Часть 9. Мечты сбываются зимой. Мария Милюкова

— Ту-узик, иди сюда-а, — заунывно позвала я, подумала и зачем-то добавила. — Цыпа, цыпа, цыпа…

Незнакомый продрогший пес ошалел от моей наглости и коротко тявкнул, в корне несогласный со столь обидным сравнением. Я осмотрела сосиску, которую уже минут десять пыталась скормить незнакомой собаке, и совестливо вздохнула: такое и я бы не стала кушать. Но до зарплаты ещё минимум две недели, а до Нового года — три дня, так что выбирать не приходится.

— Я тебя накормить пытаюсь! Не будешь есть — замерзнешь. Понял меня, хвостатый?

Хвостатый, может, и понял, но подходить не торопился: переступал лапами, водил черным носом, но и шага навстречу не сделал.

— Ну и ладно, — непонятно почему расстроилась я и кинула соевый деликатес на снег. — Ухожу. А ты ешь!

— Тяв, — согласился со мной пес, дождался, пока я удалюсь на несколько шагов, и с жадностью накинулся на сосиску. Он ее даже не жевал, проглотил и как-то обиженно вытаращился мне вслед.

Мало? Понимаю.

Пока пробиралась по протоптанной в снегу колее, так и чувствовала спиной осуждающий собачий взгляд:

— Не смотри на меня так. Больше у меня ничего нет. Не всем смазливым мордашкам перепадает мясо, иногда это обычная сосиска. Такова жизнь, дружок.

— Но все равно спасибо! — откликнулся пёс.

Я вздрогнула и остановилась, судорожно вспоминания всех родственников аж до пятого колена: шизофрении вроде бы ни у кого не было, психозов тоже. Хотя-а, если подумать, все бухгалтеры немного с приветом, иначе ни за что не выдержишь дни напролет таращиться на цифры и раскладывать их по столбикам. А я очень-очень трудолюбивый бухгалтер.

Пришлось обернуться. Больше для того, чтобы удостовериться в собственной невменяемости.

— Спасибо, что прикармливаешь Камаза, — добавил мужчина, улыбнулся и присел, похлопывая пса по загривку. Я уставилась на незнакомца, раскладывая по местам пазл неловкой встречи. — Он ещё не привык к дому, сбегает и попрошайничает. Да, парень?

Камаз встрепенулся, негромко гавкнул и судорожно растянулся у ног молодого человека, подставив под затянутую в перчатку руку голое пузо. Собаку заметно трясло: то ли от холода, то ли от ужаса, что его сейчас за ту сожранную впопыхах сосиску четвертуют на месте.

Я с подозрением уставилась на незнакомца. Довольно красивый у пёселя хозяин: правильные черты лица, прямой взгляд, белозубая улыбка. Немного тощеват, но сейчас это, вроде как, модно. Пальто сшито на заказ, короткие волосы уложены набок — очередной мажор с глянцевой обложки.

— Ваша собака? — на всякий случай уточнила я.

Кто знает этих богатеев!? Может у них из развлечения — пытки животных!?

— Уже две недели, — улыбнулся незнакомец. — С приюта взял. Но Камаз у нас парень своенравный: как по расписанию раз в три дня сбегает и по помойкам рыщет.

— Гав! — подтвердил пес и с такой любовью уставился на хозяина, что у меня дух перехватило.

Всё, пришла пора заводить кошек! Девушка я свободная, отношений в ближайшие лет сто не предвидится, потому пришло время следовать традициям и обложить себя котиками по самую макушку.

— Ну, удачи тебе, Камаз, — я развернулась и снова потопала по тропинке, сгибаясь под тяжестью пакета и куртки, которую в народе было принято называть «дутышем»: жуткая мешковатая штука, но теплая, а большего и не надо.

— Я могу угостить тебя кофе? — крикнул мне в спину мажор.

— Гав? — с тем же любопытством поинтересовался Камаз.

— С собакой в кафе не пустят, — я продолжила ковылять через снег, иногда оборачиваясь в сторону странной парочки. — А морозить пса еще больше не стоит.

— А если мы тебя до дома проводим? — Парень уверенно потопал за мной. Пес извернулся, вскочил на лапы и с непонятной радостью потрусил следом.

— Мне недалеко.

