Лисовец-Юкал Юлия. Спираль

Игорь Всеволодович с наслаждением потянулся в кровати. Наконец-то настал этот день. День, которого он так ждал. С тревогой и нетерпеливым предвкушением.

Этот день должен стать громадной ступенькой к тому пьедесталу, на который Игорь Всеволодович, во чтобы то ни стало, собирался себя вознести. Ступенькой, взобраться на которую он отчаянно старался более полутора лет. Расшибая лоб, цепляясь мертвой хваткой, без сожаления ступая по головам менее успешных конкурентов — друзей ли, врагов — какая к черту для Игоря Всеволодовича разница. На той ступеньке будут совсем другие враги. И друзья, хотя скорей всего лишь конкуренты, становящиеся кратковременными друзьями тогда, когда ему, Игорю Всеволодовичу, это понадобится. И только для его, Игоря Всеволодовича, желания.

Он резко менял свою жизнь, отбрасывая в тень грустного прошлого все опостылевшее и бывшее свидетелем его скромного начала пути. Шумных недалеких друзей с их гулянками и попойками. Жену с бесконечными придирками и ленью. Работу, как досадный элемент его неоцененности. И город. Вот расставаться с городом Игорю Всеволодовичу было жаль. Шумный, многоликий областной центр был под стать покинувшему его жителю. Город возможностей, город перемен. Но его пришлось сменить на невзрачное промышленное городишко. Сменить, чтобы через время вернуться в него победителем. И подчинить. Став ему равным.

Ведь Игорь Всеволодович не зря прибыл в эту вонючую дыру. Здесь он, в свои-то тридцать пять лет, намеревался стать руководителем предприятия. Пусть и среднего звена. Но предприятия! После унизительных должностей экспедиторами, агентами, прочей швалью, Игорь Всеволодович стал тем, кем ему и положено было быть. Руководителем. И пусть эта должность далась ему обходными путями: через друзей, родственников бывшей теперь уже жены. Ложью, подкупом, обманом. Какая кому теперь разница. Победителей не судят. Да и кому судить: все эти мелкие людишки остались для него теперь в прошлом.

Сейчас у него новая жизнь. И новая спутница этой самой жизни. Изящная, хрупкая блондинка с изысканным вкусом и цепенькой хваткой. Именно он разрешил ей вцепиться в себя, великодушно и расчетливо. Потому что такая ему и нужна: красивая, дерзкая, напористая. Знающая, чего хочет от жизни и от него. Смелая и решительная. Игорь Всеволодович развернулся, чтобы насладиться видом ее упругого гибкого тела. Но та сторона постели была пуста, сохранив на себе лишь его призрачный отпечаток.

Игорь Всеволодович нахмурился. Наверняка Ирина даже в такой важный для них день не стала делать исключение и с самого утра отправилась на пробежку. Ему нравилось это в ней: методичный, тщательный контроль над собой. Изнуряющий и благодарный. Тело Ирины было, как тонкая струна — натянуто-звенящее, без единого грамика жира, без малюсенькой складочки. Идеальное, спортивное тело, с соблазнительными небольшими комочками мышц.

Но сейчас эта привычка щепетильно следовать заложенному распорядку дня Игоря Всеволодовича взбесила. Сегодня такой важный для них день. Ему было необходимо провести рукой по горячему тугому бедру подруги, сжать с такой силой, чтобы на нем проявились белые разводы от его пальцев. А затем, наблюдая, как те превращаются в багрово-пунцовые пятна, подчинить наконец эту дрожь, не покидающую Игоря Всеволодовича с тех пор, как он понял, что наконец-то добился. Добился цели, которую поставил перед собой. Ему теперь не по чину такая вот дрожь. Не по статусу и не по рангу. И даже если о ней знал только он, все равно это предельно раздражало. Значит, он не продвинулся по пути к себе, оставшись все тем же мелким экспедитором, как и пару лет назад. А этого допустить он не мог, бешено вскидывая голову, как только чуял приближение этой предательской дрожи.

Раздраженно он вскочил с постели и направился в кухню. Вид огромной роскошной квартиры слегка умерил его пыл. Эта элитная жилплощадь — свидетельство успеха, а пресловутая нервная дрожь — лишь жалкий пережиток прошлого, который вскоре отвалится от него, как дряхлый рудимент.

Ирина была уже там, весело и невесомо порхая по кухне. Секунду Игорь Всеволодович смотрел на не е. Пусть порхает, сколько ей нужно. Он сам ей дал это право. Своим порханием создавать атмосферу его триумфа. Затем оглядел стол: на стильном деревянном подносе разложены ароматные ломтики диетических хлебцов, яблок и орехи, в небольших пиалках — прозрачный облепиховый джем. Игорь Всеволодович вздохнул. На нервной почве у него с утра открылся зверский аппетит, изнеможенный желудок требовал горячего супа и огромного куска запеченного мяса. Обязательно с кровью.

