Глава 30

— Я помогу тебе снять платье, — говорит Леонардо, когда мы пришли домой.

— Не стоит. Адель уже дома? Она мне поможет.

Леонардо громко хмыкает, но ничего не говорит.

Вместе заходим в покои Адель, девочка сидит одна на подоконнике и смотрит в окно. Получается, она видела, как мы приехали, но не выбежала нас встречать? Совсем на нее не похоже. Ладно, если не меня, то отца всегда ждала.

— Адель? — Леонардо подходит к дочери, но та отворачивается к окну.

— Что случилось, Адель? — подхожу тоже к девочке, но она лишь горько улыбается (совсем как взрослая) и отворачивается.

Смотрю на Леонардо, так и хочется спросить и часто она возвращается такой от любящей бабушки с дедушкой?

Что там произошло? Или что наговорили ребенку?

Леонардо тяжело вздыхает и кладёт руку на плечо дочери, пытаясь привлечь её внимание. Но Адель лишь сильнее прижимается к стеклу, будто пытается спрятаться от мира.

— Тебе что-то сказала бабушка? — тихо произносит Леонардо, глядя на дочь с тревогой.

От этих мыслей у меня внутри поднимается холодная волна тревоги. Что они могли ей наговорить? Ладно я, но отец? Она слишком любит его.

Адель продолжает молчать, лишь глаза наполняются слезами, делая их ещё больше похожими на большие озёра отчаяния. Хочется подойти и успокоить ребёнка, но кажется, любое слово сейчас прозвучит фальшиво.

Мы с Леонардо переглядываемся, оба понимаем, что ситуация вышла из-под контроля. Девочка чувствует себя брошенной и одинокой.

Проходит несколько минут молчания, пока наконец Адель поворачивается к нам лицом, глаза красные от слёз, голос дрожит:

— Почему взрослые всегда все решают за меня? Ты папа выставил меня из моего же дома! Бабушка сказала, что ты променял меня на прислугу!

Эти слова бьют прямо в сердце, заставляя осознать всю глубину нашей вины перед ребёнком. Она чувствовала отчаяние, когда меня столкнула горничная. И я помню, как отчаянно  она плакала. А ее отправили подальше…

Мы действительно забыли самое важное правило воспитания — уважение к мнению ребёнка, даже самого маленького.

— Прости малышка, — Леонардо присаживается рядом на подоконник, притягивает меня к себе. — Я не променял тебя. Мне просто надо было вылечить Николь, чтобы твоя новая мама была здоровой. Бабушка ошиблась.

— Адель, ты права, ты уже взрослая. Давай поговорим начистоту, расскажи, что думаешь обо всём этом? Ты больше не хочешь, чтобы я была твоей мамой?

— Хочу. Но бабушка сказала, что ты родишь папе наследника и я вам буду не нужна.

Слышу, как Лео скрипит зубами, сдерживая боль и ярость на свою мать. И, честно говоря, я бы сейчас с превеликим удовольствием вцепилась «свекрови» в ее аккуратную прическу.

— Дочка, — Лео подхватывает малышку и с ней на руках пересаживается на диван в гостиной на втором этаже. — Я люблю тебя и никогда не откажусь…

— Даже если Николь родит наследника?

— Ты тоже моя наследница, родная, — целует дочь в висок дракон и прикрывает глаза, я явственно видела слезы в его глазах. Но мужчины не плачут. Верно?

— К тому же… я еще не настоящая…

Леонардо открывает глаза и смотрит на меня таким взглядом, что я замолкаю. И правда, нашла время. У девочки и так эмоциональные качели. А я тут то мама, то не мама. Жена, не жена!

— Помнишь, я тебе обещала новые платья? Завтра мы с тобой пойдем к мадемуазель Дюпри. А сейчас вытирай слезы, и пошли поможешь мне расстегнуть платье.

— Очень красивое платье, я сразу заметила, — говорит Адель. — Ты даже красивее в нем, чем Аделаида.

М-даа…

— Спасибо, дорогая.

— И раз ты теперь моя мама, тебе положена личная горничная, как у бабушки! Я не смогу тебе все время помогать с платьями, я же не прислуга!

Кто бы сомневался???

— Конечно нет дорогая. Но ты настоящая маленькая леди, которая не оставит в беде свою гувернантку.

— Маму. Ты забыла? Ты моя новая мама! А мамы  должны любить своих детей и не бросать.

— Я люблю тебя, Адель. Конечно люблю, — обнимаю девочку и мы под внимательным взглядом ее отца уходим в мои покои.