Глава 32

Теперь я знаю в вашей воле меня презрением наказать…

Мамина идея с питомником, но в несколько ином виде, показалась Янеку вполне разумной. Там можно было заниматься с Тимом и оставлять на некоторое время без проблем. Потому что передвижение по городу в обществе служебной собаки вызывало некоторые неудобства. К городу Тим был ещё не приучен. Это требовало времени и дополнительных тренировок.

Овчарки в возрасте быстро превращаются из грозных служебных в ласковых домашних собак. Но Тим ещё молод. Сил много. Ему нужны впечатления и общение. На обычной собачьей площадке из нескольких гнилых досок ничего не выйдет.

Янек как раз оставил Тима ненадолго в питомнике. Вышел знакомой дорогой. Ему самому тоже сейчас приходилось заново привыкать к городу. То, что ему в спину смотрят, понял сразу. Резко остановился. Обернулся. Танька не успела спрятаться.

— Иди сюда, — позвал её насколько смог строго.

Таня как-то порывисто с прискоком двинулась ему навстречу. В глазах плескалось что-то, подозрительно напоминающее отчаяние. Рывком сделала последние два шага, повисла у Янека на шее и впечаталась губами в его губы.

— Обалдела?

— Янечек, не кричи. Они услышат. И не оборачивайся, пожалуйста, — зашептала.

Чувствовалось, что руки на его шее держали "замок" очень крепко.

— Быстро и чётко рассказывай, кто они, и почему ты тут устраиваешь цирк. Иначе придётся действовать другими методами.

— Я сказала девочкам в классе, что у меня парень из армии пришёл, — быстро заговорила Танька.

— А до этого ты им врала, что у тебя этот парень есть, просто он в армии, — тут же догадался Янек. Танька кивнула. Глаза у неё уже были на мокром месте. — И сейчас они сидят вот на той автобусной остановке и делают вид, что едят мороженое?

Танька заморгала часто-часто.

— Как ты догадался?

— Ты забыла, где я служил. Что ещё врала?

Тут Татьяна покраснела в цвет заката.

— Мне самому догадаться? Давай-ка предположу... Ты сказала, что у нас всё серьёзно. Так?

По тому, что красный цвет стал мгновенно багровым, Янек понял, что попал в точку. Танька так и висела у него на шее, сопела ему в подбородок и в левое ухо. Сил поднять на парня глаза у неё не было.

— Ты понимаешь, что ты уже наговорила на уголовную статью.

— Как? За что?

— Да не тебя, дурочка с переулочка. Меня. За совращение малолетних.

— Не-е-ет! Я не хотела.

— А что хотела? Показать подружкам, что уже взрослая? Тань, я ж тебя знаю ещё с тех пор, как ты в коляске во дворе спала. Ты мне как сестра. Поняла?

— То есть, этой обезьяне Василисе можно с тобой по углам обжиматься? А мне даже помечтать нельзя? — Таня не сдавалась.

— Нельзя! Тань, есть вещи, которые в пятнадцать лет нельзя. Они для взрослых.

— Как ты с ней можешь это... Бр-р-р.

— Тань, я с тобой это даже обсуждать не буду. Пошли, руку давай, домой провожу.

— Может, обнимешь? — ещё торговалась Татьяна.

— Нет. За руку. Достаточно будет. Могу показательно сейчас по жопе дать.

— Ну, Янечек!

— Пошли быстро. У меня дел полно. Подружкам потом скажешь, что поссорились и расстались. Можешь, так и быть, даже мне залепить по лицу. Типа, ты меня бросила, такую сволочь. Заметь, я мог бы тебя и не прикрывать.

— Да-а-а? Ладно, Янечек, тогда я буду с Витьком Дмитриевым встречаться.

— Вот напугала-то! Встречайся. Кто тебе запретит? Но можешь его заранее предупредить, что если он тебя обидит или руки распустит, куда не следует, мы с Пашком ему эти руки оторвем. А Тим — всё остальное. Ясно?

Танька насупилась, обдумывая слова Янека. На самом деле ей Дмитриев тоже нравился. И сам Витек её уже три раза на дискаче на медляк приглашал. Но она уже всем наврала с три короба про Янека. Подробности знала из его писем Пашке. Она их у брата стащила и жадно читала по ночам, представляя, что Янек пишет ей. Признать, что всё это неправда, было равносильно самоубийству. И если бы выгорело с Янеком, это было бы роскошно. Парень — герой с медалью. Шикарно же! А Дмитриев — глиста на палке. Но отжимается больше всех ребят в классе.