— Это все, что ты можешь мне предложить? — зло выдохнул он, брезгливо приподнимая прозрачный ломтик хлебца. — Терпеть не могу твою диетическую дрянь.

Ирина даже не повернула головы, будто бы привыкшая к причудам. Это еще больше распалило его.

— Вчера ты собирался приводить тело в норму, — равнодушно отрезала она. — Могу предложить еще мед и сыр. А орехи, — вплотную подошла к нему и запрокинула руки на плечи, — очень полезны для мозговой деятельности.

— Мои мозги под полнейшим контролем, — нетерпеливо смахнул он тонкие запястья со своей шеи. — Я буду только чай.

— Тебе нельзя только чай, — возразила Ирина, усаживаясь на край стула. — С твоим-то желудком и нервами. Я помажу тебе хлебец повидлом.

Она сосредоточенно принялась размазывать джем по тончайшему ломтику. Игорь вздохнул и присел напротив.

— Как настрой — боевой? — посмотрела на него Ирина, протягивая бутерброд.

Он пожал плечами и послушно принялся тщательно пережевывать пресный хлеб, не убирая с лица брезгливо-недовольную гримасу.

— Вечером отпразднуем? — продолжала Ирина, не реагируя на выражение его лица. — Предлагаю «Плазу».

Он не хотел «Плазу» и другие новомодные клубы. Ирка была там, как рыба в воде. С фальшивой радостью встречала «друзей», приторно с ними целовалась, терпеливо вела бесполезные беседы в перерывах между музыкальными треками. Он не терпел обрывистых бесед, нарушаемых вытьем в караоке. И не мог пить ядовитую жидкость из-за протестов больного желудка. По той же причине не ел мизерные порции острых деликатесов.

— Я бы предпочел ужин дома, — возразил он.

Ирина томно облизала с пальцев джем, глядя ему в глаза.

— Отвыкай от этого мещанства. Ты должен сейчас крутиться с элитой города. Чтобы тебя приняли в свои ряды.

Игорь внимательно смотрел на нее. Играет она с ним или действует неосознанно? Желудок снова заныл. Может, отодвинуть приезд на работу на час? Ирина помогла бы ему снять это напряжение. Прямо здесь, на кухонном столе, как бывало не раз. Он раздумывал над этим несколько секунд, и понял, что не горит желанием. Может, от выматывающего перенапряжения. А, может, из-за самой Ирины. Нет, конечно, она превосходна во всем. И тем более в подобных игрищах. Тонко и внимательно предугадывала его желания, в меру украшала совместное пребывание легкими нюансами. Чтобы все выглядело бесподобно со стороны, но и Игорь Всеволодович особо не напрягался. Но все чаще он приходил к тому впечатлению, что слишком она как-то старается, что ли. Все чаще закрадывался в голову неуместный вопрос, искренна ли она в своих порывах, или даже здесь, когда никто их не может увидеть, продолжает играть свою роль. В совершенство.

Он махнул головой, отгоняя от себя эту мысль. Сейчас уж точно ему не до размышлений о характере подруги.

— Хочешь «Плазу», будет тебе «Плаза», — кивнул он Ирине.

Она радостно выпорхнула из-за стола, невесомо чмокнула его в губы и испарилась. Игорь снова попытался откусить мерзкий бутерброд, но, не выдержав, смахнул его в раковину. Открыл холодильник, достал холодный кусок мяса, оставшийся от вчерашнего заказанного ужина из ресторана, и принялся его жевать, заглушая противный вкус холодного жира щедрой порцией горчицы.

***

К зданию он подъехал в 8.20, перед этим недолго просидев в машине перед поворотом. Пусть не думают хомячки, что ему так не терпится их увидеть.

Разглядывая скромное здание, снова допустил на лице брезгливую ухмылку. Ничего, пройдет совсем немного времени, и вокруг унылого здания раскинется прекрасный ландшафт. С хвоей и карликовыми березами. А саму уродливую постройку украсят современные пластиковые окна и бронированная дверь. Всему свое время.

Он постарался спрятать выражение омерзения на лице и сухо кивнул охраннику на входе. Удовлетворенно отметил про себя, как тот вытянулся перед его персоной. Не знает, плюгавый, чего ему ожидать, вот и старается.

Медленной крадущейся походкой поднялся на второй этаж и замер перед дверью, украшенной заветной табличкой «Приемная». Желудок снова предательски заныл, не в силах побороть завтрак. Нужно было слушаться Ирину и грызть орехи. Он переждал острую боль и резко распахнул дверь. За ней скрывалось «недоразумение». От неожиданности Игорь оторопел и внимательно пригляделся. Недоразумение подобострастно улыбнулось и привстало, открывая вид на леопардовые колготки и ярко-красные шорты поверх них.

