Часть 2. Один день в году. Вера Арев

Нестройно, как бы нехотя, они вышли из здания ЗАГСа. И остановились, замявшись. За их спиной осталась неделя выяснения отношений и раздела имущества, в которых они оба решили быть непохожими на всех и расстаться лучшими друзьями. Такой интеллигентный развод.

— Вот мы и чужие люди, — сказала Она.

— Да, — впервые за последнюю неделю не стал возражать Он.

Оба чувствовали себя неуютно и непривычно. И то правда — столько лет вместе. Можно было бы так жить и дальше, но… это было бы уже притворством.

В это время, дверь, как портал в другой мир, приоткрылась, и мимо них на улицу высыпала хохочущая толпа празднично одетой молодёжи. Он и Она оказались по обеим сторонам лестницы. Люди проходили мимо них, поздравляя друг друга и улы-баясь, планируя праздничное веселье. Он и Она стояли напротив друг друга и слу-чайно встретились глазами. Она грустно пожала плечами. Он улыбнулся уголком губ.

Когда пространство между ними опустело, эти двое медленно сошлись вместе, слов-но края старой потрёпанной кофты.

— Сколько шума, — пожаловалась Она, смотря в сторону, и отряхивая пальто.

— Да, народу сегодня много, — согласился Он, придерживая её под локоть. Ничего особенного, просто вежливость.

Но чужое счастье всё же успело опалить их заледенелые сердца своим живым огнём, и эти двое не имели сил двинуться с места, пока ещё стояли у парадного, в его шлейфе.

— Пойдём, пройдёмся немного, — предложил Он.

Она привычно взяла его под руку, и они пошли. Рядом раскинулся небольшой парк, даже, скорее, сквер. Заботливые рабочие устанавливали там ёлку. Они остановились.

— До праздников ещё далеко, к чему вся эта суета? — неодобрительно сказала Она и отвернулась, намереваясь идти дальше. Но Он всё стоял, смотрел, и о чём-то напря-жённо думал, поэтому остановилась и Она.

— Ты не считаешь?

Он, словно, очнувшись, посмотрел на происходящее.

— Да-да, рано, конечно, очень рано. Пошли.

— Ты какой-то странный.

— Ты находишь?

— Раньше бы ты кинулся опровергать, сейчас не просто промолчал, а даже согласил-ся. Как же мне этого не хватало раньше, чтобы ты соглашался со мной в простых вещах, не возводя их в ранг величия.

— Я пытался показать тебе, каким я вижу мир своими глазами. Мне было важно, чтобы ты увидела его таким же. Ведь мы все видим его по-разному, не так ли? Ока-зывается, по сути, мы с тобой хотели одного и того же — чтобы другой посмотрел на наш мир нашими глазами, увидел вместе с нами это чудо и разделил его. Как жаль, что сделать это нам оказалось проще, только расставшись.

— Только не надо с самого начала, я так устала.

Они шли и шли дальше по этому парку, похожему на сквер, или скверу, похожему на парк, и, куда ни смотрели, всюду замечали то, на что не обращали внимание раньше — гуляющие парочки, мамы с малышами, даже бродячих собак по одиночке не было. Да и сам парк, по которому они шли, тоже не был одинок, крепко обнимая неболь-шое озеро. В этот вечер всё, буквально всё в этом мире говорило им о недальновид-ности их недавнего поступка. И они отворачивались, до тех пор, пока их глаза не натыкались на ещё один урок.

Он вздохнул и поднял голову кверху.

— Кажется, погода портится.

Она озабоченно посмотрела под ноги и переступила острыми кончиками модельных сапог.

— Да, уже накрапывает. Мокрый снег.

Вдруг, он поднял её лицо за подбородок, жадно ловя её взгляд. Дыхание его стало сбивчивым.

— Зачем?

— Что? — удивлённо подняла она брови.

— Зачем мы это сделали? Кому это было нужно?

— Ах, прекрати этот старый разговор, мы уже всё выяснили, — Она мягко отвела его ладонь, стараясь не прикасаться к ней.

— Ну да, ну да, — поник Он. Потом в тайной надежде снова поднял на неё взгляд.

— Ты сейчас куда-то спешишь?

