Глава 19.1

Старая Хейд собралась в дом Свенсов минут за пять. И ещё столько же тормошила-подгоняла Яннику. Недовольная девушка, которая ещё целых два часа могла сладко спать, ворчала:

— Хейдуша, ну зачем мы идём? Ну ясно же, это исчадие хротгарского подземелья развлекается!

— Давай, давай, — торопила её женщина, всё время посмеиваясь, — не будем разочаровывать благочестивую горожанку.

— Ну Хейду-у-уша!

— Быстро! Идём делать свою работу!

— Я убью эту Дуську!

— Не получится. Она уже мертва, — невозмутимость вёльвы пугала. –

Надеюсь, доченька, ты этого не забудешь?

— Чего не забуду? — ворчала хмурая Янника, через силу натягивая на ноги тёплые носки.

— Того, что Дуоссия Свенс покинула этот бренный мир.

Янника с абсолютно недовольным лицом мрачно пообещала:

— Не забуду! Ещё как не забуду! Я этой личинке подземного краса всё припомню.

— Ритуал будем соблюдать строго! — уже совсем другим, деловым тоном приказала Хейд, завязывая в сенях чёрную ленту на жертвенной ветви.

И Яннике ничего не осталось, как кивнуть. Эх, жаль, что хворостинки под рукой нет! Вмиг бы вернула этого ядовитого колобка на кривеньких ножках в мир живых!

В доме Свенсов ещё не горел свет и не было признаков никакого движения. Но на калитке, такой же корявый, как и письмо, висел лист с чёрным указателем: Дуся Свенс там. Не стучать!

— Ну-ну! — Янника злилась с каждым шагом.

Входная дверь дома скрипнула, открываясь совершенно свободно. Ключ торчал в замке с внутренней стороны. На полу ещё одна стрелка. Потом ещё и ещё одна. И всё это в кромешной тьме, подсвеченной лишь полоской уличного света.

— Стараешься сохранить свою кончину в тайне, благочестивая? — хмыкнула вёльва. — Не получится. Смерть — дело публичное!

И она приказала Яннике зажечь свет. Десяток маленьких огоньков, рассыпанных под потолком вспыхнули, неся разом осознание реальности происходящего. Вслед за светом громкий голос Хейд, строгий и торжественный, пронёсся набатом по спящему дому:

— Скорбная весть в дом сей пришла! Снежной деве зажгите авритную ветвь! Привяжите к ней ленту, прощания дар. И последнее имя пропойте скорей!

Из комнатки напротив кто-то замычал обиженно и громко, стукнулись об пол детские ножки и на свет, придерживая на пузе скомканную простыню, выползло ЭТО!

Дуоссия Свенс подготовилась знатно! Серебристой пудрой для волос было перепачкано всё лицо, делавшее его снежно-белым. Под глазами, на щеках, в уголках губ, на шее и на руках детской густой краской прорисованы были со всей тщательностью чёрные круги, морщины, вены. Хорошо так прорисованы! Если бы не включили свет, то в темноте Дусю вполне можно было принять за ожившего мертвеца и напугаться. Кроме того, на пузе у нее висел лист с корявой надписью: "Она не дышит!"

— Дуоссия Свенс? Какими судьбами? — строго поинтересовалась вёльва. — А разве не Вас сегодня призвал к себе хранитель мрачных глубин Хротгара, коварный Ольгъест? Или я что-то путаю?

Дуся, которая, конечно, собиралась каким-то непостижимым образом сохранить свою выходку от родителей в тайне, застыла в дверях, совсем не зная, как поступить. Со второго этажа уже слышались встревоженные голоса, и быстрые ноги, судя по всему хозяйки этого дома, уже стремительно спускались по крутой лестнице. Глаза виновницы событий с неимоверной скоростью настороженно перемещались со строгой вёльвы на лестницу и обратно. И когда Сельма Свенс, судорожно запахивая на груди домашний халат, сделала последний шаг с лестницы на пол, Дуся заревела.

— Вёльва? Дочь? Что с тобой?!! — ничего не понимающая и оттого перепуганная женщина, не зная, что делать, застыла внизу лестницы, не решаясь сделать ещё шаг.

За ней, громко стуча по лестнице тяжёлыми кряжистыми ногами, спустился муж, крепко держа в руке хротгарский топорик, высыпались вслед за отцом полуголые мальчуганы трёх и четырех лет, и последним, натягивая на ходу рубаху с плотным вырезом, появился Риг. Абсолютно снежноволосый Риг!!!