— А мы вас так рано уже и не ждали, — счастливо произнесло Недоразумение, ковыляя ему навстречу громадными «тапками» на тракторной подошве.

Игорь Всеволодович громадным усилием воли попытался унять эстетическое неприятие возникшего перед ним образа. Директору не по чину опускаться до споров о внешнем облике хомячков. Но вот замечание Недоразумения, пусть и произнесенное с подобострастной гримаской, без его внимания не обошлось.

— А вы думаете, что уместно делать замечание руководству по поводу его задержки? — резко бросил он Недоразумению.

— Не, нам вообще здесь все равно, — не огорчилось Недоразумение. — Можно сказать, так даже и лучше. П етр Иванович, ну этот, наш бывший, вообще больше пары часов здесь не оставался. Так что приезжайте, как вам заблагорассудится.

Игорь Всеволодович даже не осознал, что именно так побередило его тонкий слух: то ли упоминание бывшего, то ли то обстоятельство, что его не шибко здесь ждут. То ли то, что он сам волею случая, в любой удобный этому случаю момент, также может оказаться здесь бывшим и удостоится лишь скромного упоминания от лица Недоразумения в леопардовых колготах. Но обиду Игорь Всеволодович проглотил, только смерил собеседницу уничижительным взглядом. Хотя ее это нисколько не напрягло. Она прошагала к закрытой двери в его будущий кабинет.

— Вот ваши апартаменты, так сказать, — распахнула девица перед ним дверь. — Вот шкаф, а вот здесь стол. Что еще вам показывать? Есть диван. На н ем Петр Иванович любил отдыхать после выпитого чаю.

Очередное упоминание бывшего директора заставило желваки на лице Игоря Всеволодовича буквально плясать в разъяренном танце. Но он снова сдержался, напоминая себе о том, каким благородным руководителем намеревался быть.

— Распорядитесь вынести диван, — рявкнул он секретарше.

— А стол? — удивленно уставилась она на него.

— Стол пусть стоит, — смилостивился директор. — Все равно я здесь буду делать перестановку. Все менять.

— Но Петр Иванович говорил… — допустило в который раз ошибку Недоразумение.

— Если вы еще раз позволите себе со мной заговорить первой, — не выдержал Игорь Всеволодович, — я возьму Вас за шкирку и засуну в мусорное ведро, которое, не сомневаюсь, так любил ваш Петр Иванович наблюдать после чаю. Л ежа на вот этом вот диване.

На этот раз Недоразумение огорчилось и, шмыгнув носом, удалилось за дверь. А владелец кабинета уселся за заслуженный стол и принялся изучать владения. Слишком скромные, на его амбициозный вкус.

«Ну, ничего, — в который раз утешил себя Игорь Всеволодович. — Всему свой час. Будет здесь и аквариум с рыбами, и старинные часы с чернильными ручками. Всему свой черед».

Он быстрым движением руки смахнул со стола дряхлые папки и прочую мерзость в виде дешевых скульптур пузатых дядек с монетками. Ох, и плебейский вкус был у этого, с позволения сказать, Петра Ивановича. Не удивительно, что для него все так закончилось. Даже сражаться за место не стал.

Поразмышляв, позвал Недоразумение к себе.

— Попрошу вас сообщить трудовому коллективу, что на десять я их жду у себя. Познакомится, так сказать, выслушать предложения. Потрудитесь донести.

— Всем? — озадаченно насторожилась секретарь.

Игорь Всеволодович буквально подпрыгнул на месте. Что за бестолочь.

— На кой леший мне здесь все? — огорошил он секретаршу. — Вы еще вызовите сюда слесарей. Для того, чтобы я выслушал предложения от самых низов. Пусть предложат растянуть перерыв на обед и сократить рабочее время. Ч е уж там, послушаем размышления. Я ведь для этого ехал в этот вот город.

Секретарь застыла посреди кабинета, как квадратоголовый идол с острова Пасхи.

— Пригласите мне сюда начальников подразделений и главных специалистов, — смилостивился над ней Игорь Всеволодович. — Хотя, нет. Специалистов не нужно. Только наследят на ковре. Вызывайте начальников и их замов.

Недоразумение потопталось и проблеяло:

— А зачем вы убрали божка? Петр Иван…

Это стало последней каплей. Игорь Всеволодович за секунду очутился около не е, схватил под белы рученьки и выпер за дверь:

— Начальника отдела кадров ко мне, срочно, — проревел он на всю приемную.

Он успеет еще стать справедливым руководителем. Чуть позже.

