Глава 127

Для того, чтобы пойти вперёд, нужно сделать шаг назад.

Оказавшись во дворе своего детства, Янек с жадностью во всё вглядывался. В каждую деталь. На месте ли то дерево, на котором сидела Танька, когда он её фотографировал? Стоит ли там же колченогий стол на металлических ножках, за которым местные мужики играли в домино? Растут ли ноготки в палисаднике перед их подъездом?

Дерево было на месте, но, естественно выросло сильно. Стол тоже никуда не делся. Простенькие ноготки сменились аристократичной хостой.

В их квартире живут квартиранты. Хозяйственный Пашка присматривает. И присылает каждый месяц деньги бабе Рае. Копейка в копейку за вычетом коммунальных платежей.

Было очень странно оказаться возле своей школы за руку с маленькой дочерью. Лето. Закрыто. Может, оно и к лучшему. В спортшколе, где теперь директорствовал Симонов, ремонт. Выгружают новое покрытие для стадиона, новый инвентарь.

Янек сразу вспомнил черную кожаную "лапу" с красным кружком-мишенью посередине. И как он впервые бил туда сначала рукой, а потом ногой. Все эти месяцы не свихнуться помогал спорт. В Израиле он позволял себе на полчаса ходить в спортзал при больнице. Неистово молотил грушу. Сбрасывал кипящую в голове агрессию и парализующий волю страх. Удар за ударом.

Город детства заполнял лёгкие знакомыми запахами, заставляя скинуть себя луковую шелуху всего, что набралось за двадцать с лишним лет.

Пашка раздобрел, поседел и полысел.

— Это у меня, Янкель, комок нервов, — указывал на пузо.

Татьяна превратилась в сильно улучшенную копию своей матери. Из серии "кость широкая". Вот только алкоголь что Пашка, что Танька не употребляли совсем.

На детской площадке во дворе на Янека поглядывали с особым вниманием. Чтобы папа гулял с дочерью, такого тут не видели. Янек подозревал, что многие мужья в тот день получили от своих половин внушения, мол, бывают же нормальные отцы. А ещё он ждал, что кто-то вдруг спросит, где их мама. И тогда... Тогда непонятно, как реагировать. От бурного общения многих, видимо, останавливал Тим, дисциплинированно ждущий под лавочкой.

В песочнице Саша самозабвенно лепила куличики. Янек удивился, что вместе с вещами дочери в комплекте шёл специальный сетчатый мешок, где лежали новые игрушки "для улицы". Попробовал помогать. Саша подробно объясняла папе, как правильно. Юлины интонации Янек уловил мгновенно.

— Папа, делай так: бер-р-ресь, кладёсь. Оп! — Саша жестом фокусника переворачивала формочку и с чувством стучала по ней, — И вуля! — разводила ладошки в стороны.

Артистка! Что такое "вуля", понял не сразу. Примерно на пятом куличике догадался, что это "вуа-ля". Вспомнил, что все дети у Орловых закончили школу с углублённым изучением французского языка. И родители у Жанны говорят по-французски. При мысли о Юленьке стало тоскливо. Но Янек пообещал себе, что они поговорят с ней обязательно. Принцесса должна знать, как он ей благодарен.

Следовало по-хорошему сходить к деду на кладбище. Большой вопрос, стоило ли брать с собой Сашеньку. Была надежда, что она просто не поймёт, что это за место. Но Янек не рискнул. Дед поймёт и простит. А правнучку он видит. Они ещё придут к нему, когда Саша сможет это осознать.

Почти месяц провели они на Волге. Жили в новом доме Симонова. Как его сын и внучка. Алексей Фёдорович всем соседям так и говорил: "Сын из Москвы приехал. Внучку привёз деду Лёше." Специально для Сашеньки он своими руками сделал песочницу и качели. И млел, стоило маленьким ручкам обвить его шею.

— Деда, высе! — смеялась на качелях Сашенька.

— Ох, Сашка! Вот девка у нас! Огонь!

Янек подумал, что был долгие годы очень неправ. На самом-то деле отец у него был. С тех самых пор, как он вошёл в зал спортшколы.