в гостиной. Принимаюсь разворачивать конверт, чтобы мой мальчик не перегрелся.
- Я заказывал фломастелы, - наклонившись к брату, неожиданно выдает Марк.
Скептически осматривает его, исподлобья поглядывает на меня и вопросительно изгибает бровь. В точности повторяет образ Алика, когда тот чем-то недоволен. Вредность у Тумановых, видимо, передается по наследству. Ни на секунду не убирая рук от Адама, все-таки успеваю поцеловать Марка в лоб. И смеюсь над его по-детски серьезным выражением лица.
- До Нового года полторы недели, - отзывается моя мама, вместе с отцом заходя в холл. – Успеет тебе Дед Мороз фломастеры принести.
Присев на диван рядом с младшим внуком, она усаживает старшего себе на колени. Расцеловывает румяные щеки Марка, а тот кривится, но довольно хихикает при этом. Рядом устраивается папа, щелкает внука по носику.
- А такими темпами, как твои родители деток делают, может, и еще один подарочек. Не удивлюсь, - по-доброму подначивает нас с Аликом.
- Ну па-ап, - возмущенно отмахиваюсь, играя обиду.
- Правильно. Тумановых должно быть много, - вступается за меня Илья. Вместе с Майей приближается к нам. Склонившись над Адамом, легонько касается пальцами его лобика. – Я всегда о большой семье мечтал. Так что только за! – выпрямившись, приобнимает жену и целует ее в щеку.
В этот момент Адам просыпается, пытается ворочаться, но не может даже шелохнуться в тугих пеленках. Чуть покрутив головой, морщится – и, не долго думая, срывается в громкий плач.
- Не, мам, не хочу такой подалочек, - соскакивает с коленей бабушки Марк, твердо нацелившись на детскую.
Но попытка побега заканчивается провалом, потому что Алик ловит его, поднимает, усадив на сгиб локтя, и несет обратно к нам.
- А я хочу! – несется на детский крик Аленка. – Андрей, иди глянь, какой кроха, - машет ладошкой моему брату. – Можно его взять? Я покачаю! Давай я сяду, а ты мне осторожно на руки уложишь. Помнишь, ты Марка давала, - упрашивает меня, хлопая ресничками. – Я очень аккуратно. Ну, пожалуйста.
Улыбается мило, забирается на диван. И складывает руки на коленях, как примерная ученица. Окидываю ее взглядом. С каждым годом она становится все красивее. Длинные волосы отливают чистым золотом, большие глаза очаровывают изумрудной бирюзой. Черты лица мягкие, кукольные. Вылитая Рапунцель. Но я-то знаю, что в этой принцессе притаился коварный дракончик, который в любой момент может извергнуть такое пламя, что окружающим мало не покажется. Бедные парни будут, когда она повзрослеет. Мало того, что им от нее достанется на орехи, так еще и Алик с Ильей добавят за свою «маленькую Аленушку».
- Хорошо, - сдаюсь, не в силах противостоять ее умоляющему взгляду.
Передаю Адама, придерживая головку, помогаю качать. И малыш успокаивается рядом с тетушкой. Причмокивает, шумно сопит носиком.
- Так, Вася, отлипни на минутку от Стаси – и принеси мои сумки с закатками из машины, - руководит мама. – Успеешь еще позаигрывать, весь вечер впереди.
Оглядываюсь на подругу, возле которой вьется сияющий охранник. Перехватываю ее смущенный взгляд, замечаю алое от стыда лицо – и подмигиваю ей приободряюще. А потом украдкой шикаю на мать.
- Молчу-молчу, - демонстративно прикрывает рот ладонью. – Но закатки неси. Застынут там на морозе, - все-таки подгоняет Васю. А тот и рад стараться. Моя мама хорошо к нему относится и даже не раз защищала перед грозным, хронически ревнивым Аликом.
Подзываю к себе Стасю, чтобы отвлечь и успокоить, но тут же все свое внимание обращаю на новорожденного.
- Какой красавчик, - ласково похваливает его Аленушка. – Ой, он мне улыбается? – восхищенно лепечет, когда малыш морщит личико. – Кряхтит. Сказать что-то хочет, - тараторит, пока он напрягается, краснеет еще сильнее, тужится. Замирает на секунду, а после – удовлетворенно прикрывает глазки, засыпая.
- Рапунцель, давай его мне, я переодену, - протягиваю руки, с трудом сдерживая смех.
- А, ой, - догадавшись, что произошло, пищит Аленка. И охотно отдает мне сына. – Эти Тумановы все с сюрпризом, - фыркает укоризненно. – Вредные, как Алик, - показывает старшему брату язык.
И сбегает, привлекая его внимание. Хоть скрывает, но все же ревнует его к малышам. Ведь когда-то она была единственным ребенком в этом огромном доме.
- А ну иди ко мне, Туманова, - поймав сестру свободной рукой, он притягивает ее к себе, обнимая. – Ты тоже одна из нас. Так что такая же вредная.
- Я и не спорю, - ехидничает в ответ и прижимается крепче к брату. Поднимает ладонь к Марку, щекочет его пятки. С улыбкой поглядывает на Адама, пока я его пеленую.
Вечером мы все собираемся за столом. То, о чем когда-то мечтала изнывающая от одиночества Аленка, теперь стало семейной традицией. Мы часто ужинаем вместе. По поводу и без. И стали по-настоящему родными.
- Наши сыновья вырастут достойными Тумановыми, - пафосно произносит Алик. Я толкаю его в бок, чтобы осадить немного, за что получаю слабый шлепок по бедру. И муж продолжает как ни в чем не бывало: - Хорошими бизнесменами, - поглаживает по щечке спящего на руках у мамы Адама. – Верными мужьями, - треплет Марка по макушке. – И никаких разводов в нашей семье не будет, - многозначительно кивает мне и целует. – Потому что все предопределено судьбой, и нечего с ней спорить, - жарко выдыхает мне в губы.
- Главное, чтобы им сопутствовали любовь и удача, - спорю я, укладывая голову Алику на плечо. – Пусть сами строят свои жизни, - добавляю шепотом, с любовью глядя на сыновей.
Обнимаю своего брюзжащего «старого бандита», растворяюсь в его руках – и чувствую себя самой счастливой «девочкой-бедой» в мире.
* Конец *