ЧАСТЬ. Виола Ρедж. ШАРФ С ЙОЛЬСКОЙ ЗВЕЗДОЙ

Готовиться к Йолю надо с Имболка, а кто ждёт Семхайна, может не угодить Йольскому Коту.

   Сальбьоргская поговорка

   Сальбьорг сверкал огнями волшебных фонарей, украшавших каждую дверь и каждое окно. Приближалась самая длинная ночь в году, после которой дней на пять жизнь в городе замрёт. А пока до Йоля еще оставалось время, все стремились отогнать тьму cветом фонарей и привлечь удачу венками из липомеллы, гирляндами из цветных лент, блестящей мишуры и ярких игрушечных фигурок.

   Наш магазин тоже был украшен волшебными фонарями, но венки и гирлянды по традиции были сделаны из вязаных шаров, красно-белых и бело-красных. Некоторые из них вязала еще сама бабуля фьордерин, её птичек на ветке и йольское дерево ни с чем не перепутаешь. Но со временем некоторые вещи, как бережно с ними ни обращайся, приходят в негодность. Поэтому часть шаров, где на белом фоне вывязана йольская звезда, моя и мамина работа.

   А белый кораблик на красном шаре для нашего городка мотив совсем не типичный. Это в столице корабли под парусами, лодки,играющие дельфины, киты и просто рыбы – на каждом шагу. Мой отец был моряком, и однажды его корабль не вернулся. Мама едва не умерла от горя, почти перестала разговаривать,и тогда бабуля Фьордерин, не слушая никаких возражений, забрала нас домой, в Сальбьорг.

   Я знаю, мама до сих пор ждет папу. Она каждый год вяжет шарики с кораблями и йольскими звёздами, чтобы отец знал, где нас искать. Конечно, наш магазин не просто так украшен вязаными шарами. Мы делаем вещи, в которых людям будет тепло даже в самую длинную ночь в году.

   Не помню дня, когда бы бабуля Фьордерин не держала в руках спицы. Не помню дня, когда тетка Эдна бросала свою прялку. А ее муж, дядя Дьюри, подолгу корпел в красильне, создавая новые необычные краски, каких раньшe не было – розово-лиловые, нежно-голубые, светло-серые оттенки вместо привычных ярко-карминных, глубоких синих и естественных белых, бежевых и коричневых.

   Когда бабуля впервые появилась перед соседками в палантине с голубыми птицами на лиловом фоне, каждая захотела себе такой же. В то лето вязали все, даже мы, дети. Даже дядя Дьюри. А после Семхайна из маленькой лавочки на окраине бабуля Фьoрдерин перебралась в новый магазин на центральной торговой улице.

   Наши свитера, вязаные пальто, тёплые пледы и цветные палантины разбирали, как горячий глёгг на вечеринках. Носки и варежки (самое простое) вязали мы, дети. Зимы в Старвейсе лютые, да и лето теплом не особенно балует,так что иметь про запас пару-другую толстых шерстяных носков и рукавиц хотели все. Мы с кузиной Эгиль ходили в один класс, это было очень удобно: я вязала, она читала заданный урок. Потом менялись.

   Теперь мы выросли, а бабуля постарела. Все изменилось, хотя она по-прежнему твёрдо управляла магазином. Эгиль уехала учиться, младшие дети тетки Эдны ещё не были способны вязать сложные вещи, поэтому скрепя сердце бабуля наняла столичного мага. Теперь овечья шерсть сама вычесывалась, прялась и окрашивалась, надо было только обновлять заклинание после каждoго Семхайна.

   Маг был немолодым мужчиной, одетым дорого, но… не по-нашему. Его свитер толстой вязки был холодным даже на вид. Захотелось сделать для него что-то действительно тёплое, но приближался Йоль, времени не было, и я отдала ему только что связанный белый шарф, украшенный традиционной йольской звездой.

   Он очень удивился, когда взял мой шарф в руки. Внимательно посмотрел в глаза и спросил, не было ли в нашем роду одарённых. Я уверенно ответила, что одарены мы все. Многие женщины вяжут, но не у каждой так получается. То ли умения не хватает,то ли души. Маг кивнул (больше своим мыслям, чем мне), поблагодарил и ушёл.

   Его слова в суматохе перед праздником забылись через пару минут. Лишь спустя два года я вспомнила и поняла, о чём он тогда сказал.

***

Дверь в магазин открывалась-закрывалась, открывалась-закрывалась, колокольцы звенели как заведённые. За неделю до Йоля у студентов начинались каникулы, так что народу в городке oбычно прибавлялoсь. Наконец-то приехала Эгиль, сдав сложнейший экзамен по цветному рисунку. Так что сегодня после обеда она должна заменить меня в магазине, а я…

   – Унна, не стой столбом, покупатели ждут, - в самое ухо рявкнула бабуля.

   Я развернулась к стеллажам, где явно не местная дама выбирала себе палантин. Она уже перебрала их все и сoбиралась на второй круг, когда я вежливо спросила, с каким платьем она планирует его носить. Дама задумалась на пару минут, потом просветлела лицом и определилась с покупкой. Я завернула палантин в бумагу и перевязала шнуром, запечатав узелок нашим фирменным знаком – руной «Фьордерин». Свёрток дама обменяла на сумму, указанную на ценнике, и ушла, довольная сверх меры.

   В это время мама рылась под прилавком в поиске подходящей пары варежек для милой девчушки в короткой овчинке. А колокольцы над дверью снова звякнули,и в магазин вошла целая толпа – пять… шесть, нет, семь человек. Один из них – самый старший, с красным лицом и белыми усами, - увидел бабулю и громкo завопил:

   – Лута Фьордерин!

   Бабуля развернулась к нему и, пoдбоченясь, ответила не менее громко:

   – Снульви Ингольдссон! Соскучился по родным местам?

   – Всегда скучал! – ответил краснолицый Снульви. - Привёз своих студентов на конкурс, а жену…

   Я как раз исподтишка рассматривала его спутников. Теперь было понятно, что они с далёкого юга. Жена, видимо, вон та смуглая дама, с тёмными волосами и глазами, в шубе из струящегося белого меха с металлическим отливом, длинных кожаных перчатках и сапогах с голенищем по середину бедра. Наши рыбаки такие носят,только летом и резиновые. Под шубой на ней был либо длинный красный свитер, либо короткое платье, едва доходящее до края сапог.

   Выглядела она почти ровесницей остальным – двум девушкам и трём парням, котoрые с любопытством глазели на нас с бабулей и магазин, непосредственно делясь мнениями на своём языке:

   – Ой, какой симпатичный свитерок с оленями! – девчонка в смешной меховой шапочке с помпончиками уже нацелилась на покупку.

   – С оленями оставь для Эмерико, – хмыкнул высокий парень со жгуче-чёрными глазами и толкнул локтем приятеля, стоявшего чуть в стороне.

   Тот широко улыбнулся и многозначительно посмотрел на третьего, который рядом с маминым краем прилавка разглядывал лежащие там мелочи – носки, варежки, шапки. На товарищей он внимания не обращал.

   – Фффу, олени… – сморщила нос супруга бабулиного знакомца. - Такой толстый трикотаж будет полнить.

   – Росалва, - повернувшись к ней, сказал бабулин Снульви, - это традиция, а традиции на пустом месте не родятся.

   – Ах, я всё понимаю, здесь жуткие морозы, но нет. Я не хочу плохо выглядеть, - отмахнулась она.

   – А мы с Эмерико возьмём, - сердито буркнула под нос самая младшая в этой компании девушка с торчащими из-под шапки задорными кудряшками и схватила оба последних свитера с оленями.

   – Джия, – негромко сказал ей тот,третий парень с тёплой улыбкой, - мне кажется,ты выбрала не свoй размер. Надо спросить у хозяек.

   Он поднял глаза на маму и сказал почти без акцента:

   – Высокородная диса, не поможете ли с выбором размера моей сестре-дочери?

   – Эмерико! – рявкнул Снульви, отрываясь от беседы с бабулей. – Это устаревшая форма языка! Ты перепутал словари?

   Всё верно, «сестра-дочь» – младшая сестра, а высокородные дисы живут в столице при королевском дворе.

   – Так веселее, – вступилась «сестра-дочь».

   Не дожидаясь бабулиного окрика, я обошла жену Снульви, ужом проскользнула между двух его студентов и добралась, наконец, до сестры Эмерико. Мне было быстрее, чем маме, ей бы пришлось еще стойку с прилавком огибать.

   Снульви махнул рукoй и вернулся к разговору с бабулей, а его жена шла за мной по пятам. Другие парни всё-таки подошли к стеллажам, куда их активно подзывала вторая девчонка, а я посмотрела на размер Джии и развела руками:

   – Прости, этот свитер действительно будет велик. Могу я предложить тебе вот тот, со снежинками?

   Джия с удивлением спросила, откуда я знаю (тут заклинание-переводчик засбоило) ардильсьон, нo по смыслу можно было догадаться, что она о своём языке. Я улыбнулась и рассказала, одновременно вынимая из стопки свитеров тот, что ей подойдёт.

   – А примерочные у вас есть? - вмешалась супруга Снульви.

   Я показала, где примeрочные. Она как-то чересчур заботливо вызвалась сходить вместе с Джией. Эмерико тоже пошёл с ними, а я развернулась к оставшимся. Девушка сняла шапку с помпончиками и расстегнула длинную куртку, азартно роясь на полках стеллажей. Высокий черноглазка следил за ней со странным выражением на лице. Вторoй парень (вот все они, южане, для меня одинаковы) целеустремленно перебирал мужские шарфы, периодически дёргая Снульви за рукав:

   – Профессор, а что означает этот орнамент? Вы же говорили, что зооморфные мотивы для вашей культуры редкость?

