Глава 37
Два одесских эмигранта рассматривают статую Свободы.
Один говорит:
На всю оставшуюся жизнь Запомним братство боевое...
Бизнес рос. И выстоял в дефолт. Не зря деньги хранили в долларах. Спасибо Егорову и его чутью.
Учиться было интересно ещё и потому, что знания тут же применялись по назначению. Горовиц поглощал информацию в немыслимых количествах. Он и не думал, что может работать по восемнадцать часов с перерывами на сон и выгул Тима.
Появление первых наёмных рабочих стало началом нового этапа. Оказалось, что можно заказать автовоз. И не ехать за машинами втроём. В ремонтные мастерские тоже взяли мастеров. До этого справлялись сами под руководством Ярослава. Но контролировать всё и всех приходилось.
Внешность и улыбка Янека часто вводила людей в заблуждение. Мастера быстро поняли, что Ян не просто улыбчивый парень. Документы он изучал дотошно. Детали замечал быстро. Порядок наводил несколькими ёмкими словами.
Они с Ярославом разъехались по разным квартирам. Янек снял себе крохотную двушку в пятиэтажке. Очень похожую на самарскую.
Ему очень хотелось как-то побаловать маму и бабушку. Подарить им что-то такое, чего они бы сами себе никогда не позволили. Решение отправить их в гости к родственникам в Америку с перелётом через Париж пришло неожиданно. Бабушка в разговоре обмолвилась, что Париж — это мечта. А мама упомянула Сарочку, давно живущую по ту сторону океана и звавшую в каждом письме в гости. Янек, ничуть не сомневаясь, оплатил визы, билеты и все расходы. Плюс отель в Париже на три ночи.
— Сыночек, а что, тебе не на что больше потратить деньги? Это ж умереть, какая сумма! — мама разглядывала цветные бумажки билетов.
— Мама, не волнуйся, не на последние. И даже если бы и так. Я решил.
— Если Сарочка тайно надеялась, что "эти халамидники" не приедут и не посмотрят своими глазами на её хваленый Брайтон, то вот ей шиш! — бабушка Рая составляла список американских родственников и параллельно писала список гостинцев, — Она таки думала, что наш Янкеле — шлимазл. И пусть она себе думает, что хочет. Только разве её внук Боря таки может отправить её в Парыж? Маня, запиши в список вещей тот аппарат, что Янкеле привёз тебе на день рождения!
— Какой аппарат? — Можно подумать, что у тебя склероз! Тот, из которого фотографии сразу вылезают. Чтобы ни Сарочка, ни её Сема, пусть они будут здоровы в свой Америке, не подумали, что мы с тобой не были в Парыже! Давид, ты видишь? Ой вей!
Янек и Ярик провожали их в Шереметьево. Горовиц вёл их под руки. С одной стороны мама. С другой — бабушка. Обеих потряхивало. Егоров вёз за ручки чудо-чемоданы на колёсах с кодовыми замками. Тоже подарок Янека. Там ехали подарки. Бабушка до последнего сверялась со своими списками. Было важно никого не забыть.
Пока родные были в отъезде, Янек нанял рабочих и сделал ремонт в кухне, коридоре и ванной самарской квартиры.
Через две недели тем же составом они встречали путешественниц. Обе вышли в Прилёт обалдевшие от перелёта. Загорелые.
— Ну и слава богу, мы дома, — выдохнула бабушка Рая, — Янкеле, возьми у мамы чемодан, а то она добровольно с ним не расстанется. Очень удобная вещь! Там все с такими!
— Как съездили? — поинтересовался Егоров.
— О, спасибо, Яричек, съездили и приехали. Потому что не просто так мой Давид говорил, что там хорошо, где нас нет.
Уже дома у Янека рассказали подробности. Сначала, конечно, про Париж. Как катались три круга в экскурсионном двухэтажном автобусе. И слушали экскурсию.
— Представляешь, сыночек, и по-русски можно было слушать, и по-английски. И даже по-китайски. А на Эйфелеву башню мы еле живые залезли. Я маме говорила, что не надо...