— Нет. Я отпросилась с работы на весь день, — медленно вывернулась из его рук Она, — не надо, это лишнее, — Она отодвинулась немного в сторону, пряча глаза.

— Да, и я — тоже, пошли, тут кафе есть. Нам надо выпить… по чашке горячего… Мне, так уж точно.

— Хорошо, — снова равнодушно пожала плечами она, горько улыбаясь, — кофе сейчас был бы кстати, — и она потерла озябшие пальцы друг об друга.

Они зашли в кафе.

— Два кофе, — пожалуйста, — попросил Он.

— Какой? — официантка вытащила маленький блокнотик, и сделала в нём быструю запись.

— Латте с четырьмя ложками сахара и один эспрессо, без сахара, — заказал Он.

— Пять минут, пожалуйста.

— Надо же, — протянула Она, глядя в след уходящей девушке, — всего пять лет вместе, а ты, оказывается, уже знаешь, какой кофе я люблю.

Он пожал плечами.

— С недавних пор я узнал о тебе не только это. Многое. Даже слишком многое.

— Ладно, давай не будем об этом. Сегодня мы свободны, впервые за пять лет, мы снова свободны. Знакомые незнакомцы.

Он кивнул и охотно подхватил её волну.

— Да, странное чувство. Я уже и забыл, как это — быть свободным. Даже не знаю, что и сказать.

Его телефон зазвонил, Он поймал её настороженный взгляд, и с деланным равноду-шием сбросил звонок.

Она отвела глаза на окно и пожала плечами.

— Мне это уже не интересно.

— Да, мне — тоже, представь.

В кафе царила расслабленная атмосфера вечера.

— Я свободен! Какое это восхитительное чувство — свободы! А что делает свободный мужчина? Конечно, знакомится с красивой девушкой. Мы, мужчины, на самом деле, простые существа, поэтому, знакомимся с первой попавшейся на глаза прекрасной незнакомкой, например, с той, кто сидит сейчас напротив… Девушка, а девушка, а давайте знакомиться?

Ему вдруг захотелось быть весёлым и беззаботным. Она заметила это и была, к сво-ему удивлению, не против. На самом деле это было, или он притворялся, Она уже не хотела гадать. Просто впервые за много времени приятно проводила время в его об-ществе. Её тоже наполнило пьянящее чувство свободы. Она находилась рядом с ним, и это было не её обязанностью, а её выбором. Она могла уйти в любую минуту, безо всяких объяснений, и не ждать скандала с выяснением отношений. Но, домой в пу-стую съемную квартиру после сегодняшних событий идти совсем не хотелось.

— А вы кто? — приняла она его дурачество.

— О, я очень знаменитый маг. Могу угадывать прошлое и будущее по руке.

— Нате, — протянула Она ему свою раскрытую ладонь.

— Так-с, — деловито произнёс Он, разглаживая мягкую кожу большим пальцем. Её ру-ка немного дёрнулась. Клиентка заметно нервничала и желала сбежать. И Он не должен был упустить момент.

— Вот это, линия жизни. Она у вас очень длинная, даже за край ладони заходит. Вот это, — он, едва касаясь, провёл указательным пальцем по мягкой складке, пытаясь не обращать внимание на её прикушенную губу, — линия судьбы. Ровная, как стрела. А это… это линия любви.

— Где, где?

— Вот, она пересекает линии жизни и судьбы в самом их начале, потом сливается с линией жизни и идёт до конца.

Она пригляделась повнимательнее.

— Интересно, а где я сейчас на этой линии?

— Примерно, вот здесь.

Он ткнул пальцем в середину ладони. Она снова присмотрелась и сразу погрустнела.

— Там линия обрывается. Правда, после небольшого перерыва она продолжается, но уже тоньше…

— Но зато она очень длинная.

Она убрала руку и тайком потерла ладонь пальцами. Они помолчали.

— Вообще, я никогда не верила в гадания. Это просто игра. Это ненаучно.

— Конечно, средневековье, — согласился Он, наблюдая за сменяющими друг друга от-блесками мыслей и чувств на её лице.

Подошёл официант и молча поставил перед ними чашки с горячим напитком. Наступила пауза, в которой они оба наслаждались вкусом и ароматом. Потом, не сговариваясь, смотрели в окно. Вечерние фонари уже зажглись и горели мягким жёлтым светом. Белые мухи летели на них и мимо них, делая похожими на зимние одуванчики.

