Глава 41
Избавь меня, Боже, от родственников.
Мама, кажется, не оставляла своих попыток осчастливить Янека знакомством с хорошей девушкой ни на день. Иногда она оставляла сына в покое с разговорами на эту тему. Но как только к ней приходила какая-то новая волна информации извне, всё начиналось снова.
— Янкеле, ты пойми, неправильная девушка может испортить тебе всю жизнь!
— Мама, тогда я не очень понимаю, зачем так рисковать собой? Пусть они портят жизнь кому-то ещё. С моей жизнью всё хорошо.
— Но разве это правильно? Ты живёшь один.
— Я не один. Я с Тимом.
— Сколько уже можно по чужим углам?
Янек предусмотрительно умолчал, что скромную квартирку он уже месяц как выкупил у хозяйки. Пока квартира "чужая", мама не суется туда с указаниям, как и что сделать правильно.
— И что дальше? Вот смотри, твой Костик уже квартиру купил, у него семья.
— Так то Костик, мам. Его жизнь. Меня моя устраивает.
— Чего ты хочешь, чтобы было такое у женщины, чтобы она таки тебя устроила?
— Я, мама, знаю, чего в ней быть не должно. Фальши. А вот умеет ли она заливное, так это не важно.
— Ой вей! Это пока тебе нет тридцати, то заливное не важно...
— Мама, не надо есть мой мозг. Это тебе бабушка уже давно не советует.
— А бабушка тоже таки думает, что тебе пора уже завести приличную девушку и познакомить её с нами.
Янек знал, что эти разговоры могут повторяться в разных вариантах бесконечное число раз. Каждый его приезд.
Летом он приезжал чаще. Бабушка всё ещё перекапывала на даче каждый свободный клочок земли. Хотя времена дефицита давно миновали, а Янек очень старался, чтобы у них были хорошие продукты и вещи.
— Ой вей! Давид, ты видишь, как мы теперь кушаем? Не то, чтобы один кусок мяса сначала сверить на бульон, а потом сделать горячее. И куда спрашивается нам двоим такой большой новый красивый холодильник? Янкеле, сколько тут морозилок? Сарочка вчера спрашивала в телефон, я забыла, а пересчитывать надо было ходить туда-сюда.
— Мама, так телефон же теперь без провода!
— Маня, а я привыкла беседовать в крэсле. Что за манера говорить по телефону из ванной!
— Янкеле, сегодня вечером приедет Оксана. Она по делам приехала. Повесь форму с медалью на шкаф.
Кто такая Оксана, Янек вспомнил не сразу. Потом сообразил. Это была мамина сколькотоюродная сестра, нынче благополучно живущая в Израиле. Мама того самого жениха со свадьбы, где он был объявлен "горем еврейского народа".
Вечер переставал быть томным, как говаривал Васекин. И лучше бы ему пойти к Пашке. Тем более, тот звал обсудить свои дела. У них с Танькой только совсем недавно умерли по очереди мама и бабушка. Старший брат пришёл из тюрьмы и снова сел за пьяную поножовщину в парке. Отец пропал в недрах исправительной системы. Но они держались друг друга. Пашка не без финансовых вложений друга открыл несколько мастерских по мелкому ремонту. Обувь, сумки, ключи. Дело пошло. Танька, слава богу, всё-таки дождалась из армии своего одноклассника Витька и вышла за него замуж.
— Мам, я тогда до Пашки вечером схожу.
— Ой, а как же... Оксана же.
— Ну так это твоя сестра. Я-то вам за каким интересом?
Конечно, он знал, за каким. Станут мериться, у кого сыновья круче. Такой у них национальный вид спорта.
К Пашке он всё-таки сбежал. Заодно отлично погулял с Тимом. А когда вернулся, но кухне была уже вполне "тёплая" женская компания. Оксана, которая кормой еле пролезала в кухонный проём, потянулась потрепать Янека по щеке. Но наткнулась на его взгляд, как на гвоздь. Увидела Тима, попятилась.
Избежать "просто немного посидеть и покушать" было теперь никак нельзя. Бабушка уже поставила тарелку. Янек сделал глубокий вдох, приготовившись быть само терпение.
Пока не трогают его лично, пусть хоть что говорят. Но, как говорится, геволт не спрашивает, когда ему случиться. Он случается.
— Вот, Маня, мой Вова уже четвертого родил! Как порядочный еврей, — и Оксана очень зря посмотрела в этот момент на Янека, — А Викусин сын Денис, помнишь, он ещё был такой же дохлый, как твой Янкель, тот уже доктор! Очень нужный. К нему очередь. Хорошо зарабатывает. И женат на порядочной еврейской девочке. У неё папа тоже доктор. Взял Дениса к себе в клинику.
— И что лечит? — не выдержал Янек, — Дайте угадаю. Судя потому, что мы его звали Дениска-пиписка... Уролог!
По красным пятнами, которыми мгновенно покрылись лицо и шея сколькотоюродной тётушки, Янек понял, что угадал. Это было смешно. Вон, даже бабушка отвернулась якобы к плите, чтобы никто не видел, что она хихикает.
— Тебе бы, Янкеле, надо послушать и подумать о том, как ты живёшь, — понесло тетушку.
Янек напрягся. Если она сейчас не заткнет фонтан, добром не кончится.
— У тебя ни приличной жены, ни детей. За что тебе там такие деньги платят, вообще на понятно. Мама говорит, ты кончил на компьютер и теперь сидишь в него смотришь. Разве это работа? Вот мой Вова...
— Ша. Хватит делать мне нервы, а себе гембель (крупные неприятности)! — Янек устал от этих разговоров, — Я всё понял за Вашего Вову. Он умеет стругать много детей. Похвально. И даже специалисты по этому вопросу у вас там есть. Вот Дениска. Пусть они все будут здоровы. Так вот. Кто что за меня у вас там думает, таки пусть. Мне не жалко. Вы сейчас замолкаете свой рот в моем доме. И перестанете делать нервы моей семье. Я, знаете ли, простой русский сержант, и знаю Эдиту Пьеху и идите на хрен!
Тим, до этого лежавший в ногах у Янека, неожиданно гавкнул. Весьма убедительно подтвердив слова хозяина.
Янек не стал ей ничего объяснять. Такой человек всё равно не поймёт. Что толку метать бисер перед свиньями? Что бывает на свете много вещей, важнее статуса, денег, правильности и приличности существования. Он то это знал точно. Потому что были на свете такие ребята, как Мойша, Хаим и Лева, вместе с Симоновым совершавшие боевые выходы. Был доктор Лев, вернувший деньги его родным из уважения к зятю и его сослуживцам. И если бы в мире было больше таких людей, он определённо стал бы светлее.