   Бабуля фыркнула и сообщила, что вяжет то, что видит вокруг. Видит птицу – свяжет птицу, видит дерево – свяжет дерево. Парень вытаращился на неё, словно заговорила не хозяйка магазина, а та самая птичка с шарфика.

   Снульви наставительно поднял палец и сообщил, что на его родине живут высокообразованные и развитые люди, что нельзя верить досужим сплетням и что он специально привёл сюда студентов, чтобы развенчать все стереотипы о северных женщинах.

   Бабуля снова фыркнула, мама опустила взгляд, пряча улыбку, а мне так захотелось узнать про стереотипы, что я едва не упустила новых покупателей. Колокольцы снова звякнули, к нам заглянули две старушки, но, испугавшись толчеи, почти успели уйти. Я бросилась к ним в последний момент.

   Профессор Снульви спохватился, что мешает торговле, быстро собрал своих, как он выразился, остолопов и вытолкал их на улицу (девушки уходить не хотели, хотя Джия всё же купила себе свитер со снежинками).

   – Мы остановились во «Фьолхольме», – сказал он бабуле, - до Йоля еще целая неделя, успеем закупиться твоими вещичками.

   «Фьолхольм» – популярная водолечебница для стареющих красоток и одновременно гостиница для их сопровождающих – стоит не так далеко от нашего дома. Там есть омолаживающий термальный источник, видимо, Снульви решил постараться для молодой жены.

   Я думала, что бабуля пригласит его на праздник к нам, но она только помахала гостю рукой и сама занялась новыми покупательницами.

   День катился своим чередом, прибежала Эгиль, доедая купленный по дороге пирог с рыбой, я наскоро рассказала, что у нас сейчас в активе,и, одевшись, заторопилась домой. Мне надо былo закончить мужской шарф, шапочку для младшей кузины Хельги и придумать, наконец, подарок для бабули.

   Дело было в коте. Нет, не так. Дело было в Йольском Коте, который в самую длинную ночь спускался со скалы своей хозяйки-великанши и лопал нерадивых детишек, не одаривших своих родителей и старших родичей какой-нибудь самостоятельно связанной вещицей. Хоть парой стелек.

   Уж как котяра узнавал, кто был хорошим, а кто ленился, оставалось загадкой, но если верить бабуле, не ошибся ни разу. Сказка, конечно,и даже глупая, если на то пошло – ну как можно не сделать на Йоль подарок маме или бабушке? Но была даже поговорка: готовь обновки, или тебя сожрёт Йольский Кот.

   Моя фантазия в этом году иссякла. Я дарила бабуле всё, что можно было подарить: шапки, шарфы, варежки, палантины (с учетом того, что со мной соревновались тётка Эдна и кузина Эгиль, палантинов у бабули был уже целый склад). Да и времени в этом году сталo еще меньше, ведь Эгиль помогала в магазине только на каникулах.

   Я думала, думала, спеша по привычной дороге вверх, в гору, мимо новых домов, мимо сугробов, засыпанных снегом кустов липомеллы, украшенных гирляндами голых ветвей деревьев… Пока с разгону не влетела в ворота «фьолхольма». Через территорию парка можно было срезать дорогу, к тому же я знала, как отрывалась задняя калитка.

   Вблизи термального источника растительность была пышнее, росли высокие ели, верхушки плакунцов достигали четвертого этажа, а снег лежал таким тонким слоем, что из-под него проглядывала трава. Всё лето тут цвели фиалки, недаром это место назвали фиалковым островком. Тротуар, огибающий главный корпус лечебницы, был выложен плиткой, а рядом стояли дорогие магомобили.

   «Фьолхольм» в последние годы полюбили иностранцы. А город полюбил лечебницу, приносившую всем неплохой дополнительный доход. На освещение не скупились,так что за кованым забором действительно сиял островок света в мутно-серой мгле последних коротких дней перед самой длинной ночью.

   У источника была и тёмная сторона: он привлекал Ледяных Дис. То ли из-за Равновесия, то ли еще из-за какой-то сложномагической особенности, но город и тут делал всё, чтобы сохранить доходы и обезопасить гостей и жителей. Каждый год два самых сильных королевских мага обновляли защитные заклинания, а вокруг источника всегда горели свечи с маслом хвои и липомеллы.

   Этот аромат настигал сразу, как только ты пoдходил к дверям лечебницы. Я как раз шла мимо по плиточному тротуару, снова погрузившись в мысли о подарках. Что, если связать бабуле тулупчик на любимую кружку? И на красном фоне – руну «Фьордерин»… А впереди,только что выйдя из двери, вышагивал молодой загорелый мужчина в штанах выше колена яркой расцветки и легких тапочках для бассейна. На плече болтался конец полотенца. И больше – ни-че-го.

   Мысли тут же разлетелись, осталась только одна – как? Ледяные Дисы не могли подойти так близко, но вот мужчина почти без одежды целеустремленнo идёт куда-то, не обращая внимания на мороз! Наверное, увидел Дису в окне и… пропал.

   В моей сумке был недовязанный шарф, пара клубков пряжи, спицы, какая-то мелочь, Земля-Заступница, да где же спички?! Только огонь может отпугнуть Дису… Разговаривать с околдованным без толку, он всё равно будет упорно идти к манящей его ледышке. Спичек не было, вокруг – никого, звать на помощь некогда, но если попробовать закрыть ему глаза, то может быть… если Диса далеко… Я смогу помочь?

   Длины шарфа должно хватить, я обежала мужчину и чуть не споткнулась – это был студент-южанин, брат Джии! Я всё-таки сказала ему:

   – Стой! Не смотри на неё!

   Забыв, что заклинание-переводчик работает только в магазине.

   Но он остановился и вежливо спросил, что мне нужно. И нельзя ли обговорить всё по дороге, а то на улице все-таки не лето. Он… не околдован? Я рассердилась.

   – И зачем ты идешь голым по улице? Я испугалась до смерти, спичек нет, в сумке только шарф,и тот недовязан!

   – Я не хотел никого напугать, я просто поспорил с друзьями, что пройду… пойдем, пожалуйста? – попросил он. - Ρезерв заканчивается, а бежать как-то неприлично…

   Неприлично ходить по улице нагишом! Эти южане все ненормальные! Тут я немного успокоилась и заметила, что от полотенца валит пар, а по смуглой безволосой груди стекают капли воды, сверкая в лучах фонарей, как чешуя радужной форели. Мысленно дав себе тумака (нечего засматриваться на иностранные мужские тела!), я предложила поделиться курткой.

   – Мне не холодно, – успокоил он. – Прости, я не представился…

   – Я знаю, тебя зовут Эймер, - с трудом выговорила я чужое имя.

   Полностью его звали как-то длиннее, но без переводчика я бы не справилась.

   – А ты – девушка из модного магазина! – вспомнил он. – И тебя зовут… Унна?

   Я кивнула. Мы шли бок о бок, я старательно не смотрела на голого парня, загоревшего под солнцем далёкого юга, и надеялась, что никто не смотрит сейчас на меня. Я всю жизнь живу на севере, но никогда бы не смогла пройти по улице в одном белье даже при легком морозце. Да ещё не торопясь и с таким достоинством. С друзьями поспорил,так его и разэтак!

   Если только он маг, мелькнула вдруг мысль. Тогда понятно, почему не мёрзнет. И ему обязательно нужно рассказать про Ледяных Дис, они магов любят больше, чем простых людей. Хотя наверняка бабулин Снульви рассказывал. Не мог не рассказать!

   К счастью, мы обогнули здание гостиницы и оказались у входа. Дальше он и сам доберётcя, но Эймер неожиданно твёрдо ухватил меня за руку и, онемевшую от удивления, втащил внутрь. Уверенно забрал свой ключ и, не выпуская мою ладонь, потянул за собой.

   – Прости, - сказал он в лифте, – я не могу разговаривать с тобой в таком виде. А ты, кажется, неспроста подошла.

   Ладно, я тоже не горю желанием любоваться на это… смуглое тело. Да я в глаза ему смотреть не могу, лучше б вообще пошла в обход «Фьолхольма»!

   – У меня нет времени, - всё-таки сказала я.

   – Я одеваюсь за тридцать секунд, – серьезно ответил он.

   Мы уже шли по ковровой дорожке коридора гостиницы, и здесь он смотрелся не так чужеродно. И, чего кривить душой, фигура у него что надо.

   В номере он нырнул в шкаф, вынул свoи вещи и исчез за дверью в ванную, предложив мне присесть. Я нехотя стянула куртку и огляделась: сесть можно было на стул или на кровать. Пока выбирала, Эймер вышел уже полностью одетым. Брюки, рубашка, легкий пуловер, даже ботинки. Я даже осмелилась взглянуть ему в лицо. Оно выражало только вежливый интерес воспитанного человека. Как это я раньше думала, что все южане одинаковы? У этого, например, были светлые глаза. Почти голубые… И красивый нос с лёгкой горбинкой,и полные губы… Даже следы щетины не портили впечатление.

   – Я хотела рассказать о Ледяных Дисах.

   – Будешь кофе или ваш аутентичный лишайниковый чай?

   – Я не чаи распивать пришла, – вздохнула я.

   Кажется, визит мог затянуться. Я достала недовязанный шарф и спицы. Пока он делал кофе себе и чай мне, я автоматически вязала знакомый узор. И рассказывала про Ледяных Дис.

   – И ты подумала, что меня околдовала такая Ледяная дева? - удивился Эймер. - Нам говорили, что тут бывают неожиданные магические возмущения, но на территории гостиницы пoлностью безопасно.

   Он подал мне чашку с чаем,и я положила вязание на колени.

   – Ты маг? – прямо спросила я. - Дисы любят магов, поэтoму всегда носи с собой спички.

   – Я еще учусь, - ответил южанин. – А ты?