— Так она в отпуске…

Игорь Всеволодович допустил со своих уст выражение, не достойное благородного директора. Ничего, должность будет обязывать общаться с разными слоями вверенного ему коллектива. Иногда и крепкое словцо не повредит. Любой опыт может быть полезен.

Через несколько минут к нему вкатился представитель этих самых кадров и жалостливо глотал слюну, заглядывая повелителю в ясны очи. А может… дожевывал трудовой бутерброд? Игорь Всеволодович постарался не заострять на этом драгоценное внимание.

— Мне нужен новый секретарь, — рвал и метал он. — Уберите отсюда колготы.

— Позвольте, милейший, — икнул представитель. — да где же я вам его тотчас же найду? Это ж нужно сообщить на биржу. Объявление дать, обзвонить. Вам же лично и «отсобеседовать». Посидите-ка пару недель вместе с колготами. А там, авось, свыкнитесь.

Игорь Всеволодович уже не пытался держать себя в руках. Подскочил к представителю… и замер. Представитель, собака, вовсю благоухал коньячком и куриными котлетами. Это было сверх сил.

— Вы где это с утра нализались? — взревел руководитель.

Представитель снова икнул, на этот раз не стесняясь разоблачения естественных порывов, и промямлил:

— Так у этой же… Тамары, Олеговны, той, это, как его… именины.

— У кого? — на всякий случай уточнил руководитель бесполезную для него информацию.

— У бухгалтерши. Этой. Того… — просветил его собеседник.

Игорь Всеволодович пулей выскочил за дверь и полетел по коридору. Так и есть, на третьем этаже царило омерзительное гуляние. Плебеи и рабы праздновали вакханалию, как и раньше, какие-то пару тысяч лет назад. Это Игорь Всеволодович сразу обнаружил по смеху и все тому же запаху куриных котлет. Как разъяренная фурия он влетел в гущу гуляния.

— Это что у вас тут за оркестр?

Плебеи, одухотворенные коньяком, не сразу осмыслили тяжесть своего положения.

— Уважаемый Игорь Всеволодович, милости просим, к нашему столу. Отметить святые именины распрекраснейшей нашей бухгалтерии.

Этого руководитель стерпеть не мог.

— То есть у вас по всем чертовым показателям полный спад производства и, как следствие, продаж. Товар вагонами теряется, а вы в это время дни рождения отмечаете? — багровел он.

До работников постепенно стала доходить степень их вины перед предприятием и руководством в его, предприятии, лице, и они приуныли. Все, кроме именинницы. Она осмелилась возразить:

— Простите, не день рождения, а святые именины. В этот день пресвятая Тамара…

И тут Игорь Всеволодович уже не смог:

— Я требую все это прекратить, — хрипел он. — Вы, с кудряшками, за мной. Остальным даю секунды три усесться в свои кабинеты.

Тамара Вродебыолеговна нервно тряхнула русой шевелюрой и послушно засеменила за ним. Наверняка и остальная челядь не рискнула нарываться на гнев начальства и спешно рассредоточилась по местам согласно штатного расписания. Игорь Всеволодович этого видеть не мог. Он торопился в отведенный ему кабинет подальше от увиденного безобразия. В приемной было пусто, довольно отметил про себя руководитель. Леопардовое безобразие покинуло помещение и грустило в отделе кадров.

— Будете выполнять функцию секретаря, — зло бросил он даме с кудряшками. — Немедленно усаживайтесь за стол и принимайтесь за озвученные вам обязанности.

— Какие обязанности? — растерянно уточнила дама.

— Звоните и пишите, назначайте встречи. И молчите, ради Бога. Особенно про бывшего директора.

Кудряшки судорожно кивнули и потянулись по направлению стола. Игорь Всеволодович выдохнул. Ну, хоть эта молчит. Рано радовался.

— Только не очень-то я могу здесь задерживаться, — возразила, поразмыслив она. — Я вроде как числюсь в бухгалтерии и ею, как бы, должна руководить.

Игорь Всеволодович прищурился:

— Будете задерживаться там, где скажу. Вы уже доруководились до ручки, что даже…

— Товар вагонами теряется, помню, — согласилась она.

Руководитель слегка подобрел. Все-таки, когда персонал признает свою провинность, даже самое черствое сердце директора оттаивает.

— Обзванивайте руководителей подразделений, пусть подтягиваются на десять на совещание, — устало произнес он. — И заварите мне чай. Хотя нет, лучше кофе.

Черт с ним, с желудком. Ему предстоит долгий день.

Вскоре явился трудовой коллектив, представленный руководящим составом, и выжидающе затоптался в предбаннике. То ли весть о разгоне торжественного мероприятия разнеслась по отдаленным цехам, то ли вид главного бухгалтера на месте секретаря так подействовал, но коллектив вытягивал шеи и шептал отдельными фразами.