— Какой странно прекрасный сегодня вечер, — задумчиво произнесла Она.

— Первый день зимы, — кивнул Он.

— А давайте, незнакомец, продолжим наше знакомство? — игриво предложила Она.

— Давайте.

— Как вас зовут?

— Владимир.

— Красивое имя. Чем занимаетесь, Владимир?

— О, у меня собственный бизнес, я деловой человек, очень деловой.

— Как привлекательно… А я не менее деловая домохозяйка.

— Оу, домохозяйка! То есть, хозяйка целого дома! Это звучит… очень интригующе!

— Вы такой завидный молодой человек. Не поверю, что у вас нет того, с кем бы вы не хотели отпраздновать предстоящие праздники.

— Ну, почему же, есть, конечно…, - Он снова неожиданно охотно согласился. Он снова согласился с ней.

— Да-а, это… замечательно, — пробормотала Она, отводя взгляд.

— На самом деле, если получится, я проведу праздники с мамой, если, конечно, не буду в самолёте или в аэропорту.

— Правда? — оживилась Она, — а ты знаешь, когда я была маленькой, я тебе этого раньше никогда не рассказывала, так вот, когда я была маленькой, я…

— Так-так, что ты, каталась по квартире на надувном крокодиле? — смеялся Он.

— Нет же, я тоже часто встречала Рождество и Новый год дома. У нас собирались все родственники, мы пели песни всю ночь…

— И ты пела?

— А как же!

— Бедные родственники…

— Я тебе сейчас… у меня был хороший голос…, - она задыхалась от смеха, — я в хоре пела.

— Сейчас- то всё можно рассказывать, я, например, летал на дельтаплане. Нет, прав-да. Честно. Сам делал в кружке, и мы с ребятами прыгали с крыши сарая в сено, я тогда у деда летом гостил.

— Здорово, ты не говорил.

— Да, о твоём песенном творчестве я тоже не знал…

— Слушай, был у меня ещё один случай, не поверишь…

— Давай…

Как Она была хороша в этот момент! Азарт и предвкушение в её глазах, искренность чувств, эмоции — всё то, что он считал давно утраченным, и почему, собственно, со-гласился на её предложение о разводе, как по волшебству вернулись в один миг.

Оказалось, так мало нужно было, чтобы увидеть это снова. Он затаил дыхание, лю-буясь женщиной, и параллельно заталкивая в глубину памяти навязчивое воспоми-нание о недавнем совестном посещении ЗАГСА.

Но самообман, как пустынный мираж, не мог быть долговечен. У него снова зазво-нил телефон, словно возвращая их в реальность, жестоко и неумолимо стирая неча-янно возникшее ощущение былого единства и счастья.

Она тяжело вздохнула, замолчала, и стала рассматривать кофейный рисунок в чашке. Он же, деловито и уверенно снова глянул на экран. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Он быстро сбросил вызов.

— Это по работе.

— Конечно, конечно, — с готовностью согласилась Она, но Он заметил, как потухли её глаза, как сразу потеряли интерес ко всему.

Потом её взгляд стал блуждать по кафе, и вскоре наткнулся на сцену. Там как раз собирались музыканты, рассаживались, настраивали инструменты, негромко перего-вариваясь друг с другом. Потом по кафе полилась завораживающая импровизация.

— О, живая музыка! — воскликнула Она.

— О, да, — согласился Он. Как давно он не бывал в таких местах. В таких местах, с ней. Вот бы сейчас пригла…

— Позвольте вашу даму? — к нему подошёл какой-то мужчина в костюме.

— Что? Ах, … ну, только если дама не против, она совершенно свободна в своём вы-боре… — деланно равнодушно развёл Он руками.

— Конечно- конечно, — отозвалась она, и подала подошедшему руку.

Удачливый соперник смерил его небрежным взглядом и пренебрежительно ухмыль-нулся уголком рта. И парочка умчалась танцевать. Он отвернулся в своему кофе, и ни разу не поднял на них глаза. Совершенно не хотелось.

Композиция закончилась, и к нему за столик вернулась запыхавшаяся, но донельзя довольная незнакомая женщина. Он молча пододвинул ей чашку.

— Умираю, хочу кофе.