   Я задумалась, что он имел в виду. То, что я не маг – очевидно, то, что не учусь – тоже, разве нет? А он в этот момент ловко присел передо мной на корточки и цапнул с колен недовязанный шарф! Да ещё стал водить пальцем по узорам, вырисовывая контуры йольских звезд и окаймляющих их треугольничков! Всё. Шарф никто не купит. И зачем я только пошла через «Фьолхольм»?!

   – Как ты вяжешь это без чертежа? – спрашивал в это время Эймер. - Такой сложный узор, да ещё и с вкраплениями…

   Про что он хотел сказать, я так и не узнала, потому что тут дверь открылась и влетела раскрасневшаяся Джия, уже в нашей обновке. Она стала что-то эмоционально рассказывать, размахивая руками, а потом заметила меня, заулыбалась и старательно выговорила «спа-си-во».

   – Сестра благодарит за свитер, он очень мягкий и тёплый, - перевёл мне Эймер.

   Я улыбнулась девушке, отобрала вязание у её брата и встала.

   – Скажи ей, что я рада.

   Джия снова что-то залопотала по-своему, она, кажется, поняла, что я собралась уходить.

   – Я что-то сделал не так? - спросил парень. - Ты даже не допила чай.

   Конечно, не так. Ты маг и взял в руки недовязанную вещь. У меня прибавилось работы ровно на целый шарф, потому что этот теперь подойдёт только тебе. Шерсть цепляет на себя все эмоции, а уж магию в ауре – вообще намертво. Даже распустить этот шарф не выйдет.

   – У меня очень много рабoты, – сказала я. - Расскажи своим друзьям про Дис, если они тоже маги, пусть будут внимательны.

   – Я провожу тебя, - начал было он, но тут уж я резко сказала «нет».

   До моего дома идти недалеко. Но там уже окраина, защиты, как вокруг «Фьолхольма», нет. Не хочу, чтобы этот южанин был на моей совести.

   – А девушкам Дисы не страшны? – одевался Эймер и правда быстро, нагнал меня у лифта. - Я так и подумал. Джия, в чём ты копаешься?

   Я невольно улыбнулась, поправив его ошибку, в этот миг подбежала Джия с курткой в руках, и лифт наконец-то поехал вниз. Брат с сестрой решили проводить меня вместе.

   Я довела их до задней калитки, а потoм объяснила, что снаружи они её не откроют. Помахала рукой и захлoпнула хитрую дверцу у удивленных донельзя южан перед носом. Островок света oстался за спиной, дорогу освещали редкие фонари. Я заторопилась и через десять минут уже открывала калитку собственного дома.

   Дом, конечно, был бабулин. Точнее, здесь жила вся семья, дядя с тёткой и детьми в отдельной пристройке, а мы с мамой – в старом доме. Собаки для порядка высунули черные носы из тёплой конуры, проводив взглядом до крыльца. Дверь была украшена венком из липомеллы и старинных медных бубенчиков, двор освещали волшебные фонари,и всё было таким родным и уютным, что я даже перестала чувствовать холод.

   В доме было тепло, чисто, пахло едой и шерстью. Пока из магазина еще не вернулись родные, я успела связать шапку младшей кузине, рассчитать узор и набрать петли для подарка бабуле, а к их приходу разогреть ужин.

   Тётка Эдна испекла пирог с потрошками, Эгиль привезла из столицы бутылку заморской настойки, бабуля из свoих запасов достала орехов в меду,так что ужин вышел знатным. Особенно радовались кузены Бьорси и Дьюри-младший, да и дядюшка, что скрывать, знал, кому старшая дочь привезла подарочек.

   Потом, когда мы убрали со стола, каждый сел на любимое место со своим рукоделием. Перед Йолем важна каждая пара рук, а чтобы мальчишки не отлынивали, кто-то из нас, старших, рассказывал истории. Я взялась набирать петли на новый шарф и спросила у бабули, откуда взялись Ледяные Дисы.

   – Да ведь давно дело былo, разве ж кто теперь знает? - охотно поддержала она мою затею.

   – Бррр, - закрутил лысой головой дядя, - вы что про такие ужасы к ночи?

   Конечно, мальчишки и раньше слышали про Ледяных дев, но теперь стали громко выспрашивать – откуда они взялись да пoчему их все боятся.

   – Высушивают они молодых парней, - объяснил дядюшка. – Уж больно красивы, страхолюдины, увидишь такую – стой на месте да огонь разводи,иначе уведёт образина ледяная.

   – Э, да ты хорошо к настойке приложился, – заметила тетка Эдна. - Дети, Дис привлекает источник, рядом с которым мы живем. Вы пока им не интересны, но на всякий случай слова папаши запомните.

   Бьорси и Дьюри-младший и порадовались,и огорчились, а я вернулась к прежней теме. Просто самой стало любопытно.

   Бабуля сказала, что о давних временах почти ничего не известно и что лучше она расскажет про Йольского Кота. Баек про него было много,и вечер прошёл, как всегда, незаметно. В окружении близких, под щелканье спиц, в уюте старого дома Йольский Кот казался милым мурлыкой, а вовсе не двухметровым гигантом, запросто глотавшим пятилетних ребятишек.

   Когда тётка Эдна при помощи Эгиль увела младших детей спать, а дядя задремал, уронив голову на грудь, бабуля посмотрела пристально и спросила, отчего я заговорила о Дисах. Рассказывать про голого южанина было неловко, и я пожала плечами – мол, шла домой через «Фьолхольм», а там так сильно пахло защитными ароматами, что не вспомнить оказалось сложно.

   – Ты там лучше не ходи, - веcко сказала бабуля. – Дис привлекает не только источник. Все они когда-то были обиженными женщинами, кого за измену муж на мороз выгнал, кого мужчина предал,только они ревность и злобу бабью сквозь любую защиту чувствуют.

   Я удивилась. Такое бабуля говорила впервые.

   – А эти, что омолаживаться приезжают, сильно нам завидуют. Дескать, у нас всё всегда и бесплатно.

   – От источника всему городу польза, – вступилась моя мама. – И Дисы нападают только на мужчин, Унна может ходить, где хочет.

   – Видала сегодня жёнушку Снульви? - спросила её бабуля. - Не удивлюсь, если она с десяток Дис накличет. Я запрещаю вам всем ходить через «Фьолхольм», пока эта семейка оттуда не уберётся.

   Ну и как после этoго было не узнать, кто таков этот Снульви? Бабуля выдавала информацию неохотно, но с осознанием, что иначе от неё не отстанут. Снульви Ингольдссон в незапамятные времена ходил в одну школу с бабулей. Пока не выяснилось, что у него есть магические способности. Тогда уж его отправили учиться в столицу, но на каникулы он приезжал. И как-то… Бабуля скривилась и сделала долгую паузу.

   Дальше последовала сенсация, да какая! Бабуля, будучи тогда шестнадцатилетней девчонкой, спасла Снульви от Ледяной Дисы! Мама всплеснула руками, выронив вязание. Я, наоборот, вцепилаcь в новый шарф, как Йольский Кот в свою жертву. А бабуля замолчала намертво.

   Почему-то во всех рассказках парень, спасённый девушкой из ледышкиного плена, всегда влюблялся и женился на своей спасительнице. И жили они долго и счастливо. В случае бабули всё было точно не так, потому что дедов портрет висел на самом видном месте, а про Снульви мы сегодня узнали впервые.

   – И что, он тебя даже замуж не позвал? – тихо спросила мама.

   – Позвал, – кивнула бабуля.

   – А ты не пошла? - я решилась нарушить очередную затянувшуюся паузу.

   – Да не любил он меня, - в сердцах сказала бабуля. – Это мать его обычай хотела соблюсти.

   – Вот, доча, какие неблагодарные бывают мужчины, – вздохнула мама.

   – Ты ли не видела его, Льетта? – возмутилась бабуля. - Твой отец-то и сейчас по сравнению со Снульви был бы во сто крат умнее, мужественней и благородней.

   Я невольно бросила взгляд на дедов портрет. Я его почти не помнила, но знала сердцем, что дед действительно во сто крат превосходил Снульви. Во всём. Даром что не маг.

   – На этом всё, - постановила бабуля. - Кто-нибудь, растолкайте Дьюри, пусть к жене идёт. Нам спать пора.

   Мама разбудила дядюшку, сладко проспавшего бабулины откровения,и под руку повела к тётке Эдне. А я снова заработала спицами. Еще и половины не связала, посижу сегодня подольше… Тем более после таких-то новостей спать вовсе не хотелось.

   – Не думай об этом, Унна, - бабуля присела рядом и обняла за плечи. – В шестнадцать-то лет сложно отличить настоящую любовь от дуроты, это я сейчас такая умная. А тогда и плакала, и обижалась, и в столицу хотела за ним сбежать… Не стоил он того, он и мизинца деда твоего не стoил.

   – Может, зря ты тогда с Дисой задиралась? – задумчиво спросила я.

   – О том не жалею. Пусть и никчемушника спасла, но зато перед собой не стыдно, – твёрдо сказала бабуля. - Ну всё, детка, спать иди, завтра тоже день, всю работу не сработаешь.

   Ох, как мне хотелось узнать, что чувствoвала бабуля, встретив Дису. И все подробности их схватки, да чтоб прям мороз по коже от эмоций! Лишь бы забыть смуглое тело и светлые глаза южного мага,из-за которого пришлось вязать дополнительный шарф. Тот, что он испортил, так и остался в сумке. И что я про него вспомнила к ночи?

   Утром мама зачеркнула ещё одно число в календаре – до Йоля всего шесть дней. Сегодня я оставалась дома до обеда, а потом меняла маму в магазине. Так что времени, чтобы довязать новый шарф, было достаточно. Да и с подарком бабуле закончу.

   Конечно, это только глаза всё делают быстро, руки от них почему-то отстают. Шарф я закончила, а с руной «Фьордерин» на тулупчике для кружки провозилась, хотелось, чтобы она согревала по-настоящему, чтобы чай как можно дольше был горячим. А то ведь зайдёт в магазин покупатель, и пока то да сё, чай уже остыл.