Я перехватила пакет, поскользнулась и чуть не завалилась в сугроб. Кто же так чистит тропинки? Руки бы пообрывать тому кудеснику с лопатой!

— Да нам не трудно.

— Гав!

Я выбралась на тротуар, обошла нехилый такой сугроб (вроде как под ним должна стоять клумба) и завернула за угол дома. До моего подъезда оставалось меньше двадцати шагов, а странная парочка так и шла за мной по пятам.

— Камаз, у тебя очень настырный хозяин, — насупилась я. — Скажи ему, чтобы отстал.

— Гав? — собака обогнала меня уже у подъезда и бухнулась на тропинку, перегородив дорогу. Большие уши встали торчком, хвост забарабанил по сугробу. Серую спину тут же запорошило снегом.

— Камаз, скажи доброй девушке, что хозяин не отстанет, пока она не согласится выпить с ним кофе, — не остался в долгу парень. — Меня, кстати, Антоном зовут.

— Антон, идите в баню! — С чувством выпалила я, подмигнула псу и нырнула в парадную, захлопнув за собой дверь.

Зима пришла в Питер с неделю назад. Снег укрыл дороги и деревья, а мороз, казалось, вытянул из города всю влагу. Снежинки лениво танцевали в воздухе как огромные белые мухи и неторопливо опускались в пуховую перину сугробов. Мне нравилась такая погода: безветренная, тихая. Люди спешили по своим делам, но все равно находили время улыбнуться криво слепленному в сквере снеговику или помочь подтолкнуть увязшее в сугробе авто.

Я завалилась в квартиру, скинула сапоги и прошла на кухню.

Надо же, — Антошка. Правильный такой, весь из себя положительный. Вон, даже собаку из приюта взял. Эх, о таких мужчинах только мечтать и остается: внешность у меня среднестатистическая, ум — посредственный, усидчивости — ноль. Я каждый раз волком вою при виде отчетов и счетов. Хорошо хоть, сотрудникам зарплату Вера Павловна начисляет, а то я бы точно…

Звонок в дверь заставил подпрыгнуть. Ко мне настолько редко заглядывали гости, что я в принципе забыла о существовании этой адовой машины.

— Кто та-ам? — манерно поинтересовалась я, бросив покупки на стол и прильнув к глазку. Площадка была пуста. Что за шутки?

— Гав! — ответили из-за двери голосом Камаза и мне поплохело: маньяк, преследователь, хам! И это я отнюдь не о собаке!

— Бани тут нет, — ляпнула я первое, что пришло на ум, подумала и добавила. — Сосисок тоже.

— Гав! — не согласился со мной пес и остервенело заработал лапами, сдирая с двери дерматиновую обшивку.

— Иди отсюда! Фу! Нельзя!

На мои праведные крики Камаз не обращал никакого внимания, полностью сосредоточившись на проделывании лаза. Я прикинула, что расходы по ремонту мне не по карману и распахнула дверь.

— Иии, — радостно провизжал пес и пулей влетел в квартиру.

Я осмотрела площадку и лестничный пролет, но хозяина собаки не заметила. Странно. Ну не сам же пес в дверь позвонил!?

— Стоять! — Отмерла я и бросилась на кухню вслед за пушистым хвостом. — Назад, Камаз! Нельзя! Фу, фу, фу….

Поздно! Оставшиеся сосиски исчезли в пасти пёселя с удивительной скоростью. С такой жадностью ел разве что только наш охранник Паша. Но ему было простительно: Паша увлекался бодибилдингом, и сейчас у него как раз была фаза откорма. Приятная, к слову, фаза: жри что хочешь и когда хочешь с одним условием — обязательно надо толстеть. А потом полгода умирать на тренажерах, чтобы жир превратился в мышцы, но это уже мелочи.

— Ну, во-от, — с чувством протянула я и без сил опустилась на стул. — Это был мой ужин.

Камаз прижал уши к башке и коротко рыкнул: то ли извинился, то ли поблагодарил за перекус.

— Пожалуйста, — я выбрала второй вариант и уныло заглянула в пакет: батон, майонез и пачка макарон — прелестный набор продуктов.