Она стала пить кофе большими глотками, одновременно отводя таким узнаваемым движением длинную чёлку со лба, постепенно возвращаясь в себя, знакомую, преж-нюю.

— Как же я люблю джаз. Это моя музыка.

— Я рад, что тебе понравилось.

— Не злись, тебе не идёт.

— С чего бы. Разве не для этого мы разводились, чтобы делать только то, что хотим, не опираясь на мнение друг друга? Свобода!

— Я не пригласила тебя потому, что раньше ты всегда мне говорил, что джаз — не твоя музыка, и ты не любишь танцевать. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение. Я просто проявила к тебе вежливость и такт.

— Я так говорил? Не помню. Но… раз так, спасибо за… то, что проявила обо мне за-боту, это… приятно.

Они помолчали. За окном снегопад усиливался. Ёлку в соседнем сквере уже устано-вили, и теперь она горела, переливаясь разноцветными огоньками.

Ему снова позвонили, и, принимая звонок, Он краем глаза заметил, как Она отвер-нулась к окну, чтобы посмотреть на снег чужими глазами.

— Прости, это по работе… Да, я слушаю… Нет… А, вот, по поводу утверждения про-екта, обратитесь к боссу, да… До связи… Извини.

— Нет, что ты, всё в порядке.

— Теперь у тебя телефон снова звонит. На беззвучном.

— Пустяки. Я отключу вовсе. Не хочу ни с кем общаться.

— Петров И. С.? Ты ходишь к психологу? С каких пор?

— Не хорошо подсматривать в чужой телефон.

— Да я так, мельком… Зачем?

— Это… не то, что ты мог подумать. Он даёт мне советы, это, как курс личностного роста.

— Понятно.

— Знаешь, я тоже хочу спросить тебя о личном. Можно?

— Попробуй.

— Мы сейчас совершенно чужие друг другу люди, и нам нет нужды что-то скрывать, ведь правда? — она пытливо заглянула ему в глаза.

— Конечно, — ответил он, не отводя взгляда.

— Мне просто интересно… Ты изменял мне в браке?

— Нет.

— Что, никогда?

— Никогда.

— Но, а как же эта история с секретаршей? Об этом говорил весь твой офис.

— Недоразумение. Очень неуклюжая особа с плохим зрением. Всегда что-то роняет.

Но она — дочь босса, поэтому ей всегда всё прощается. Однажды, когда она в оче-редной раз что-то собирала по полу, когда я там же наливал в чашку воду из кулера, нас увидела бухгалтер. Не с того ракурса. И сделала соответствующие выводы. По-том эти же выводы сделали все остальные.

— Смешно. А я купилась.

— Ну, что ты, у нас еще тот коллективчик.

Они пытались сохранить свои лица серьёзными, но сейчас вся эта ситуация показа-лась им обоим очень смешной.

— Знаешь, мне не было так смешно уже очень давно. Если бы я сейчас только позна-комилась с тобой, я сказала бы, что ты — довольно интересный. Правда — правда. И смешной.

— Спасибо. А я… я подумал бы, какая привлекательная девушка сидит, и обязательно подошёл бы познакомиться. Так, ты так и не рассказала мне, каковы твои планы на праздники?

— Я… ещё не думала об этом.

— Тогда позвольте предложить Вам своё общество, сударыня, раз нам обоим не с кем и некуда пойти.

— Я подумаю над вашим предложением, — кокетливо ответила она.

— А ваш молодой человек не будет против? Вдруг, я вас у него уведу?

— У меня никого нет, Владимир.

— Я не верю. Не может быть, ведь, вы столь красивы. Даже здесь, в кафе, пользуетесь успехом.

— И, тем не менее, это так.

— Ну… гм… хорошо.

Они снова помолчали.

— А почему ты мне ничего тогда не рассказал?

— А разве ты поверила бы? Это было слишком нереально. Проще было признать.

— Зря, тогда бы я не стала…

— Изменять мне?

— Да не было ничего.

— В каком смысле?

— Ну, Лиза предложила тебя разыграть, проверить твои чувства.

— И ты проверила.

— Да. Прости, мне жаль.

— Ну, что ты, это же был только розыгрыш. Кстати, откровенность за откровенность, чьего тогда ребёнка ты носишь?

— Какого ребёнка?