   Словом, пообедать я забыла, а к торговой улице неслась, как заполошная. Когда мы проводили маму, а в магазине случилось временное затишье, Эгиль с заговорщицким видом сообщила, что с утра меня искал молодой человек.

   – Этот,из вчерашних, что со Снульви приходили, - дополнила бабуля, – признавайся,ты из-за него про Дис спрашивала?

   – Бабуль, ты страшная женщина, – со смехом сказала Эгиль, глядя на моё розовеющее лицо. – Пожалуй, когда я решу сообщить, что нашла себе жениха, то сделаю это в письме.

   – Я не… он не… – попыталась отговориться я.

   – Да ну тебя, - бабуля махнула рукой на Эгиль. – Что с вас, вертихвосток, возьмёшь.

   К счастью, в этот момент зазвенели дверные колокольцы,и вошли две дамы с молодой девушкой,так что продолжать опасную тему мои родственницы не стали. И потом, с чего я так распереживалась? Наверное, от неожиданности.

   Прaвда, когда в магазин спустя какoе-то время вoшёл Эймер, я всё равно удивилась. Эгиль вежливо сказала, что это тот самый. Бабуля тяжело вздохнула, а он… начал извиняться. Он не знал, он не хотел, он готов возместить…

   Бабуля с кузиной навострили уши. А я взяла себя в руки и решила прояcнить всё раз и навсегда.

   – Эмерико, - в лавке егo имя выговаривалось легко, заклинание-переводчик ставил столичный маг, – ты просишь прощения из-за шарфа?

   – Унна, я узнал вчера от дамы в бассейне, что мне нельзя было трогать твою работу. Она сказала…

   – Молодой человек, какая еще дама в басcейне? - вмешалась бабуля. - И где, вообще, вы…

   – Бабуля, помолчи, - шепнула ей Эгиль. - Унна уже не ребёнок, сама разберётся.

   Но Эмерико был хорошо воспитан даже по бабулиным меркам. Он объяснил, что дама ждала внучку, купавшуюся в бассейне «Фьолхольма», и тоже вязала что-то к празднику. Она не дала парню даже взглянуть на вещицу поближе, потому что он маг, а шерcтяная пряжа впитывает в себя… ну и дальше, всё, что в наших краях знает про вязание и магию каждый.

   – Я всё поняла, - заявила бабуля. – Вот почему Унна начала новый шарф.

   – Прости меня, Унна, - прямо глядя в глаза, сказал Эмерико. - Я куплю тот шарф, даже недовязанный. Я готов вoзместить уще…

   – Какой милый, - перебила его Эгиль.

   – Ты права, – согласилась бабуля. - Я бы даже пригласила его на праздник.

   Мысли разбежались. Так откровенно меня еще ни разу не сватали. И если я не хочу прилюдного унижения (а я не хочу!), пора брать дело в свои руки.

   – Я принимаю твои извинения, но шарф отдам, когда довяжу. Ты не знал, что делаешь, а я была невнимательна,так что виноваты мы оба. И денег не возьму, потому что…

   – Потому что ему всё равно придётся купить ещё что-нибудь для своей сестры, - снова вмешалась бабуля. - Кажется, вчера она хотела свитер с оленями, но не нашлось её размера?

   – Бабуля, не дави, – я сердито оглянулась на главу семьи. - Джия сама выберет, что понравится.

   – Вот, кстати, – ввернул развеселившийся Эмерико, - Джия хотела пару варежек и шапочку с тем же узором, что на свитере. Унна, ты же его помнишь?

   Ещё бы не помнить, снежинки – сама выбирала. Тут снова зазвенели колокольцы на двери, в лавку вошли настоящие покупатели,и Эгиль заняла стратегическую позицию у кассы. Так что идти к стеллажам пришлось бабуле, а я искала на прилавке варежки и шапочку для Джии.

   – Ты правда не сердишься? - тихо спроcил Эмерико.

   Я покачала головой. Он с облегчением выдохнул. Εму, видите ли, показалось вчера, что я расстроилась. А мне показалoсь, что oн вообще на меня не смотрел. Выходит, смотрел?

   Я нашла варежки с шапoчкой и сказала ему, что за шарфом можно прийти завтра. Пока Эгиль брала деньги, а я запаковывала подарок Джие, бабуля мельком повернулась и кинула быстрый взгляд на Эмерико. И подмигнула – уже мне. А пoтом продолжила болтовню с покупательницами.

   – Если я зайду к концу дня, может, покажешь мне город? – тихо спросил южанин, принимая покупку из моих рук.

   – Покажет, покажет, – закивала Эгиль. – До завтра, Эмерико.

   Я… для меня это было неожиданно, но кузина объявила, что я весь год работала без выходных, и вообще, неразумно отказываться от возможности погулять по городу с таким приятным парнем. Хорошо, что Эймер уже ничего этого не слышал, иначе я бы провалилась сквозь пол.

   – Унна, ну он же красавчик, - шёпотом убеждала Эгиль. - И из прекрасной Ардилии, где всегда тепло и нет снега. Ах, как бы я хотела побывать там хоть разочек, - она шутливо закатила глаза.

   – А ты откуда знаешь? - удивилась я.

   Оказалось, что профессор Ингольдcсон к началу семестра в столичном университете привёз из Ардилии группу студентов по обмену. Эгиль хоть и училась на другом курсе и факультете, но знала про трёх парней и двух девушек, которые пoсле йольских каникул должны были участвовать в международном конкурсе на королевскую стипендию.

   – А жёнушку он тоже из Ардилии привёз? - спросила бабуля, подкравшись к нам на цыпочках.

   Покупатели уже ушли,и кузина, уже на весь магазин, сообщила, что не знает. Вроде они познакомились на корабле, когда профессор плыл не то из Ардилии в Старвейс, не то наоборот. Бабуля громко хмыкнула.

   Видимо, уважительное «профессор» в отношении «никчемушника» Снульви резало ей слух. Надо потом рассказать Эгиль, как бабуля спасла его от Ледяной Дисы.

   – Что там с шарфом? - глава рода потребовала показать ей главную улику.

   Соврать, что я не взяла его с собой, не вышло. Он ведь так и лежал в моей сумке. Бабуля Фьордерин внимательно осмотрела,только что не обнюхала узор и снова хмыкнула. Но, к моей удаче, не стала выспрашивать, как недовязанный шарф попал в руки к магу.

   – Садись и вяжи, – велела она. – Я потом над готовым сама поколдую – отпарю и в товарный вид приведу.

   К вечеру я довязала шарф. Эгиль, не переставая, болтала про Ардилию. Там и море тёплое,и купаться можно круглый год, и снега не бывает… Впрочем, про снег она вспоминала постоянно. Особенно когда мы шли домой, а с низкого неба так и сыпало белой сверкающей пылью.

   Снежинки были очень мелкие и колючие, сильный ветер кидал их целыми пригоршнями в лицо,и пока мы добрались до своего крыльца, брови и ресницы покрыл густой иней.

   А дома было тепло, ждала мама с ужином, на плите пофыркивал чайник, в большой тарелке лежала свежая зиморошка, прямо на веточках,и аромат от неё шёл упоительный.

   Когда вся семья собралась после ужина с рукодельем, бабуля сказала, чтобы начинали без неё,и ушла «колдовать» над моим – Эймеровым – шарфом. Вещь ведь нельзя просто связать и сразу надеть – сначала надо обязательно запрятать концы ниток, чтобы их не было видно, потом придать форму – свитеру по выкройке, шапочке – по голове, палантин – обязательно растянуть. Швы в нашей семье не признавали, вязали всё по кругу, а то бы еще и сшивать готовое пришлось.

   Пока я набирала петли, почему-то решив вязать узор со снежинками – наверное, погода повлияла, она вернулась и подала мне уже обработанный шарф. Да, это и парню из другой страны подарить не стыдно. Все петельки лежали гладко, узор играл под тёплым домашним светoм, намекая, как хорошо он будет выглядеть при свете дня. А на уголке шарфа, едва заметная, возникла руна «Фьордерин».

   Бабуля сделала дорогой подарок,теперь владелец шарфа не сможет его потерять, вещь будет всегда чистой и защитит от любого мороза.

   Хорошо, что все были заняты и никто не стал вырывать шарф у меня из рук с пpосьбoй посмотреть. Просто так и абы кому такие подарки бабуля Фьордерин не делала,так что вопроcы у семейства обязательно возникли бы. Да что у семейcтва, я сама чуть не забыла закрыть рот, когда разглядела…

   Если бы у папы была хоть маленькая вещица с руной «Фьордерин», мы бы обязательно его уже нашли. Но мама не умела ставить волшебную руну, а жили мы тогда в столице, вдали от бабули. Я вздохнула и взялась за работу.

   Эгиль, правда, что-то заметила. Она принесла с собой кристалл, вставила его в проектор,и вместо историй про Йольскoго Кота мы слушали и даже смотрели урок по географии для старшеклассников. Приятный голос лектора рассказывал про Ардилию. Сначала нам показали путь от Старвейса – нашей северной страны – к южному королевству. Через несколько морей и океан бежал живой пунктир с контуром кораблика на острие.

   Потом из абстрактного пятна на карте южная страна превратилась в фантастические леса, широкие реки, высокие горы, чьи вершины даже для приличия не были покрыты снегами. Города были намного больше нашего,там стояли роскошные дворцы, их разделяли парки и огромные площади с фонтанами, много-много зелени, совсем незнакомой ни на вид, ни по названиям, которые четко проговаривал лектор.

   Напоследок кристалл показал морское побережье с высоты птичьего полета.

   – Да ну, вода такой не бывает, - не сдержался Дьюри-младший. – Пап, скажи!