В этом месяце зарплату задержали. Снова. Директор похлопала свеженарощенными ресницами и с наигранной грустью прощебетала, что она тут не причем, что во всем виноваты банки, переводы и случай, потому деньги можно ждать только в начале января. Но там праздники, значит, лучше настроиться на седьмое число, а лучше — на десятое. Но уж четырнадцатого точно переведут. А то, что накануне она купила билеты на Мальдивы и обсуждала по телефону, как она хитро обвела нас вокруг пальца, — это мелочи.

— Гав? — поинтересовался Камаз и положил огромную голову мне на колени. Я потрепала пса за ушами и вздохнула: ничего, прорвемся. Подумаешь — Новый год. Я уже лет пять его не встречаю. Вот как в эту фирму бухгалтером устроилась, так и не встречаю. А уволиться духу не хватает. Сначала надо другую работу найти, а когда это сделать, если по двенадцать часов сидишь за отчетами!?

Собакен завозился у моих ног и тяжело бухнулся на бок, выставив в проходе круглее брюхо.

— Налопался? — Улыбнулась я. — К Антошке своему пойдешь?

Пес прикрыл глаза, вывалил язык на пол и, счастливо вздохнув, сонно засопел. Видимо, не пойдет. Ну и ладно.

Вечер наступил быстро. Воздух посерел, на улице зажглись фонари. Я улеглась на кровать и с любопытством уставилась в экран телефона. Вот интересно, у благородного со всех сторон Антона есть странички в соцсетях? Думаю, да. Надо же выставлять напоказ свои вечеринки и дорогущие машины.

— Дзы-ынь! — разразился длинной нудной трелью дверной звонок.

— Гав!? — лениво отозвался с кухни Камаз.

— О! — удивилась я. То месяцами ни одного гостя, то за вечер сразу два. И кого принесло на этот раз?

Я распахнула дверь и сотворила на лице самый непрезентабельный оскал, на который была способна:

— Баня вниз по улице.

— А моя собака здесь, — с убийственной убежденностью ответил Антон и уверенно шагнул через порог, отгораживаясь от меня пузатыми бумажными пакетами. Я такие только по телевизору видела, в мелодрамах. И обычно из них призывно торчали пучки зеленого лука и связка бананов.

Пришлось посторониться. Рот я закрыла только после того, как мажор скинул с ног ботинки и уверенно прошел на кухню. Камаз приветливо взвизгнул и тут же закрутился волчком, снося хвостом стул.

— Сидеть, мальчик, — пробубнил Антон и более уверенно крикнул. — А где у тебя тарелки?

— «У Вас», — я захлопнула дверь и понеслась на кухню с твердым намерением выгнать нахала взашей. — Зачем вам тарелки? Уходите!

— Не могу, — растерянно огляделся мажор, наугад открыл дверцу шкафа и щелкнул пальцами. — Вот же они!

Из пакетов показался слюновырабатывающий набор: колбаса, сыр, коробка с суши, зелень (я же говорила!), мандарины и бутылка чего-то алкогольного.

— Бокалы у тебя есть?

— У меня есть скалка, — с угрозой в голосе прошипела я. — И большой опыт битья нахалов по голове.

— Камаз, где бокалы?

Камаз не понял вопроса: заскулил и тявкнул, припав на передние лапы.

— Погуляешь с ним?

Он наглости Антона я потеряла дар речи: мажор вел себя настолько уверенно, будто уже вечность жил в этой квартире и столько же знал меня.

— Только у него ошейника нет, — он просмотрел на свет бокал и поставил его на стол. — Десять минут погуляйте, а я пока стол накрою.

— Чё это? — совершенно по-идиотски поинтересовалась я, но Камаз уже уверенно таранил меня в сторону двери. — Вы сговорились что ли? Я в полицию сейчас позвоню!

— Хорошая идея, но знакомство с родителями лучше отложить на завтра, — лучезарно улыбнулся мажор и выудил из пакета гирлянду. — Елка где?

Я с трудом удержалась, чтобы не срифмовать ответ, и выскочила на лестничную площадку, в последнюю секунду выхватив с крючка куртку. Камаз с радостным воем помчался вниз, заваливаясь на поворотах и цокая когтями.

Дурдом!

