Глава 203

Быстро растут не только чужие дети.

Устраивать ли для Саши бат-мицву, вопрос не стоял. Бабушка Рая так ждала этого праздника. Будто установила себе такой жизненный рубеж — дожить до совершеннолетия (имеется в виду религиозное совершеннолетие — девочки в 12 лет, а мальчики — в 13 лет) правнучки. И у Янека язык не повернулся возражать, когда она собралась собственноручно делать форшмак и пирожки.

Юлина семья расспрашивала подробности. Что и как принято. Что дарят, что делают. Янек волновался. Наверное, скажи ему кто-то давным давно, что он, советский парень, будет праздновать бат-мицву дочери, он бы удивился. Но это точно не удивило бы деда Давида. С ним бабушка Рая последнее время разговаривала всё чаще. Почти так же, как сразу после его ухода.

— Ой вэй! Давид, ты видишь это? Наша Сашенька такая красивая фэйгеле! И Давид с Илюшей растут. Таки вундеркинды! Кажется, они умеют за компьютер всё на свете!

Верочка Егорова уже не спрашивала, почему у неё не было такого же праздника. Её восемнадцатилетие отметили с неменьшим размахом. И большой семьёй, а потом и с одноклассниками. Сюрпризом тогда из-за океана прилетала Саманта. И сейчас американских гостей снова ждали в Москве. Мишу с женой. Старшую Александру с мужем и сыном Леви. Саманта уже училась в медицинской школе.

Договариваться с ребе ездил Янек. Пока ехал, вспомнил Мишин опыт. Договорился на то, что всё будет бикицер (очень быстро). Ребе и не возражал.

Уже в день торжества с недоумением посмотрел на Юлю.

— Я таки извиняюсь, а мама девочки — еврейка?

— А я таки мачеха, — ответила ему в тон Юля. — А мама точно еврейка. И бабушка еврейка. И другая бабушка — еврейка. И даже прабабушка, — она указала на бабушку Раю, руководившую накрытием столов..

— Ребе, волноваться не о чем, Юля таки идише момеле, каких Вы ещё не имели удовольствие видеть, — вступилась бабушка Маня.

К бабушке Рае подошёл Паша. Обнял.

— Баба Рая, можно мне котлетку. Обещаю — аппетит не испортится, — сказал свою детскую фразу.

— Ой вэй, мой мальчик, дети таки должны хорошо кушать. Даже если они выросли, — довольно кивнула на маленького Левика, пристроившегося возле блюда с пирожками.

После наставлений ребе, к которым Сашенька отнеслась очень серьёзно, Янек как старший мужчина в семье резал халу.

Пришло время зажигать свечи. Всего тринадцать. Первую в центре зажёг ребе.

Саша зажигала свечу за тех, кого она хотела бы видеть рядом, но их уже нет на свете. За дедушку Давида, про которого всё время вспоминает бобеле Рая. За бабушку Риту и деда Александра. Про них рассказывала бабушка Клара. И за маму.

Саша оглянулась на Юлю. Та кивнула. Александра сделала глубокий вдох.

Свечу маме. Хотела бы она, чтобы сейчас мама стояла у неё за спиной? Да! Тысячу раз да! Скучала ли? Были минуты, когда очень. Но чёткого образа в голове не было. Остались фотографии. Но это только внешность. Какая она была? Мысль, что, возможно, у неё не было бы Юли и братьев, приводила в смятение. Ребе сказал, что теперь она сама несёт ответственность за свои мысли и поступки. За то, чтобы жить по заповедям. А это прежде всего — жить по совести, а уже потом соблюдать субботу. Быть добрым и честным, а потом уже не носить открытую одежду.

Юля смотрела на Сашеньку в этот момент. Искала поддержки у Янека. Сжала его руку. У него в голове много раз возникал вопрос, как Юля переживает это. То, что она его вторая жена. И то, что не родная мама Сашеньке. Но вслух спросить он, пожалуй, не решится никогда. А Юля вряд ли поделится.

Рахиль Исаковну под руки вывел Янек. Она зажгла свечу.

— Давид, смотри, наша фэйгеле празднует бат-мицву! — прошептала она куда-то в пламя свечи.

Мария Давидовна — следующая. Полная гордости и за сына, и за старшую внучку.

Клара Львовна подошла зажигать свечу. Вспомнила, как они все вместе мечтали об этом дне. Как планировали всё от меню до цвета воздушных шаров.

— Соня, детка, мы хорошо смотрим за Сашенькой. Она растёт в любви.

Симонов зажигал следующую свечу. За свою единственную и до мурашек любимую внучку. А какой бог ему дал Саньку, тому и спасибо большое.

Ребе смотрел на крупного пожилого мужчину в зелёной кипе. Во взгляде недоумение и уважение одновременно.

Прабабушка Валия вышла вместе с Володей и Жанной, деду Сергею и бабушке Марине помогали Артур, Тимур и Эдик. Володя расслышал, как шепчет она по-татарски благословение. С возрастом Валия Николаевна всё чаще вспоминала родной язык.

По очереди позвали сначала Егоровых. Потом Акимовых. А следом и приехавших из Самары и Ульяновска Пашу, Татьяну, Сергея Матвеева и Илью Самарина.

Семьи Орловых и Новиковых поразили до глубины души. Темненькие, светленькие и ярко-рыжие дети. Ребе долго вглядывался в лица. Он любил разглядывать людей и определять, кто кому и кем приходится. Но тут была какая-то нерешаемая головоломка.

У ребе чем дальше, тем удивленнее становилось лицо. Крупные мужчины в зелёных кипах иудеями точно не были. Но лица у всех были серьёзные.

На американских гостях он выдохнул. Эти — точно евреи.

Зажигали свою свечу Янек, Юля и мальчики. Янек кивнул жене.

У Юли слегка дрожали руки. Бог дал ей дочь. Таким вот странным и, возможно, не самым справедливым образом. Конечно, в это день она думала о Соне. Настоящая мама Сашеньки — еврейка. И Саша — часть народа. Если этот бог даст силы, Юля постарается быть всем своим детям правильной матерью.

Последнюю свечу зажгла Александра. Ребе кивнул. Мало серьёзных детей он видел даже в такие важные для них дни. Эта девочка была полна внутренним светом. Пусть же в Книги Жизни у неё будет хорошая запись!

Огромные семейные праздники — это скорее традиция Юлиной семьи. И тут они все рядом, готовые разделить радость важного дня этого ребенка.

Грянувшая из колонок музыка порадовала всех. Мужчины подхватили на руки стул с визжащей от восторга и страха Сашенькой. Бабушка Рая пританцовывала руками. Сил встать уже не хватало.

— Я дико извиняюсь, — ребе подошёл к Мише, — Объясните мне хоть Вы как аид аиду (еврей еврею), почему кипы зелёные?

— Простите ребе, пограничники по-другому не могут. У нас если даже кипа, то только зелёная.

— Евреи-пограничники? — спросил ребе то ли Мишу, то ли сам себя.

Вопрос ребе остался без ответа.