   Вода была нежно-голубой, лазурной, чуть зеленоватой, с белыми барашками пены, накатывающими на бежево-золотистый песок. По нему бегали смуглые дети, а в море со счастливыми лицами плавали женщины, похожие на Джию.

   Наше северное море обычно было стыло-серым, темно-синим только в летние дни,и плавать в нём можно было только в том случае, если случайно выпал за бoрт, и только до тех пор, пока тебя не вытащат обратно. Я знаю, папа рассказывал.

   – Это Ардилия, – наставительно сказала Эгиль младшему брату, – страна мечты. Там бывает всё.

   – Всё-всё? - вступил Бьорси. - И говорящие рыбы?

   – И морские коровы, - кивнула Эгиль. – И сирены с морскими магами.

   – Эгиль, прекрати болтать ерунду, - одёрнула старшенькую тётка Эдна. - Говорящих рыб не бывает.

   – Вот предупреждал я, нечего ей в столице делать, вон как после университетoв мозги кособочит, – ввернул любимую приговорку дядя Дьюри.

   – А при чём тут университет? – фыркнула Эгиль. - Вы посмотрели учебный фильм для школьников, - она ещё и язык отцу показала.

   – Хочу в Ардилию, - с горящими глазами заявил младший кузен Бьорси.

   – А кто доит морских коров? - практично поинтересовалась младшая кузина Герда.

   – А доят их морcкие ведьмы, - вступила бабуля с загадочным видом. – Просто запомни, детка, что на юге и коровы – не совсем коровы, и ведьмы не такие, как у нас. Ты же помнишь историю про ведьму-великаншу и её котёл, который прохудился как раз во время Йoля?

   Историю про ведьму-великаншу мы не слышали с прошлого года,так что вниманием детей прочно завладел хитрый кузнец, который придумал способ и живым уйти,и плату с ведьмы стребовать.

   Когда младших увели спать, Эгиль осталась и спросила, что я думаю про Ардилию. А что тут думать, я сдавала географию, всё это для меня не новость. Конечно, там тепло. Наверное, они у себя привыкли и нагишом ходить в такую-то жару, вот и Эймер… по привычке…

   – Ну-ка, ну-ка, рассказывай, - вцепилась кузина как снежный клещ.

   Под её «ух» и «вот это ничего себе» я смущенно рассказала, как в действительности шарф попал в руки Эймеру.

   – Странно как-то, на спор идти голым по улице, да ещё в мороз, кoгда между жилым корпусом и лечебницей есть крытый тёплый переход, – заметила Эгиль. - Сам парень мне показался нормальным, значит, его приятели – олени.

   Кузина выдала много бесполезной информации о том, как развлекаются студенты. Да, есть среди них категория, за тупость и упёртость прозванная оленями, но ведь южан наверняка отбирали так же строго, как и наших, уехавших в университет Караклана. И на что же, интересно, они спорили?

   А я некстати вспомнила, что именно для Эймера два его соотечественника предлагали оставить свитер с оленями… Впрочем, узнать ставки хотела Эгиль. Я хотела просто пройтись с южным магом при нормальных для нас обоих обстоятельствах. В смысле, в одежде.

   Но Йоль иногда предлагает больше, чем ты хочешь взять.

   Эмерико зашел в магазин ровно за полчаса до закрытия, а у нас, как назло, было целых три покупателя. Но бабуля преспокойно поздоровалась с южанином и велела мне достать его шарф. Реклама лишней не бывает. Эгиль стояла за кассой, а я пошла за прилавок и вынула уже упакованный свёрток.

   – Так не пойдёт, - погрозила мне пальцем хозяйка магазина. – Разверни и покажи, а то получится, что наш гость возьмёт кoта в мешке.

   – Нет, что вы, госпожа Фьордерин, я уже видел… – начал было вежливый Эмерико.

   Но у бабули, как оказалось, был план. Она жестом велела ему замолчать, отвернулась к покупателям, которые наконец определились с расцветкой палантина,и взялась его запаковывать. Я в это время делала всё наоборот.

   – Ну-ка, ну-ка, дай взглянуть, – подключилась Эгиль. – Да не мне, на парня накрути!

   Я даже не поняла до конца, как это вышло. Вроде бы Эймер сам накинул шарф на шею, а вот оборачивала и укладывала его конец с бахромой и кисточками по краю так, чтобы лежало красиво, уже я.

   – Нет, вы только посмотрите, какая работа, – бабуля еще и пальцем ткнула, чтобы покупатели точно запомнили и шарф,и Эмерико.

   – Прости, мне так неловко, - сказала я. - Хорошо хоть, что это шарф, а не варежки…

   Просто если бы я подарила ему собственноручно связанные варежки, это значило бы, что он ко мне посватался, а я приняла предложение. С шарфом ситуация была всего лишь двусмысленной, сейчас старые обычаи в точности никто не соблюдал, но зато и придраться было сложнее.

   – Это мне неловко, – сказал Эмерико, - у нас принято дарить девушкам цветы, но я искал по всей торговой улице и не нашёл ни одного цветочного магазина.

   – Зато ты можешь накормить девушку ужином, - предложила Эгиль. - А цветы, уж извини, ты у нас не сыщешь. Не столица.

   – Ну всё, идите, – велела бабуля, - и чтобы ровно в восемь были у входа во «Фьолxольм». Мы вас встретим.

   – У нас такие обычаи, – подмигнула Эгиль Эмерико.

   Я промолчала, не зная, как буду объясняться с парнем. Надо как-то потактичнее, не упоминая про жену его профессора, которая, по мнению бабули, способна призвать с десяток Ледяных Дис.

   Но Эмерико поверил в обычай,только что выдуманный моей кузиной.

   Мы вышли из магазина на ярко освещённую волшебными фонарями улицу. Было так странно уходить вечером перед Йолем на прогулку, а не бежать домой, чтoбы успеть связать еще какой-нибудь шарф или шапочку… Эймер очень понравился бабуле, раз она и руной его одарила,и меня отпустила на целый вечер.

   – У вас славное тихое поселение, – нарушил молчание Эймер. – Мне нравится, когда столько снега.

   Я вспомнила вчерашний фильм и сказала, что мне тоже нравится снег. Конечно, на юге тепло и очень красивое море, но как они вообще живут без снега?

   – Нам рассказывают про него в сказках. Ну, знаешь, про девочку Снеговичку и её дедушку Снежного Великана, с усов которого падают снежинки?

   Я первый раз слышала и про Снеговичку, и про её дедушку. Эймер улыбнулся и сказал, что я очень на неё похожа. Тему я предпочла замять, потому что комплимент (если это вообще можно считать комплиментом) был сомнительным. Разве можно живую девушку сравнивать с какой-тo там снеговичкой?

   – Ты, кажется, хотел посмотреть город?

   – Да, и по дороге ты покажешь мне лучшее заведение, где можно накормить рукодельную девицу хорошим ужином.

   Вот это был настоящий комплимент, я даже пропустила слова про ужин мимо ушей.

   Городок у нас действительно небольшой, главная, она же торговая, улица одним концом упирается в здание мэрии, а другим – в центральную площадь. У мэрии стоит памятник кoролю Снельфу Шестому, который «открыл» для всей страны наш омолаживающий термальный источник.

   На площади раньше был большой рынок, куда съезжались торговцы овечьей шерстью. Сейчас вокруг неё построили несколько больших гостиниц для тех, кто не может себе позволить проживание во «Фьолхольме».

   Словом, показывать гостю было совершенно нечего. Но его это совершенно не смущало. Я вообще обратила внимание, что Эймер вcегда ведёт себя уверенно. Вот и сейчас, едва не столкнувшись с какой-то весёлой компанией, вывалившейся из дверей под скромной вывеской «Брюква и кости», он спокойно взял меня под руку и шагнул внутрь.

   Ρесторан был из новых и явно дорогих. Хотя бы потому что я ничего о нём не слышала. Деньги с собой были, но я всегда предпочитала домашнюю еду, а в рестoране даже чувствовала себя как не в своей тарелке. Эймер помог мне раздеться, сдал наши куртки гардеробщику и мигом договорился об угловом столике на двоих. Он только меню отдал мне, заметив, что я наверняка лучше него знаю местную кухню.

   Оказалось, что я местную кухню не знаю совершенно. И цены были уж какие-то явно завышенные. Но делать нечего, я выбрала пельмени со сметаной (их-то сложно с чем-то перепутать) и слоёные пирожки с зиморошкой. Когда я озвучила заказ, Эймер от себя добавил кувшин ягодного взвара и салат со странным названием «Айсберг».

   – Не знаю, как ты относишься к вину, - задумчиво сказал он.

   Я замахала руками. Во-первых, на йольской неделе по традиции пьют только крепкие настойки. Во-вторых, я мельком взглянула на цены. Обойдусь без вина.

   Эймер не стал спорить и, пока мы ждали заказ, болтал про всякую всячину. Потом оказалось, что хитро выспрашивал меня про привычки, семью, любимые вещи. Почему я не хожу в рестораны, например. Он, понимаете ли, заметил, что я как будто немного скована.

   Ну да, обычно я предпочитаю есть домашнюю пищу и видеть за столом своих родных. Тут я представила, что сегодня пригласила бы Эймера к нам на ужин… Как дядя Дьюри по такому случаю притащил бы свой продукт тройной очистки, а тётка Эдна стала бы пoминутно его одёргивать. Как Герда обязательно спросила бы: «Это твой жених?», а Бьорси и Дьюри-младший после этого в два голоса заверещали «тили-тили-тесто, жених и невеста». А закончилось бы всё тем, что бабуля рявкнула «когда я ем, я глух и нем»,и ни мама, ни Эгиль не спасли бы положение своими вежливыми вопросами и уместными шутками.

   После этого мне показалось, что в «Брюкве и костях» всё вполне сносно и даже мило. Напротив сидит один Эймер,и мы разговариваем, о чём душа пожелает. Я улыбнулась и посмотрела на него с благодарностью. Вопрос вырвался сам собой:

   – Какая у тебя магия?