Гуляли мы результативно: собака пропахивала в сугробах колеи, я топталась под окнами своей квартиры и с нарастающим беспокойством посматривала на передвигающуюся за занавесками тень. А ну как этот Антон — мошенник? Или убийца? Или маньяк? А я-то глупая, не только в квартиру его пустила, но ещё и пошла с его собачкой гулять. Стокгольмский синдром в действии!

— Хватит! — разозлилась я и уверенно залетела в парадную. Камаз чудом успел заскочить в закрывающуюся дверь, — чуть хвост не прищемил. Но на второй этаж он забежал быстрее меня и тут же нетерпеливо заскулил. На секунду, всего на секунду, я вдруг осознала, насколько приятно спешить домой после прогулки с собакой, когда тебя дома ждет симпатичный мужик. Эх… Написать что ли письмо деду Морозу и положить в морозилку как в детстве? Так, мол, и так, пошли мне, дедушка, жениха хорошего. Я была послушной девочкой весь год. Да что там год, все пять лет!

Я открыла дверь (Камаз тут же протиснулся в квартиру мимо меня и промчался на кухню), скинула куртку, прошла за псом, сожалея, что не держу на тумбочке у входа нож (исправлю эту ошибку — положу сразу два!) и растерянно замерла.

— С Новым годом! — заулыбался Антон, протянув мне бокал (судя по веселым пузырькам) с шампанским.

— Три дня еще, — неуверенно протянула я, осматривая и мажора и кухню. — Вроде бы.

Раскинувшаяся на все окно гирлянда весело мигала яркими огоньками. На столе стояли тарелки с мясными и овощными нарезками, фруктами и сыром. Суши блестели рыбными спинками, в разлитом по пиалам соевом соусе отражались огоньки зажженных свечей.

Антон (одетый в брюки и потрясающую черную шелковую рубашку) поправил красный колпак эльфа, усмехнулся в белую искусственную бороду и водрузил на Камаза ободок с оленьими рогами, на которых мило позвякивали колокольчики. Пес испуганно замер, скосил глаза на странный головной убор, но скидывать красоту не стал.

— Даже не знаю, наорать на тебя или поблагодарить, — прошептала я, сраженная гостеприимством. — Если бы я твоей собаке две сосиски скормила, ты бы мне машину подарил?

— На острова отправил, — серьезно ответил парень и силой всучил мне бокал. — С Новым годом?

Я залпом выпила содержимое и закашлялась: пузырьки ударили в нос. Из глаз покатились слезы.

— Спасибо за угощения, но я этого не просила. Потому, — я поставила бокал на стол и махнула рукой в сторону выхода. — Приятно было познакомиться.

— И мне. Очень! — лучезарно улыбнулся Антон и по-хозяйски развалился на стуле. Уходить он не собирался. Камаз и вовсе являл собой рогатую мраморную статую.

— Уходи!

— Не могу. Ты спасла от голодной смерти моего друга.

— Он не умирал! — с досадой завопила я.

— Теперь мы этого узнать не сможем. Камаз?

— Тя-ав? — осторожно поинтересовался пес, скосив глаза на хозяина.

— Ты же не умирал? Вот видишь! — победно заключил мажор.

— Его сейчас удар хватит. Сними с него рога!

— Хорошо, — легко согласился Антон и снова подлил в мой бокал шампанское. — У тебя телевизор есть? А то скоро триатлон.

— Рога! — напомнила я, но, не дождавшись никакой ответной реакции, сама стянула их с собаки. — Телевизор есть, антенны нет. Так что иди смотреть свой триатлон домой.

— Плохо, — покачал головой Антон. — Как мы будем тут жить? Предлагаю или купить новый телевизор, или переехать ко мне.

— Гав?

Мне тоже захотелось залаять, но я сдержалась.

— Ты фильмов пересмотрел? Он же Гоша, он же Гога…

— Кто? — нахмурился Антон. — Что за мужик?

— А свадьба когда? Дня через три? — я уперла руки в бока и даже усмехнулась. — Такой древний подкат, что даже не смешно.

Мажор провернул в руках бокал, нахмурился, глянул на Камаза и выпалил:

— Ничего не понял. Ты хочешь выйти за меня под бой курантов? Романтично, ничего не скажешь, но пышной свадьбы не получится — времени мало. Но мы можем просто расписаться, а покутить, допустим, через пару недель. Можем здесь, можем на острова махнуть…

— Антон, ты чуть ненормальный, да?