— Милости прошу, господа, — приветствовал их директор, отворяя дверь.

Коллектив всосался в кабинет и расположился вдоль стены. Игорь Всеволодович присел за стол, оценивая жалкое зрелище.

— Кто начальники цехов? — спросил через время он.

Трое грустно выпали из шеренги. Как раз те, кого он подозревал, выделив наметанным глазом из ряда.

«Трое из ларца» — уныло подумал Игорь Всеволодович, а желудок снова заныл.

— Плохо, коллеги, очень плохо, — добавил он вслух. — Будем исправляться.

***

А вечером, после окончания рабочего дня, открыл дверь в квартиру своим ключом. Ирина сидела около трюмо и тщательно изучала лицо.

— «Плаза» отменяется, — бросил он ей и удалился в спальню, громко хлопнув дверью.

Ирина тонко поняла, что сейчас лучше не перечить.

***

Утром следующего дня, едва явившись в кабинет, Игорь Всеволодович с досадой обнаружил, что место его секретаря удручающе пустует. То место, где сейчас должна была находиться та самая голова в отвратительных кудряшках. Ему не нравились кудряшки. У Ирины были гладкие ровные волосы, как зеркальная водная гладь. В них отражались лучи солнца, и они заманчиво искрились. Может, от природы и здоровья. А может из-за каких-то чудодейственных масел, которыми она часами обмазывалась в элитных салонах. А вот кудряшки поди разбери: торчат во все стороны, как хворост. Ни блеска в них, ни струи. И цвет абсолютно безынтересен. Мышиный.

Спустя несколько минут дверь отворилась и в приемную проникла Тамара, волоча за собой отвратительную клетчатую сумку. Игорь Всеволодович не видел таких сотню лет и считал их приложением к челночникам. Он наивно считал, что такой вот багаж канул в Лету с подобными слоями населения еще в девяностые. А вот нет — один из них чудом выжил и прирос к Тамаре Олеговне. От удивления Игорь Всеволодович даже растерялся, каким вопросом приветствовать бухгалтерию.

— Что это за клетчатая мерзость? — решил остановить он свой выбор на наиболее интересующем его сейчас факте. — На какой антикварной помойке вы ее откопали?

— Почему это «мерзость» — обиделась Тамара. — Вместительная ноша. Я с утра быстренько заглянула на рынок… Ну, чтобы не гонять водителя два раза.

От возмущения Игорь Всеволодович почувствовал приступ удушения.

— И когда же это вы, драгоценная, успели? — только и смог выдохнуть он.

— Я рано встаю, — похвасталась Тамара. — Успела вот напечь кексов и пирожков. И к батюшке заехала.

Последняя фраза заставила руководителя отвлечься от намеченного словесного разгрома собеседницы.

— Куда заехали?

— К батюшке, за благословением. И заодно приобрела там для вас чудодейственную икону. Вроде бы в подарок. Поздравить со вступлением в должность. С вас, кстати, сто двадцать.

— Сто двадцать чего? — изумился директор.

— Условных этих… единиц.

— Это с какой, позволения спросить, стати?

— У меня очень скромный оклад, а теперь еще непредвиденное должностное понижение. Сами понимаете. Та же в церковь десятина. Нам и так сделали скидку. С учетом того, что вы согласитесь одолжить служебный автомобиль, чтобы довезти батюшку до стоянки Крестного хода.

Игорь Всеволодович обомлел.

— Разве в Крестный ход не двигаются пешком?

— Конечно, только пешком, — подтвердила Тамара. — А до стоянки можно и транспортом. Конечно, лучше пешком, с целью искупления. Но батюшка, сами понимаете, столько не нагрешил. Может себе позволить снисхождение.

Широко распахнутые глаза заставили Игоря Всеволодовича вполне искренне усмехнуться. Впервые за несколько лет. Он махнул рукой и последовал в свой кабинет.

— Так вы пирожки будете? — окликнула его Тамара.

Руководитель решил не отвечать, но настырная подчиненная направилась за ним. Она принялась выкладывать содержимое сумки на его рабочий стол.

— Что вы себе позволяете? — возмутился он.

— Вы лучше кушайте, — не обращала она на него внимание. — Совсем уже худенький. Ручек-ножек почти нет. И желудочек тянет. Думаете, я не заметила, как вы кривенько присаживаетесь в кресло и локоточек прижимаете?

Игорь Всеволодович стоически принял оценку часов, проведенным им в спортзале, в который Ирина настойчиво тягала его два раза в неделю. Правда, он надеялся на другой результат — на увеличение «ручек» и «ножек». Ну, как бы и на том спасибо.