— Как это не надо, Маня? Вот что бы я потом сказала Давиду? Что меня наш внук отправил в Парыж, а я не смогла по лестнице залезть? И потом Сарочка аж слюной подол закапала, когда фотографии смотрела. Я столько удовольствия не имела с тех пор, как Янкеле её взорвал тогда на свадьбе. А как она узнала, что ты дал денег, чтобы мы там обследование прошли, подпрыгнула так, что своим задом чуть не проломила свой же хлипкий пластиковый стул.
— И как они там? Что там Брайтон? — Янеку и правда было интересно.
— А что Брайтон? Грязно и шумно. Над головой метро. Внизу все те же, что на Привозе. Только спикают так, что не разберёшь. То ли французский, то ли нижегородский, то ли идиш, то ли инглиш. Покупала сыр, а продавец меня спрашивает: "Вам послайсить или целым писом?" (Вам порезать или целым куском?) — смеялась мама Янека.
— Сарочка с мужем на пособии. Это Сёма в Одессе был гройсэ пурыц, а там — еле-еле поц. Дети — как свадебные лошади. Морда в цветах, жопа в мыле. Улыбаются всё время. Внуки учатся. На бухгалтера и медсестру. Я на что ты учишься зазубрила наизусть! Сарочка уже и не выговорит такое!
— Что сказали врачи?
— Сарочка нас повела, где она там лечиться. Мы так душевно провели время! Пока Маня в кабинете терапевта была, я в коридоре беседовала с мужчиной-доктором. Из наших. Такой приятный мужчина. Расспрашивал, откуда мы. Они, оказывается, были с мамой и братом в Куйбышеве в эвакуации. Я похвасталась, что мой внук Янкеле служил пограничником. Его друзья по службе называют тебя Мойша. Доктор кому-то позвонил, и сказал, чтоб быстро в офис. Приехал его зять. Такой приятный молодой человек.
Янек напрягся.
— Ба, а как зовут этого молодого человека, ты знаешь?
— Конечно! Ты думаешь, я общалась с незнакомыми? Я помню, что ты меня предупреждал. Мы сначала с ним познакомились. Доктора зовут Лев. А молодого человека...
— Миша.
— Мойша...
Янек был озадачен. Он почему-то был уверен, что это тот самый. "Близнец". Но мало ли в Америке бывших советских пограничников.
— Так он спросил, где ты служил.
— И что?
— А бабушка не смогла сразу вспомнить этот ваш Шахалинор, — добавила мама, — Но я подсказала. И у него глаза стали как два блюдца. Он спросил так осторожно, не знаю ли я, кто был у тебя командиром. Так я рассказала про Алексея Фёдоровича и про вашего Васекина. Он таки их знает! Симонов был у него командиром, а Васекин — заместителем.
Янек выдохнул. Он! Это всё-таки был тот самый. Миша, значит. И тот самый один случай на миллион, чтобы такая встреча случилась.
— И тогда доктор Лев сказал, чтобы нам вернули все деньги за приём. Потом Мишина жена, глазной доктор, ещё проверила нам глаза. А Сарочка когда услышала, про то чтобы деньги вернуть, аж за сэрце схватилась. А Миша нас к своим друзьям потом на МРТ возил. Сёма когда узнал, сколько мы за эту мрту заплатили, сказал, что такого не бывает! И шо такого ты сделал, шо нас встречают, как родственников прызидента. А я спросила много ли у них тут с медалью, чтоб не со школьной. Потому что у нас даже собачка с боевой. Кстати, Тимочке я специально купила подарок. Вон, возьми в чемодане. Светящийся ошейник. Такого точно ни у кого нет.
— Миша передал вот Симонову, — мама достала из чемодана пакет, — Коробочка. И номер телефона. Просил, чтобы он обязательно позвонил. Чтобы ты настоял. И если что-то нужно — сразу звонил ему.
Янек взял коробку. На коробке было написано: Grand Seico.