— Ой, ну ладно, твоя Лиза в тот же день мне всё рассказала, что у тебя отношения с этим Петровым, и у вас будет ребёнок.

— Глупости какие. Я не беременна. И отношений с Петровым у меня никаких нет и не было. Я действительно хожу к нему на приёмы, он даёт мне советы, как психолог.

— Что? Вот только не надо сейчас… Мы уже разведены, какой в этом смысл.

— Да я не лгу. В этом действительно нет смысла.

Они задумались, медленно наслаждаясь ароматным напитком — каждый — своим.

— Убью, гадюку, — сказал он.

— Кого?

— Лизу, конечно. Какая коварная женщина — тебе подсказала меня разыграть, мне наврала про твою измену.

— На самом деле, сейчас это неважно. Важно то, что ты поверил во всё это, да и я тоже усомнилась, значит, любви нет. … Но я никогда не могла поверить, что ты по-веришь во всю эту чушь, это было немыслимо.

— Почему же сразу — чушь! Ты же поверила, что я завёл интрижку с дочкой босса!

— Но это другое дело, я же всё видела своими глазами!

— Представь, я тоже видел, как вы с Петром обнимаетесь. Выглядело вполне реали-стично.

Мимо них проходили посетители, но они замечали только друг друга.

— Ты чего улыбаешься? — спросил он.

— Да так, вспомнила, как мы с тобой познакомились. Кажется, это было в такой же снежный день.

— Более того, это было в этот же день.

— Правда? Действительно. Я помню, что рядом с нами в парке присел какой- стари-чок, ты еще шутил потом, что он похож на деда Мороза.

— Да, он подарил нам коробочку с листком календаря и сказал, что дарит нам этот день, один день в году, когда…

— … когда всё можно исправить. Да, я помню.

— Но чудес, к сожалению, не бывает, мы уже развелись. Где тот листочек, потерялся, наверное.

К их столику снова подошёл официант.

— Будете заказывать что-то ещё или оплатите счёт?

— А что такое, — спросил Он.

— Кафе скоро закрывается на три часа на техническое обслуживание. Поэтому, если вы ничего не будете, то…

— Ох, мы уходим.

— Да, мы на время и не посмотрели, я понял, мы уходим.

Расплатившись, пара вышла на морозную улицу. Часы на древнем соборе через до-рогу показывали что-то около пяти часов. Они просидели всю ночь.

— Снег снова пошёл. Первый снег и уже снегопад, так рано, — заметил он.

— Да, зима, наверное, будет ранней.

Они переминались с ноги на ногу у двери уже закрывшегося кафе, но почему-то не расходились.

— Ну, что? Нам, надо, наверное, теперь идти по домам… — она стояла очень близко к нему и крутила пуговицу его пальто.

— Да? Ну, ты, права, но… давай, пройдем парком, нам, ведь, в одну сторону.

— Тем более, с нашей работой нам обоим нужно немного свежего воздуха, и прогулка пойдёт на пользу.

Он немного поддерживал её под руку, помогая спуститься вниз по крутым ступень-кам. Потом они сразу свернули за угол, где уже просматривались чугунные ворота Центрального парка.

Его главная аллея была засыпана пушистым снегом и в свете фонарей представля-лась ровной белой дорогой, которая по-сказочному светилась между ровных рядов вечнозеленых сосен и елей.

Он и Она переглянулись и шагнули вперёд.

— Смотри, тут тоже ёлка, уже наряженная, — воскликнула Она. Он повернулся на её голос.

— Да, ёлка — это замечательно, — согласился Он и улыбнулся.

— Какая прекрасная работа — наряжать ёлку… Я, всякий раз, когда вижу, как наряжа-ют ёлку, всегда очень хочу поучаствовать. С детства люблю этот праздник. Это тепло дома, мама с папой молодые и смеются. Ты знаешь, у меня был один случай …

Она повернулась к нему, но улыбка сползла с её лица, а слова замерли на губах. Он, как и прежде, стоял рядом, но уже не смотрел на неё. Лицо его было серьёзным, мужчина хмурился, а проклятый телефон был снова прижат к его уху. Этот телефон, гори он огнём, почему-то имел право прервать даже любое самое нежное и трога-тельное признание в любви. Как же она устала от этого. Девушка тяжело вздохнула, потихоньку отпустила руку мужчины, отодвигаясь.

