Глава 15

Нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе вы так и будете думать, что это прекрасно.

Поступать Янек не стал. Просто никуда не понёс документы. Хотя ещё зимой мысли, что надо получить высшее образование, были.

Звонок в дверь квартиры. Кто это? Пашка обычно не звонит, тарабанит по привычке. Потому что у него в квартире звонка нет.

Янек отложил Пикуля в сторону, соскреб себя с дивана. Потащился открывать. На пороге стоял Симонов.

— Ну, и как это называется, боец?

— Лето, товарищ майор.

— Что, совсем тухло?

Янек кивнул.

— Вы проходите, — сообразил, что держать тренера на пороге по меньшей мере невежливо. И потом, интересно, зачем он пришёл, — Чай будете? Бабушка пекла с яблоками пирожки.

— От чая не откажусь. И от пирожков тоже, — Алексей Фёдорович разместился на табуретке. В крохотной кухне стало тесно. — Чем занимаешься?

— Ничем. Читаю.

— Что читаешь?

— "Соловецкие юнги", "Моонзунд", "Честь имею".

— Пикуль? Нравится?

— Не нравилось бы — не читал.

— Не дерзи, — осадил Янека Симонов, — Я с миром. Ни одна девочка на свете, даже самая прекрасная, не стоит загубленной жизни.

— Это неправильно. Женщина должна стоить больше, чем жизнь мужчины.

— М-да... Хорошо. Переформулирую. Эта конкретная девушка не стоит того, чтобы ты себя зарыл. Надо пережить. Встать. И дальше пойти. Помнишь, с чего мы тренировки начинали?

— Встать столько раз, сколько упал?

— Верно. И потом, ты сейчас думаешь, что такая вот ситуация только у тебя. Помнишь, я как-то тебе говорил, что у меня был еврейский экипаж?

Янек снова кивнул. Он помнил их первую встречу с тренером, будто это было вчера.

— Ну, так вот. Их было трое. Лева, Хаим и Мойша. Такая вот весёлая компания из Одессы. До армии они даже знакомы не были. Я когда их увидел первый раз, вообще не мог понять, что эти трое в армии-то делают. Интересно?

Янек налил чай. Достал пирожки. Уселся напротив. Решил, что никакая информация лишней не будет. И если уж тренер решил что-то рассказать, а делал он это не часто, значит оно того стоит.

— Лёва..., — Симонов взял пирожок, — Слушай, а вкусно! Ну, так вот. Лёва — мастер спорта по стрельбе. Снайпер. Гибкий, как кошка. Ходил бесшумно. Тоже несчастная любовь. Застукал свою зазнобу на пляже с другим парнем. Чуть не утопил обоих. В Америке теперь живёт. Где-то на ранчо учит туристов стрелять.

Симонов взял ещё один пирожок.

— Хаим, значит. Такой, знаешь, коренастый парень. Разряд по дзюдо. Мама в универсаме работала. Папа закройщик в центральной ателье. Сам учился в медучилище. Влюбился. В женщину на восемь лет старше и с ребёнком. Говно со всех сторон до небес кипело! И женщина там себя некрасиво повела. Ушёл в армию санинструктором.

Янек отхлебнул чай. Примерил ситуацию.

Ребёнок? А каково ребёнку-то было? Сначала мать с отцом, получается, ссорились. Потом у матери парень. И ним не вышло... И у Хаима проблемы были, пожалуй, не меньше, чем у него.

— Женился потом через год после дембеля. На другой, — среагировал тренер на удивлённый взгляд Янека, — Я был на свадьбе в Одессе. То ещё зрелище!

— Могу себе представить, — буркнул Горовиц, — Опыт есть.

— Там тоже на свадьбу явились друзья жениха прямо в афганке? И распугали весь местный бомонд?

— Нет, я там взорвал тётю Сару.

Симонов расхохотался.

— Серьёзно? Взорвал? Чем?

— Новогодней хлопушкой, — пожал плечами Янек, мол, чего тут удивительного.

— М-да, думал я, что ты на Мойшу похож. Но, получается, ещё больше, чем мне казалось. У того, правда, была только мать. Бабушка умерла. Дедом он звал вообще соседа по коммунальной квартире. Я, честно скажу, когда эта команда прибыла, я спросил старшего, где он взял это убожество. А парень, метр с кепкой в прыжке и на роликах. Но крепкий, зараза. В теннис оказывается играл. После курсов ДОСААФ водил всё, что движется. И тоже, представляешь, любовь-морковь, завяла ботва. Этот духов рвал. А не тётю Сару. Тоже в Америке сейчас. Мать увезла. Так вот, эта команда всегда на боевых выходах была, а не на кухне сидела. И целая в полном составе вернулась.

— Моя тоже хотела, — вынырнул из своих мыслей Янек.

— Чего?

— Мама. В Америку. Но там у нас прямых родственников нет. Только в Израиле. А там опять стреляют. Мама туда не хочет.

— А ты?

— Я не думал пока. Мама хочет. Бабушка говорит, что уже один раз эвакуировалась. И теперь тут помирать будет. Получается, что не один я — "горе еврейского народа"?

— А кто тебе такое сказал?

— Вообще-то, мама. Но там на свадьбе один военный был. Так он сказал, что я будущий диверсант. Шутил так, значит.

— Хм, шутил, говоришь? Может и не шутил. Поглядим. Тебе когда восемнадцать? В январе?

— Да. Четырнадцатого.

— Я думаю, не стоит тебе эти месяцы дурака валять. Поговорил тут со своими. Во-первых, тебя возьмут в спорт школу вести детские группы. Это какие-никакие деньги. А во-вторых, на курсы кинологов можно пойти. Мой отец говорил, тебе собаки нравятся. Будешь готовый "гавчик".

— Кто? — не понял Янек.

— Инструктор службы собак. Ещё говорят "хвост". Ну, как? Годится план?