— Почему?

— Даже не знаю, — я указала пальцем на стол. — Завалился ко мне домой…кстати, а как ты узнал, где я живу?

— Пробил через паспортный стол.

— Накупил продуктов…

— Обычный ужин.

— Ведешь себя нагло…

— Обычно я себя веду.

— Нагло! Очень! У тебя даже мысли не возникает, что ты мне не нравишься!?

— Стерпится-слюбится.

— Чего-о? А ну, пошел вон!

Антон вздохнул, прошел мимо меня к двери и вместо того, чтобы попрощаться и удалиться, вытащил из кармана пальто лист бумаги.

— Иванова Оксана Леонидовна, место рождения — Санкт-Петербург. Год рождения, — мажор посмотрел на меня с хитринкой. — Не важно. Детей нет, родители проживают в…

— Хватит. Ты меня пугаешь!

— Я должен знать о своей невесте все. Или почти все.

— Думаешь, прочитал обо мне и все понял!?

— Не все, но достаточно, чтобы связать себя узами брака.

— Уйди, а!?

— Нет, — Антон прошел обратно на кухню. — Задавай вопросы, я отвечу. Так ты узнаешь меня лучше и перестанешь бояться.

— Не буду я за тебя замуж выходить! Я старомодная. Этого в твоей бумажке не написано?

— По моему плану, ты влюбишься в меня уже часа через два. После Нового года познакомишься с моими родителями, а сразу после праздников поедем к твоим.

— Уф, — выдохнула я.

— Звяк, — «поддержали» меня колокольчики на рогах, зажатых в руке.

— У-у, — Камаз лег и прикрыл черный нос лапами. Получилось настолько комично, что я невольно улыбнулась.

— Вот, ты уже смеешься, — довольно констатировал Антон. — Присаживайся, поговорим.

— А как же триатлон?

— Ты важнее, — с пафосом заметил мажор и добавил, довольно улыбаясь. — Завтра в записи посмотрю.

И я сдалась. Может, повлияло одиночество или нерушимая убежденность Антона в своей правоте, может, пес, посматривающий на меня со щенячьим восторгом, или банальный голод… Почему бы и нет? Почему бы не рискнуть и не провести вечер за приятным разговором и за накрытым столом!? Вон парень как расстарался, даже гирлянду на окно повесил.

— Ладно, — я неловко одернула растянутую в подоле тунику (домашняя одежда во всей красе). — Но через час вы оба уйдете.

— Договорились.

Через час Антон не ушел. И через два. И даже через три. Мы просидели до самого рассвета: хохотали, пили шампанское и говорили, говорили, говорили…

Я смотрела в его глаза и забывала обо всем: о ненавистной работе, о проблеме с деньгами, о заснеженном городе за окном. Остались только я, он и дворовый пес, дрыхнущий у дверей.

Антон оказался умным и смешливым. Он знал миллион анекдотов и столько же забавных историй. Я сама не заметила, как рассказала ему о глупой хамоватой начальнице, о родителях и старшем брате, о том, что до сих пор верю в чудеса и деда Мороза. И о том, что пора бы заводить кошек, потому что они, в отличие от бывшего парня, не предадут и не убегут к длинноногой секретарше.

— Вот ты бы убежал? — непонятно почему поинтересовалась я.

Антон задумался и серьезно ответил:

— Завтра же уволю свою и найму на ее место парня.

— Зачем? — я непонимающе вытаращилась на белую ватную бороду мажора.

— Чтобы мысли дурные в твою голову не лезли, — легко ответил он.

Я ничего не поняла, но заботу в его голосе уловила. Потому и поцеловала…

…Антон ушел утром: тихо и быстро. Я услышала сквозь сон, как щелкнул дверной замок, как запищал домофон на первом этаже. Чуть позже под окнами негромко гавкнул Камаз.

Вот и все, после праздников пойду в приют и подберу себе кошку. Или кота. А лучше двух. Чтобы хвостатым скучно не было, пока я буду на работе циферки складывать…

Два дня пролетели незаметно: я убралась, добила отчеты, оплатила налоги и коммуналку. Только снять с окна веселую гирлянду так и не решилась: она была единственным напоминанием о загадочном мажоре и его псе, ворвавшихся в мою жизнь и так же стремительно исчезнувших. В надежде встретить Антона, я еще раз сходила в магазин. Ничего путного не купила, зато свалилась-таки в сугроб, поскользнувшись на кривой обледеневшей тропинке. И если бы не дворник, самостоятельно из снежного плена я выбиралась бы минут десять.