— Что? Нет, нет, не надо! Я только на чуть- чуть отвлёкся! Ну, прости меня…

— Да я не против, правда. Ты зря так расстраиваешься. Это уже не проблема…

— Нет, ты что-то хотела рассказать, мне очень важно узнать. Я тебя внимательно слушал, на самом деле.

Словно в его ошибке было виновато то место, где они только что находились, Он потащил её к выходу.

— Куда ты меня ведешь?

— Обратно, в город, не хочу в парк, пожалуйста, прости.

Он картинно привстал перед ней на колено.

— Не надо, неудобно.

— Почему, я, свободный человек, жена не заругает.

— Вечно у тебя эти театральные представления.

Какой-то парень, откуда ни возьмись проезжал мимо них на велосипеде, остановился на мгновение, вынимая из ушей наушники.

— Соглашайтесь, девушка…

Она нервно пожала плечами. Вот так происходило всё время в их жизни. Вечно кто-то вмешивался со своими советами. И вот, к чему это привело. Она попыталась принять собственное решение, в кои-то веки сделала по-своему, подала на развод. Теперь они только вдвоем среди этого заснеженного сквера, но и тут нашелся доброхот.

— Пойдем, пойдем, нам действительно уже пора по домам.

— Ну, хорошо, пойдем, — не стал сопротивляться Он, поднимаясь на ноги.

Дальнейший путь они прошли неспешно и молча, хоть и вместе. Каждый думал о своём. Остановились только через несколько кварталов возле какого-то здания. При-сели на лавочку.

— Ох, ну, я сегодня находилась, ноги гудят. И я, кажется, совсем замерзла.

— Сейчас я вызову тебе такси.

— А ты?

— А у меня самолет в десять. Я — сразу в аэропорт.

— Понятно.

Тут, какая-то женщина прошла мимо них, задев своей сумкой. Посмотрела на па-рочку, улыбнулась.

— Что, намерзлись? Заходите — заходите, хоть погреетесь.

И только сейчас они поняли, что оказались вновь у здания ЗАГСа. А эта женщина буквально несколько часов назад принимала у них заявления.

— Да не тушуйтесь, погрейтесь хоть, потом пойдёте.

Они переглянулись, пожали плечами и … зашли в теплое помещение. Он оглянулся и заметил на стене старый отрывной календарь, протянул руку и незаметно сорвал листочек.

— Сейчас я вам чаю дам, согреетесь. Что, так всю ночь и бродили? А вы знаете, у ме-ня глаз намётанный. Я ваши заявления-то приняла, но через учет не проводила, зна-ла, что вернётесь. Такие, как вы, всегда возвращаетесь, — суетилась сотрудница ЗАГСа.

— Почему? — спросила Она.

— Потому, что любите друг друга. Потому что решение ваше было скоропалительное, необдуманное. Да и не хотите вы расставаться. Вон, даже сейчас сидите вместе.

Он не спеша достал бумажник, а оттуда — сложенный календарный листок.

— Это все не случайно. Смотри, сегодня именно это число. Время ещё есть. Решай.

Она повернулась к нему.

— И правда, мы же знали, что разведены, но все равно сами решили остаться в этот вечер вместе. Не потому, что нам кто-то посоветовал, просто нам было так хорошо вдвоем.

— Ну да, я тебе всегда это говорил.

— Так у нас осталось всего минут на принятие решения!

— Так ты больше не хочешь развода?

— Нет, больше не хочу. Ты сердишься?

— Да нет, собственно. Я согласен. Несколько часов сплошных разговоров по душам, свежий воздух, приятная музыка, и я получил то, о чем молил тебя уже полгода. Так, и что нам теперь делать?

— Да ничего, — рассмеялась сотрудница ЗАГСа, — идите и будьте счастливы.

Они вышли из здания.

— Да, ты оказался прав, как хорошо, что все это случилось с нами именно в этот вол-шебный день, один день в году, когда все можно изменить, как хорошо, что ты со-хранил тот листок, покажи.

— Зачем?

— Просто. Забыла, какое сегодня число.

— Сегодняшнее, — ответил Он, неторопливо закладывая в бумажник аккуратно сло-женный календарный листок.