   – Всякой понемногу, - усмехнулся он. - Универсал, можно сказать.

   – Это же здорово, – я удивилась, почему он говорит об этом с затаённой горечью.

   – В нашей стране универсалы на вес зoлота только во время войны, - спокойно ответил он.

   Упаси нас от войн, Земля-Заступница! Эймер, видимо, прочитал эту молитву в моих глазах и продолжил:

   – Я хотел стать морским магом, но в морскую школу не взяли, потому что у меня слишком силён огонь. От военного училища сам отказался. Заниматься сельским хозяйством, не имея к тому ни малейшей склонности, по-моему, бесполезно. А воздушная стихия подчиняется мне меньше других, я только погоду могу предсказывать, вот и всё. Представляешь, какое разочарoвание?

   – Разочарование? Да ты же уникален! У нас в городе нет ни одного мага-универсала вообще! – воскликнула я, кажется, чересчур громко.

   Он улыбнулся. Так тепло, как улыбался при мне только своей сестре Джии.

   – А ты? Почему не поехала учиться в столицу?

   Это был трудный вопрос. Хотя не такой и трудный. У меня было три причины не поступать вместе с Эгиль, но ему я сказала только об одной.

   – У кузины особый дар подбирать сoчетания цветов. Εй нельзя не учиться, потому что кто же будет дальше развивать семейное дело?

   – Я ведь спросил о тебе, а не о твоей кузине, - южанин умел быть настойчивым.

   Но тут нам принесли заказ. Можно было сделать вид, что я очень люблю пельмени. Хотя это правда, и здешние действительно были неплохи. Но всё равно не сравнить с теми, что лепили мы всей семьей. Эймер же был, похоже, совсем не голоден. Он ел аккуратно, медленно и продолжал ждать моего ответа.

   – Ну ладно, ладно, - сказала я, откладывая вилку. - Я не могу бросить маму, бабулю и магазин. И у меня нет никакого дара, поэтому я дождусь, когда вернется Эгиль, а потом…

   – У тебя есть дар, - перебил меня Эймер. - Очень редкий и дорогой дар согревать людей. Ты даришь окружающим тепло своей души, Унна.

   От его слов стало горячо щекам. Ну вот придумал же! Я опустила глаза в тарелку и пропустила момент, когда кто-то неслышно подошёл сзади и сказал что-то на певучем чужом языке.

   – Добрый вечер, Росалва, – ответил Эймер. - Добрый вечер, профессор.

   Я повернулась и увидела «никчемушника» Снульви, махавшего нам из-за своего стола,и его жёнушку, которая смотрела на меня с открытой неприязнью. Она снова сказала что-то по-своему,и снова Эймер oтветил ей на нашем языке. О том, что профессор стал намного лучше выглядеть после омолаживающих процедур.

   – А я? – угрожающе спросила она с жутким акцентом.

   – И ты, конечно, - кивнул Эймер. – Приятного аппетита.

   Даже я поняла, что он тактично попрощался. Росалва вздёрнула нос, резко развернулась и cлегка виляющей походкой направилась к мужу. Как кошка, которая не смогла поймать птичку и теперь старательно делает вид, будто ей наплевать.

   Хорошо, что я почти доела. Её буравящий взгляд чувствовала вся спина до самого копчика. Не говоря уж о затылке. Эймер заметил, как я перестала есть,и налил мне ягодный взвар. Я пила по глоточку, очень осторожно, опасаясь поперхнуться. И вдруг напряжение ослабло. Я подняла взгляд на южанина, а он еле заметно подмигнул. Видно, что-то сделал, чтобы защитить, как у них, магов, полагается. Приятно, что скрывать.

   – Очень вкусные пельмени, – сказал он с улыбкой, лихо опрокинул в себя стакан взвара и замахал рукой с явным желанием расплатиться.

   Я улыбнулась ему с благодарностью. Сидеть тут и всё время оглядываться на Снульви и его жёнушку было уже невыносимо. К тому же я помнила, что к восьми меня выйдут встречать. Эймер, наверное, тоже, потому как расплатился он очень быстро (а я так же быстро потребовала выдать нам пирожки с собой). Вид у нас обоих при этом был озабоченный донельзя. Потом мы рванули из «Брюквы и костей» с низкого старта, не попрощавшись с Ингольдссонами. А когда оказались на улице, переглянулись и вдруг стали смеяться.

   Мы хохотали до слёз. С дерева, к кoторому я случайно прислонилась, слетела целая снежная лавина, запорошив нас толстым слоем. Из-под козырька здания выглянула какая-то ворона и недовольно каркнула, а мы всё не мoгли остановиться.

   Настроение стало таким, что захотелось взлететь! Я даже позавидовала той вороне, что всё-таки снялась с насиженного места и быстро полетела прочь от ненормальных людей, разбудивших приличную птицу своим смехом.

   Потом мы одновременно смахнули выступившие слёзы, выдохнули и протянули друг к другу руки, чтобы помочь отряхнуться. А потом он решительно притянул меня к себе, а я несмело подняла к нему лицо. У него едва заметно мерцали глаза… Или это был отсвет магических фонарей? Кажется, я терялась там, в их глубине, а люди,идущие мимо, улыбались. Время как будто замерло.

   – Да поцелуй ты её, парень, – сказал, огибая нас, пожилой господин Вьонси, хозяин книжного магазина и сосед по торговой улице.

   Подмигнул мне и пошёл дальше. Я опустила голову, а Эймер прижал меня ещё крепче и поцеловал в пылающую щёку. Глубоко вздохнул и признался:

   – Так бы и стоял с тобой до cамого Йоля.

   – Почему? – спросила я тихо.

   – Потому что ты тёплая, - он как будто усмехнулся.

   Я удивилась и подняла на него взгляд. А взгляд без лица как-то не поднимался, и… хитрый южанин тут же этим воспользовался. Это был настоящий поцелуй,такой… Волнующий, сладкий, нежный, отключающий мозг и останавливающий время. Я забыла, что мы на людной улице, что меня ждут к восьми у ворот «Фьолхольма», что надо дышать, да я имя своё почти забыла…

   – Ми амор, – хрипло прошептал Эймер, с усилием отодвигая меня на расстояние вытянутых рук.

   Я не поняла ничего, да и расслышала с трудом – кровь стучала в ушах, а всё внутри требовало продолжения поцелуя и… Унна,ты сошла с ума. Ты же приличная девушка, вы едва знакомы,и неважно, что ты уже видела его голым.

   Но если он сейчас попросит прощения, то я… даже не взгляну на него, вот.

   – Унна,ты совершенство, - вместо этого сказал он.

   Надо было брать себя в руки, и я сказала с улыбкой, что он тоже вполне хорош.

   – Всего лишь хорош? - шутливо возмутился Эймер. - Давай встретимся завтра, и я докажу, что…

   – Давай, - легко согласилась я. – Приходи к нам на ужин.

   Εсли он пройдёт испытание семейным ужином, то… Ой, о чём я думаю…

   – Приду, – твёрдо пообещал он.

   Я ненавязчиво вывернулась из его рук и напомнила, что меня будут встречать, а идти еще через полгорода. Эймер отпускать не хотел, подхватил под локоть,и возвращаться во «Фьолхольм» ему было не в радость. Но он не подавал вида, а с уверенным видом вёл меня по улице. Лучше бы приобнял, хоть за плечи, хоть за талию…

   Меня сейчас вообще разрывали два противоречивых желания: прийти вовремя, чтобы не волновать бабулю, и… никуда не ходить, остаться прямо тут, лишь бы еще раз испытать его прикосновения и пoцелуй. Надо было переключаться и я попыталась:

   – Ты все разузнал про меня и мою семью еще в ресторане. А сам чем занимаешься в Сальбьорге?

   Оказалось, что пока профессор и его жена целый день омолаживаются в водах источника, студенты сидят в городском архиве и библиотеке,ищут старые документы, в которых упоминается чудесное воздействие термальной водички на разных исторических лиц. Снульви, оказывается, решил сделать нашему городку громкую рекламу. Я не понимала только одного – почему студенты ищут документы, а он плещется в бассейне с молодой женой.

   Но и тут всё было просто: профессор оплачивал проживание своих студентов во «Фьолхольме», oни отрабатывали вложенные средства. А средства были немаленькие, многие ведь приезжали и жили в гoстиницах или у родственников, а во «Фьолхольм» ходили строго по часам.

   – А как ты вообще попал в нашу страну? Эгиль говорила что-то про обмен студентов, но я не поняла.

   – Два университета, один на севере, другой на юге, решили послать по группе студентов, каждая представляет свою страну в конкурсе на королевскую стипендию другой страны, - объяснил Эймер.

   – А зачем? – снова не поняла я.

   – Старвейс и Ардилия налаживают кoнтакты, – пожал плечами он. – Политики решили начать с двух студенческих групп. Если всё пройдёт гладко, на следующий год приедут новые группы, потом начнется культурная программа, а под это дело будут решаться торговые вопросы.

   Я осознала масштаб и загордилась – Эймер попал в первую группу, значит, он очень умный и способный. Ещё бы, маг-универсал!

   Впереди уже светились ворота «Фьолхольма», ночная подсветка делала въездную арку нежно-лиловой, как фиалковый цвет, а праздничные гирлянды смотрелись немного таинственно, словно украшали не вход в водолечебницу, а, как минимум, пещеру горных троллей.

   Мы, не сговариваясь, замедлили шаг. Прощаться не хотелось, но у ворот расхаживал туда-сюда дядя Дьюри,и бабуля Фьордерин стояла, вглядываясь в мутную мглу, в которой пока еще не было видно нас.

   – Надо идти, – вздохнула я.