А вот самой Тамаре Олеговне уплетать пирожки он бы настоятельно не рекомендовал лет двадцать. Нет, у нее была довольно интересная фигура, в ямочках и округлостях. Но не по нынешней моде. Вот родись Тамара годиков двести назад или хотя бы в послевоенное время, на нее вполне был бы спрос. Ему снова вспомнилось подтянутое тело Ирины. Он любил по утрам проводить большим пальцем по ее гибкому позвоночнику, перебирая каждую косточку. Игорь Всеволодович настолько хорошо себе это представил, что буквально ощутил подушечками пальцев теплую кожу. А не преподнести ли Ирине сюрприз? Работа, будь она неладна, подождет. Не лучше ли провести лишних пару часов в объятиях верной подруги?

И лишь спустя полчаса, в коридоре своей шикарной квартиры, он осознал, в какую смешно-банальную ситуацию попал. Ну прямо, как из тупейшего анекдота. Муж, командировка, раннее возвращение. Очень, очень глупо. Даже побрезговал выяснять отношения. Чтобы не попадать в сборник баек. Оставил ключи на комоде и вышел за дверь, зная, что уже не вернется в просторную квартиру и к не такой уже и верной подруге.

***

— С чем там у вас пирожки? — устало спросил он у Тамары.

— На любой вкус — с вишнями и капустой, — радостно ответила та.

— Насыпайте.

Игорь Всеволодович азартно принялся жевать угощение. Не опостылевшие хлебцы, все же.

— А насчет желудка я вам вот что скажу, — проворковала Тамара, мудро выждав, пока он утолит первый голод. — Есть прекрасный рецепт. Так и запишите: берете трехлитровую баночку козьего жира…

— Чего? — желудок Игоря Всеволодовича настойчиво предлагал вернуть только что съеденное.

— Вы так сразу не брыкайтесь, — возразила Тамара. — А внимательно пишите. Берете баночку козьего жира и растапливаете его на водяной бане.

— Не подумайте, что мне очень интересно, но так, с целью самообразования: водяная баня — это что? — поинтересовался руководитель.

— Это очень легко, — оживилась подчиненная. — Берете кастрюльку побольше…

Чуткое воображение мигом явило Игорю Всеволодовичу картину его пребывания в шикарной квартире с кастрюлькой побольше наперевес.

— Немедленно покиньте мой кабинет, — взревел он. — И пирожки свои не забудьте.

— Попрошу, значит, в столовой состряпать для вас лекарство, — подытожила собеседница и спешно ретировалась.

Вскоре Игорь Всеволодович подобрел и выглянул в предбанник. Все-таки сытный обед оказал на него благоприятное влияние. Тамара Олеговна наблюдалась за столом и о ч ем-то сосредоточено разговаривала по телефону. Руководитель прислушался. Так и есть: безо всякого зазрения совести временный секретарь оживленно размышляла о том, сколько каких продуктов приобрести на вечер. И, что более всего поразило руководителя, что для абсолютно не связанных с производством дел, так же без стеснения, Тамара Олеговна намеревалась использовать все тот же служебный автомобиль. Да еще и не только транспортное средство, а и самого водителя, закрепленного, как ни крути, за ним, руководителем. Ему-то она и давала наказ, какого продукта и где приобрести, медленно двигая пальцем по списку. Да еще Игорь Всеволодович подозревал, что к этой авантюре бесстыже подключена и остальная женская часть трудового коллектива. Так как закупала продукты секретарь в громаднейшем количестве, попутно проводя по городскому телефону опрос, сколько кто чего желает. И это в его, Игоря Всеволодовича, присутствии, и за ухом, как говорится, не ведя. В его, с позволения сказать, приемной — лице предприятия.

— Вы курицу брать будете? — без «всякого Якова» заботливо спросила секретарь, наконец-то заметив появление начальства.

— Каких кур? — тяжело запыхтел руководитель.

— Значит, нет, — вздохнула Тамара Олеговна. — А рыбу? Зефир?

— А что — в стране уже социализм и отменены супермаркеты? — уточнил Игорь Всеволодович.

Очевидно, секретарь была задета за живое, так как даже подпрыгнула на месте:

— Вы так уверенны в качестве их продуктов? А потом у вас всех желудок болит, от красителей и консервантов. Будто бы не ведаете о том, как нас травит собственное правительство.

— И зачем же правительству вас травить, уважаемая Тамара Олеговна? Чем вы так пришлись ему не по душе, что оно вынуждено сыпать яд в супермаркетах?

— Это мировой заговор, будто не знаете, — поделилась она с ним наблюдением. — Хотят оставить один миллиард человек и парочку на его обслуживание. И сами понимаете, мы с вами не войдем в их число.

— Отчего же не войдем? Я очень даже собираюсь, — уведомил Игорь Всеволодович. — И желательно не в составе обслуживающих двух миллиардов.

— Ну вот вы же не еврей? И не американец? Так что шансов у вас нет.