В одну минуту первого ночи небо разорвали фейерверки. Люди высыпали на улицу, поздравления и крики слышались даже через наглухо закрытые стеклопакеты. Я поглазела из окна на толпу хохочущего народа и завалилась в кровать, привычно зарываясь в подушки.

— Гав! — глухо донеслось из парадной.

Сердце забилось так, будто пыталось выскочить из груди.

— Гав!!!

— Камаз!? — я свалилась с кровати, пинками сбросила с себя одеяло, вскочила на ноги и помчалась к двери, не особо размышляя над тем, как буду выглядеть в сорочке и со всклокоченными волосами, если натолкнусь на кого-нибудь из соседей.

— Гав!

— Камаз!!!

На пороге стояли двое: дед Мороз и четырёхлапая беспородная Снегурочка. И если с дедушкой проблем не было: красная шуба, борода, посох и мешок за плечами — присутствовали, то с внучкой явно творилось неладное! Короткое платье топорщилось на пушистом заду, мокрый хвост барабанил по заснеженным бокам, крошечная блестящая корона подпрыгивала на башке между двух ушей, а приклеенная к ней белая коса путалась между передних лап.

— Мне оленем он больше нравился, — серьезно заметила я, с трудом скрывая радость встречи.

В белой бороде Мороза засияла знакомая улыбка, в глазах заискрилась хитринка.

— А здесь живет девочка Оксана? — грудным басом поинтересовался Антон.

— Здесь, — подыграла я, сложив руки на груди.

— Ну, зови в гости и рассказывай, что ты приготовила дедушке?

Я посторонилась, пропуская в квартиру наглого Мороза и помятую Снегурочку с хвостом.

— Стишок?

— Стишки я люблю, — Мороз сел на кровать и поставил на пол мешок. — Рассказывай, Оксаночка, порадуй старика.

— Гав! — Снегурочка развалилась у ног дедушки, безжалостно подмяв под себя подол платья, и высунула из пасти розовый язык.

— Хорошо, сами напросились, — я прошла в комнату и с трудом выковыряла из памяти строчки, которые сама же и сочинила. В пятом классе.

— Поймай снежинку рукавичкой и загадай желание,

Чтоб в каждом доме было счастье, любовь и понимание.

Пусть исполняются мечты у всех без исключения,

Пусть в жизни будет только смех, исчезнут огорчения.

— Браво! — восхитился Мороз.

— Гав! — присоединилась к его восторгу воняющая мокрой шерстью Снегурка.

— Спасибо, — улыбнулась я и с надеждой посмотрела на Антона.

Он понял мой вопрос без слов, покопался в мешке и выудил на свет маленькую коробочку. У меня сердце остановилась: предложение? Он собрался делать мне предложение после неполных двенадцати часов знакомства?

— Прости, что задержался, — к матери летал, — широко улыбнулся он и открыл подарок. На бархатной подушке лежал перстень: старый, массивный. Очень странный. — Это наше родовое кольцо.

— О-ой…

— У-у, — черный нос Снегурки с любопытством сунулся в коробку.

— Ты выйдешь за меня?

— Я-а?

— Других Оксан я тут не вижу, — Антон потянул себя за искусственную бороду и отогнул ее под подбородок.

— Мы же мало знакомы!? — попыталась оправдаться я.

— Пятьдесят один час и тридцать минут, — широкая улыбка снова заиграла на его лице. — Этого вполне достаточно. Мой отец сделал предложение матери уже через десять минут.

— Гав! — ответил за меня Камаз и привычно припал на передние лапы, потрясая короной. Я рассмеялась и осторожно натянула на палец массивное кольцо: красивое какое, аж дух захватывает!

— А как же любовь?

— У меня с ней все в порядке, — с усмешкой протянул Антон и привлек меня к себе. — Морозова Оксана Леонидовна, звучит же!?

— Очень! — счастливо рассмеялась я. — А ведь мечты действительно сбываются зимой.