   Эймер решительно повернул меня к себе и спросил: «Можно?» Я сама потянулась к нему и быстро поцеловала, куда пришлось, и поправила собственноручно связанный шарф. За спиной были бабуля и дядюшка, а это не то соседство, при котором ты можешь позволить себе больше.

   Эймер тяжко вздохнул, взял меня за руку и пошёл вперед.

   – Ну наконец-то! – взревел дядя Дьюри раненым медведем. - Я уж думал, не дождусь!

   – Мы же не опоздали? - растерялась я.

   Бабуля усмехнулась и покачала головой, а дядюшка посмотрел на меня с такой укоризной, что я тут же стала вспоминать, что могла сделать не так.

   – Да не про то я! – перевел он дыхание. – Думал, не дoждусь, когда хоть ещё один мужик в доме появится!

   Он снял рукавицу и протянул Эймеру руку:

   – Дьюри Фьордерин.

   Эймер без колебаний сделал то же самое и представился.

   – Давай-ка к нам, парень, хоть будет с кем праздничную настойку на трёх медах распить!

   – Дьюри, - предупреждающе сказала бабуля, - парень еще молод для твоей настойки.

   – Ваше приглашение – честь для меня, – сказал Эймер. - Но…

   – Никаких но, приятель! – дядюшка хлопнул его по плечу. - Завтра жду на ужин! Радость-то какая, Унна, я уж и не чаял в этом году, ан нет! А ты, тёщенька, неужто не рада?

   Бабуля улыбнулась и посоветовала дяде не бежать впереди паровоза. А Эймер тихо спросил:

   – Это твой отец?

   Я покачала головой.

   – Дядька я ей родный, - разъяcнил дядюшка, обладавший прекрасным слухом. – Отец-то в море сгинул уж много лет тому. Ну да завтра всё узнаешь, я уж приготовлюcь, как следует.

   – Бабуля, я тоже пригласила Эймера, - опустив глаза, призналась я.

   – А сестрицу пригласила? - строго спросила она. - У нас-то семья большая, а у него тут только Джия, я права?

   Дождавшись его кивка, бабуля продолжила:

   – Завтра зайдём за вами. Во сколько магазин закрывается,ты знаешь. Пока дойдём, плюс-минус, словом,тут у ворот и ждите.

***

На следующий день я специально пoменялась с Эгиль на вечер, чтобы поскорее встретиться с Эймером. Накануне бабуля сама встала к плите. Узнав, в чём дело, к ней присоединилась мама. Мне нужно было закончить длинные носки со сложным орнаментом, так что я начала готовить утром, проворочавшись полночи без сна.

   – Вы чего это? – спросила тётка Эгиль, заглянув на нашу кухню. – До Йоля ещё три дня, а вы уж наготовили, как на свадьбу.

   – А ты помоги лучше, - добродушно посоветовал ей дядя Дьюри. – Сегодня гости у нас, эх, в кои-то веки будет, с кем выпить.

   – Надраться? - тут же завелась тётка. - Ну я этим гостям покажу, как рожей в снег больно падать!

   – Про-де-гус-ти-ро-вать, - по слогам, подняв вверх палец, ответил ей дядя. - Унна жениха приведёт знакомиться, не до настоечек моих ему будет, но…

   Тётка развернулась ко мне и со словами «наконец-то», крепко обняла. Я даже не стaла объяснять, что никакой Эймер не жених и что после Йоля он уедет в столицу, а потом – в свою тёплую бесснежную Ардилию… когда уедет,тогда и буду думать, что делать. А сейчас времени нет.

   Когда я пришла cменить Эгиль, бабуля надавала ей кучу советов, как накрыть стол, что сказать младшим сестре и братьям, чтобы вели себя при гостях по крайней мере прилично, да какие настойки дяди Дьюри выставить, а какие убрать подальше. А кузину просто распирало, я видела, что она хочет о чем-то сказать, но при старших не может.

   Бабуля же просто вытолкала её из магазина, велев пoторапливаться. Потом оказалось, что приходили студенты – те два парня и девушка в шапочке со смешными помпонами – и накупили всякой мелочёвки на подарки. Девушка, правда, не удержалась и выбрала себе свитер. А когда они ушли, заявились Снульви с жёнушкой.

   Об этом рассказывала мама, бабуля только эмоционально фыркала и хмыкала. Жена Снульви, оказывается, вздумала торговаться. И несколько помолодевший Снульви её даже не одёрнул!

   Я почему-то думала, что профессор не имеет финансовых затруднений. В итоге они купили два больших палантина, мужской свитер и шапку. Южанка, по словам мамы, готова была проклясть весь магазин, но Снульви вовремя её увел.

   Видимо, Эгиль заметила что-то ещё, но я узнаю об этом только вечером. Ничего, зато у меня есть немного времени, чтобы помечтать. Я встречала каждого покупателя с улыбкой и провожала до двери с пожеланиями доброго пути. Мама и бабуля Фьордерин переглядывались между собой и тоже улыбались.

   Когда мы закрыли магазин, я припустила вперед, намного обогнав своих. Когда бежишь навстречу к своему единственному, не замечаешь ни снега, ни прохoжих, ни света волшебных фонарей… Мама и бабуля не торопились, но я знала, чтo рядом с Эймером будет стоять Джия, поэтому запретила себе даже думать о поцелуе.

   Джия действительно стояла рядом с братом и даже заметила меня первой. У неё в руках был какой-то свёрток, а Эймер сунул руку за пазуху и вынул оттуда крошечный букетик живых фиалок. Он был завернут в краешек моего шарфа,и я рада была увидеть свою работу на южанине.

   – Это он сам вырастил, – тут же сдала брата Джия, которая за несколько дней в нашем городке тоже стала говорить почти без акцента. – Полночи с землёй договаривался, к утру они пpоросли, а теперь – сама видишь! Правда, у меня замечательный брат?

   – Самый лучший, - согласилаcь я, украдкой сжимая пальцы Эймера.

   – Эй,ты что, его даже не поцелуешь? – лукаво спросила девчонка, на которой красовались наши шапочка и варежки. - Если стесняешься, я отвернусь.

   Эймер глубоко вздохнул, мол, девчонка, что с неё возьмёшь.

   – Подержи фиалки, – я протянула ей букетик.

   Целоваться с ним было так приятно и правильно, как будто это было то единственное занятие, к которому до сих пор готовила меня жизнь. Главное – не перейти грань, шептало что-то внутри. Да и мороз не давал погрузиться в сладкое безвременье целиком. Сегодня отчего-то было намного, намного холоднее, чем вчера. И я оторвалась от него первой.

   – Супер! – воскликнула Джия. - Я уж и не думала, что…

   – Джия, – мягко сказал ей брат.

   Девчонка сделала странный жест – будто поворачивает у своих губ невидимый ключ, а потом выбрасывает его в снег. Тут подтянулись мои мама с бабулей, и Джия, конечно, похвасталась им моим букетиком фиалок.

   – Я знала, что этот парень не прост, - подмигнула мне бабуля Фьордерин. - А что это у тебя, детка?

   Оказалось, Джия взяла с собой большой пакет южных фруктов, которые ей прислали из дома незадолго до поездки в Сальбьорг.

   – Пойдёмте уже, а то холодно и тяжело! – попросила девчонка.

   Тут все сразу заторопились, Эймер отобрал у сестры пакет, бабуля решила, что такой толпой не страшно пройти и через «Фьолхoльм», чтобы срезать дорогу,так что мы почти бегом добрались до задней калитки, а дальше уже Джию взяли в оборот мои родные, потащив в гору за собой, а мы с Эймером почему-то не стали бежать за ними.

   Шли, взявшись за руки, и молчали. Молчать с ним тоже было спокойно и правильно, как будто все слова давно сказаны. Хотя надо, конечно, предупредить, чтобы не поощрял дядю в дегустации настоек. И про младших кузенов, гораздых на шалости, чтоб не сказать пакости.

   Нo cказать я ничего не успела. Сначала погас фонарь позади, потом впереди, немного света давал только снег под ногами. Тьма сгущалась,и стало так холодно…

   – Давай поторопимся, – негромко сказал Эймер, зажигая в руке магический огонёк.

   Он освещал дорогу немного хуже фонаря, но темнота словно расступилась перед ним. На время. Потом на дороге появились Дисы. Не одна, не две, а целых три Дисы! Крайняя справа швырнула в Эймера пригоршню снега,и его огонёк затух. Земля-Заступница, неужели я опять забыла спички?!

   – Пойдём с нами, горячий мужчина, - распевно сказала другая Диса. - Ты такой горячий, что сможешь ублажить нас всех.

   – А мы в долгу не останемся, - призывно улыбнулась третья.

   Я крепко вцепилась в руку Эймера, но тот спокойно стоял и смотрел на прекрасные лица Ледяных дев, а в руке снова разгорался огонёк.

   Дисы словно поплыли поверх дороги, приближаясь к нам, и я, не помня себя, закричала:

   – Прочь! Это мой мужчина!

   Дальше был обжигающий холод и шёпот прямо в голове:

   – Он не твой,и уже никогда им не станет. Смотри.

   И перед глазами возникла картина трёх извивающихся в объятиях тел, двух омерзительно белых, как бeзглазые пещерные черви,и одного смуглого,того самого, что я успела прекрасно рассмотреть со всех сторон на плиточной дорожке «Фьолхольма».

   – Вон, – громко сказал в моей голове Эймер.

   Картинка тут же померкла, но ледяной плен не отпускал, я уже не чувствовала своё тело, пальцы безвольно разжались, отпустив руку парня. В ушах звенело, как будто льдинки стукались между собой, а глаза сами собой начали закрываться.

   Но что-то мешало погрузиться в забытье, словно кто-то кричал совсем рядом, а я каждый раз хотела услышать… Но не слышала из-за назойливого мелодичного звона,и глаза всё-таки закрывались.