— Интересная теория, — кивнул он в ответ. — Жаль, нет времени слушать.

Руководитель попытался побыстрей скрыться от всевидящего ока мирового правительства за дверью в собственный кабинет.

— Зря сомневаетесь, — пыталась достучатся до него секретарь. — Понаблюдайте сами: новые болезни, разврат, интернет…

Игорь Всеволодович развернулся к ней:

— Ну вот разврат вряд ли понизит рождаемость. Хотя о разврате, видимо, вы слыхали только из газет.

— Я газеты не читаю, — возразила она в ответ. — Там с помощью новейших технологий внедряются в сознание.

— Вот и не читайте, — согласился начальник. — Тем более времени у вас на это в ближайшее время не появится. Вам придется оставаться вместе со мной на сверхурочную работу разгребать бумаги. Вы ведь пока еще бухгалтер? Вот и будете считать.

— Как так? — удивилась Тамара Олеговна.

— С помощью калькулятора, как и в прежние времена.

***

Игорь Всеволодович никогда не шутил по поводу работы. А тем более относительно ее сверхурочной составляющей. Поэтому Тамаре Олеговне и пришлось, какая бы безнадежная грусть не витала в ее глазах при виде коллег, спешно удаляющихся по домам, остаться вечером в компании с тираном. Ей припомнилось, как сегодня после обеда, когда она своими собственными руками преподнесла ему приготовленное снадобье, он кривил свой директорский рот. А потом даже не отблагодарил за заботу, обозвав старинный рецепт «вонючей отравой».

Теперь же с усмешкой наблюдал, как Тамара Олеговна вздыхает и украдкой поглядывает на часы. Отпустил, значит все-таки, желудок. Вот и скалится.

— Прекратите наконец-то зевать, — рявкнул он. — Соберитесь.

Громкий голос заставил ее подтянуться и усиленно вглядываться в бумаги. Но цифры невозможно расплывались. То ли от голода, то ли обиды.

— Закажу нам суши, — снизошел тиран. — Пока вы тут совсем не поникли. Вам какие?

Тамара Олеговна удивилась:

— Это сырую рыбу? Ну уж нет. Я вам пока не щука, сырую живность глотать. Да и глистов опасаюсь.

— Не будьте дурой, — по-отечески пожурил руководитель.

Вскоре пришла очередь Тамары Олеговны кривиться от непривычного лакомства. Но, правда, оно помогло. Вкусив экзотики, она воспряла духом и телом, оживленнее разглядывая сводки.

— Ах вот оно что! — воскликнула Тамара. — Посмотрите-ка поближе.

Игорь Всеволодович проникся бумагами и вскоре сообразил, чему так обрадовалась коллега. Пронырливые сотрудники отдела сбыта, в отсутствии хозяйского ока, под шумок перемен в руководящем составе, быстро разыграли несложную аферу. Сколотили фиктивное предприятие и с усердием принялись сбывать собственную же продукцию по бросовым ценам.

— А вы молодец, — искренне похвалил он сотрудницу. — Когда вспоминаете, какой отдел возглавляете.

Тамара Олеговна расплылась в улыбке.

— Ну, вы сами это бы заметили. Просто чуть позже.

Игорь Всеволодович милостиво заметил, что улыбка ей к лицу. Милые, детские ямочки. Легкие морщинки вокруг рта. И прочие мелочи. Придающие улыбке секретаря трогательную вздорность.

Да и фигура у подчиненной показалась руководителю не так безнадежна, как до ее находки в бумагах. По крайней мере, в профиль. Довольно аппетитная грудь да и то, что пониже. И что делало честь облику секретаря, она совершенно не пыталась вместить пышные телеса в узкие наряды, превращая себя в подобие гусеницы. А ограничивалась скромным одеянием, скрывающим некоторые погрешности. Да и готовит вкусно, что добавляет баллов. Единственное, что смущало Игоря Всеволодовича, так это солидная степень затуманенности разума Тамары церковными притчами. Вот сейчас она усиленно пыталась ему доказать, что человечество снует по земле всего каких-то три тысячи лет, отметая доказательства археологии. А потом, посчитав, что этого недостаточно, находчиво брякнула:

— Думаю, нам нужно пригласить на предприятие батюшку.

Рейтинги фигуры и улыбок резко понизились на порядочное количество пунктов.

— Вы считаете, что на заводе околачивается мало людей? — уточнил Игорь Всеволодович. — Я бы и так сократил добрую треть бездельников, а вы еще дьяконов сюда зазываете.

— Вот напрасно вы не верите в способности батюшки, — настаивала на своем Тамара Олеговна. — Он бы провел подобающий случаю обряд, махнул, где требуется кадилом, и производство мигом бы расцвело. А, может, если повезет, то и вагоны обнаружились.

Игорь Всеволодович призадумался. Чем поп не шутит! Для налаживания производства он готов на все, даже на привлечение потусторонних сил.

— Договаривайтесь с попом, — махнул он рукой. — Пусть причаливает.

— Э, так дело не пойдет, — возразила Тамара. — Вы должны лично прибыть на службу, отстоять ножками. Исповедаться, причаститься — там вам дальше скажут. А затем привезти батюшку на завод в сопровождении певчих.

— А без певчих никак производство не наладить? — заискивающе уточнил Игорь Всеволодович.

— Абсолютно никак, — отрезала Тамара.

***

Прошел ровно год.

Игорь Всеволодович внимательно разглядывал рыбок в аквариуме. Хорошо, что все-таки сделал в кабинете ремонт. Сразу видно уровень предприятия.

Попытался потянуться в кресле. Эх, раскормила Тамарка. Влезла так вкрадчиво в его жизнь со своими пирогами, что он и сам не заметил. А теперь пичкает по четыре раза в день разными кушаньями. Вот и раздобрел. И спортзал забросил. Отказалась она напрочь от активного отдыха, и он за ней.

Да и жизнь как-то предполагает спокойное созерцание. Производство наладилось, отдел сбыта заменен и батюшкой окроплен. Все течет плавно. Желудок не беспокоит. Как-то и сам Игорь Всеволодович позабыл, какие горы намеревался свернуть год назад. Сидит себе в кресле растекшейся медузой и за рыбками наблюдает. И обеда ждет.

Но внутри что-то как-то тревожит. Вроде бы не к тому стремился. Вот почему недолюбливал раньше даже упоминание о служебных романах. Затягивают. Чувствует Игорь Всеволодович прямо нутром, что как-нибудь нужно встряхнуться. А как — не знает.

Посидел-поразмышлял, позвонил в отдел кадров. Что они там все сидят, чаевничают.

— Вы когда-нибудь найдете мне секретаря? — спрашивает грозно. Хотя… как грозно: Игорь Всеволодович подозревает, что давно особо его никто и не боится. Нет былой хватки, огня, мощи. Сидят себе, как и при прежнем руководстве, подчиненные и языки изнашивают.

— Так вы сами то этого, то того, — осмеливаются там перечить.

— Дайте мне секретаря, — гремит на них директор. — А то весь ваш отдел будет здесь сидеть по очереди.

Нехэппи энд.

В дверь кабинета бойко постучали, и на пороге появилась тоненькая девчонка. С длинными черными волосами. Стройная, как тростинка. Игорь Всеволодович невольно залюбовался и подтянул живот.

— Я на собеседование, — пропела чудесница.

— Проходите-проходите, — засуетился директор, отмечая про себя изящность и легкость претендентки.

Жаль, что сам не в форме. А были времена…

— Ой, какие рыбки! — воскликнула девица. — А я думала, что сейчас уже аквариумы не ставят. Вроде бы в моде минимализм.

— Если вы заварите мне вкусный кофе, я вас с удовольствием приму на работу, — оскалился в улыбке соблазнителя руководитель.

Девушка улыбнулась:

— Конечно, если вы настаиваете.… Хотя я умею готовить прекрасный зеленый чай. Он удивительно благотворно влияет на цвет лица и на весь остальной организм в целом.

Игорь Всеволодович заторможено кивнул под воздействием очарования. Вновь назначенный секретарь на несколько секунд растаяла в воздухе и вскоре явилась с двумя кружками чая, источающих дивный аромат ягод и терпких трав. Присела напротив, с легкой усмешкой выжидая вердикта. Руководитель, неторопясь отхлебнул горячий напиток и удовлетворительно скривил рот.

— Думаю, мы отлично сработаемся.

Девица вновь одарила улыбкой.

— Ну тогда уже на правах вашего секретаря хочу внести некоторые предложения. Раз уж Вы установили аквариум в стиле восьмидесятых, то давайте придерживаться заданного курса во всем. Поменяем тканевые жалюзи на металлизированные, добавим стеллаж с книгами. Да и пиджак бы рекомендовала другой, рубашку в тон галстуку…

Она еще что-то говорила, предлагала, но Игорь Всеволодович ее уже не слушал. Он просто смотрел на симпатичную девчонку, которая парой предложений уже завоевала его внимание и симпатию, а судя по реакции организма, то скоро и место в сердце.

— «Что-то бабы мной руководят, — призадумался на миг Игорь Всеволодович. — Хотя вроде должно быть наоборот. А впрочем, такой прелестнице можно. От кого еще узнать о тех же тенденциях в интерьере. И варианты знакомств как-то больно похожи, так и чувствуешь себя цирковой лошадью, бегающей по манежу. Ну ничего, Вселенная вон тоже по спирали кружится».