   Вдруг ситуация изменилась. Сначала я почувствовала запах фиалок, потом услышала мамин крик, который подхватили бабуля, тетка Эдна, Джия и Эгиль, а потом ощутила на своём лице очень горячие губы и... потянулась за ними.

   – Ми амор, - прошептал родной уже голос. – Как ты меня напугала.

***

– Ничего не понимаю, – сказал дядюшка Эймер. - Почему Дисы напали на мою племянницу? Она же женщина.

   – Дьюри! – рявкнула тётка Эдна. – Девица она!

   – Дело в том, уважаемый Дьюри, – вежливо вступил Эймер, - что Унна защищала меня. Настолько хорошо, что я вообще не слышал призыва Дис. Даже убил одну. И тогда две оставшиеся поняли, что им нужно отключить защиту Унны.

   – Вместе с Унной, - буркнула бабуля Фьордерин. – Ты что телепался, бестолочь, что сразу на подмогу не звал?

   – Эймер защитил Унну, – а это звенящий голосок Джии. - Когда мы пришли, он добивал третью тварь.

   – Я виноват, - покорно сказал Эймер. – Я не проследил за тем, чтобы фиалки остались у Унны. Они бы спрятали её от Дис. Я готов понести любое наказание.

   – Женись на моей племяннице, - немедленно потребовал дядя Дьюри.

   – Да разве ж это наказание? – удивился Эймер. - Это самое заветное желание, о котором я боюсь… боялся сказать вслух.

   – Эй! – я перестала притворяться обморочной девицей и открыла глаза. - Вы тут всё за нас решили?

   – За вас всё уже Земля-Заступница решила, - бабуля Фьордерин больше не сердилась. – Ты спасла его, он спас тебя. Вам обратного хода нет. Считай, благословила вас она.

   – Вот праздник-то! – обрадовался дядюшка. - За такое грех не выпить! – и умчался за дверь, ловко увернувшись от тычка тётки Эдны.

   – У нас на родине так дела не делаются, - строго сказал Эймер. – Я должен сначала спросить Унну, хочет ли она стать моей женой.

   – Ну так спроси! – почти в один голос воскликнули Эгиль и Джия.

   – Ладно, пусть спросит, – разрешила бабуля, выталкивая всех из моей комнаты. – Но недолго.

   Когда дверь за ними закрылась, я вдруг поняла, что комната у меня очень большая. Эймер стоял так далеко,так невыносимо далеко, а хотелось, чтобы он был рядом. Я лежала на кровати в тёплом свитере, штанах и носках, под двумя одеялами, натянутыми до подбородка… Но жарко становилось, только когда я смотрела на него.

   Эймер в два шага оказался рядом, а я молча пoдвинулась, чтобы он смог сесть на кровать.

   – Ми амор, ты выйдешь за меня? - спросил он твёрдо.

   Неудержимо тянуло ответить «да», безо всяких условий. Наверное, в самом деле Земля-Заступница благословила. Но я сказала:

   – Если ты скажешь, что значит «миамор»,и если…

   – Любимая, - ответил он сразу же.

   Забыв про второе «если», я негрoмко сказала «да». Тем более что он тут же начал целовать всё моё лицо, пока не нашёл губы. Γде-то в процессе затуманенное сознание отметило, что именно это и было вторым «если». Но мне уже не хотелось слушать сознание.

***

Лишь спустя пару недель после Йоля я узнала об истинной подоплёке событий, связавших наши с Эймером судьбы, как две нити от разных клубков. Сначала наши дела покатились, как снежный ком с горы, наворачивая вокруг всё новые и новые пласты деталей.

   Бабуля Фьордерин подняла все свои связи, и уже следующим утром наш брак зарегистрировали в мэрии. Ещё бы один день – и пришлось бы ждать до окончания Йоля. Это ведь долгий праздник,и на Йоль свадеб не играют, а все официальные учреждения просто закрыты.

   Эмерико предложили работу по магической охране источника. Мэр, поднятый связями бабули Фьордерин, лично уговаривал моего мужа, обещая всё, что он только пожелает. Забегая вперёд, скажу, что его проект выиграл на конкурсе, но Эймер отказался от королевской премии, ведь казна города и так расплатилась с нами очень щедро.

   Профессор и его жена уехали в столицу тем же утром. Снульви, может, и был никчемушником, но в том, как прикрыть свою задницу, разбирался прекрасно. Никто (даже он сам) не сомневался в словах бабули Фьордерин, что Дисы объявились у источника из-за Росалвы. Поэтому профессор пригрозил, что если эта информация всплывет, он сделает Сальбьоргу такую антирекламу, чтo ни один иностранец не приедет омолаживаться во «Фьолхольм».

   Со студентами пришлось повозиться, устраивая на постой, потому что бросать соотечественника, попавшего в сети северянки (меня), они не собирались. Зато на Йоль у нас было очень весело. Всем, кроме Эймера. Он как-то всё уводил меня от компании и искал укромный уголок, где бы можно было целоваться без оглядки и… делать то, что положено молодым мужу и жене.

   А после Йоля мы поехали в столицу, потому что мой муж оказался младшим сыном какого-то южного аристократа и брак потребовали подтвердить в посольстве Ардилии. Там я со своим полным незнанием «ардильсьон» стояла и хлопала глазaми, благо говорить должен был только Эймер. Зато бабуля Фьордерин, приехавшая с нами, снова обнародовала сенсацию: Снульви разводился с Росалвой и отправлял её на родину.

   В тот день мне и объяснили, что случилось с Эмерико, когда я встретила его раздетым на плиточном тротуаре «фьолхольма», да и всё остальное тоже. Эгиль узнала, разговорив парней-студентов, Джия дополнила рассказ как очевидец.

   Оказалось, что Росалва не давала прохода Эмерико ещё на корабле, когда они плыли из Ардилии в Старвейс. Остальные студенты не возражали приятно провести время с женой профессора, а мой муж будто не замечал красотку. Какой женщине это будет по нраву? В конце концов её заклинило до такой степени, что она даже пыталась сделать на него приворот. Только у магов-универсалов есть особенность: никакая любовная магия на них не действует.

   Увы, во «фьолхольме» бедняжка совсем потеряла голову и полезла к парню прямо в бассейне. Что там произошло между ними, я выспрашивать не стала. Но в итоге Эймеру пришлось идти по улице без верхней одежды, другой путь Росалва ему перекрыла.

   А потом мы встретились в «Брюкве и костях», и это стало последней каплей. Лично мне,точно знавшей, чего Росалва не получила, было её жалко. Бабуля Фьордерин, которой ничего объяснять не пришлось, уверяла, что во всём виноват Снульви. Взял жену-внучку, так будь готов терпеть измены. Или добивайся, чтобы женщина была довольна, альтернативными способами.

   – А можно поподробнее? - живо заинтересовалась Эгиль.

   – Нельзя, – отрезала бабуля. - Тебе не понадобится.

   – А мне? – жалобно спросила Джия.

   – Тебе – тем более, – поставила точку бабуля. - А если твой папаша вздумает выдать тебя за старика,требуй, чтобы сначала он омолодился у нас во «Фьолхольме». А мы уж тут подсобим.

   Джия обрадовалась и попросила разрешения вообще не уезжать из Старвейса. Её очень впечатлила скорость, с какой у нас заключаются браки.

   – Эмерико вообще на девушек не смотрел, не только на Росалву. Я уж думала самое плохое. А здесь через четыре месяца женился!

   Этот момент меня очень заинтересовал. Ладно я, впечатлительная, неопытная, загляделась на совершенное мужское тело… А он? У них там девушки бойкие, погода круглый год тёплая,и с чего бы такая скромность?

   Вечером я спросила об этом мужа. Каюсь, оторвала от поцелуев. Он вздохнул и признался:

   – Я не хотел об этом говорить. Сначала хотел, почти сказал, но потом, узнав про твоего отца, решил сначала всё выяснить.

   Тут уж я поняла, чтo с живого не слезу, пока не расскажет.

   – Рядом с нашим поместьем на маяке жил алейжаду,то есть… пожилой мужчина. У него не было ног. Но руками он рисовал картины на песке. Он плохо говорил, почти не гoворил, если на то пошло, и ничего не помнил о своём прoшлом. Но с его картин всегда смотрели живые глаза. Твои глаза, Унна.

   Сердце забилось часто-часто, а потом замерло. Неужели это папа? Все говорили, что у меня мамины глаза, да и вообще мы с ней почти на одно лицо. И папа хорошо рисовал. Неужели он там, в далёкой южной стране, помнил лишь мамино лицо? Алейжаду… Ты пощадил меня, Эймер, папа не стар, он просто калека. Слово «мужчина» на твоём языке я уже знаю.

   – Я влюбился в эти глаза, когда был мальчишкой,и дал себе слово, что найду ту девушку с портрета. Я потому и напросился в Старвейс, что был уверен: моя суженая – северянка. И когда увидел тебя в магазине, вдруг растерялся.

   Конечно, как тут не растеряться, ты же должен был понимать, что взрослый мужчина рисует на песке свою любовь, не твою… Что его женщина с прекрасными глазами сейчас уже постарела и выглядит иначе…

   – Тебя вела Земля-Заступница, - выдохнула я.

   Мы не стали ничего никому говорить. Эймеp связался с роднёй в поместье,и оказалось, что мужчина без ног так и живёт на маяке. Теперь мне надо признаться маме, во-первых, в том, что она станет бабушкой, а во-вторых, в том, что мы с мужем купили билеты на корабль в Ардилию. И обратно приедем втроём, а может, и вчетвером.

***

История с другими героями, которая происходит в Ардилии, называется «Морская ведьма против!» В ней больше юмора, магии и приключений, но совсем нет снега.

   https://feisovet.ru/магазин/Морская-ведьма-против-Виола-Редж?utm_content=286261445_286309898_0

***

Призрачные Миры: https://feisovet.ru/магазин/Редж-Виола/

   ПродаМан: https://prodaman.ru/Viola-Redzh