Глава 4
Прочитав в газете, что Марадона подписал
контракт с клубом на пять миллионов,
Рабинович велел сыну бросить мучить скрипку
Учитель физкультуры Анатолий Викторович Лебедев, которого все в школе звали просто "Конус" за форму лысины, уже давно приметил этого мелкого темноглазого пацана из четвёртого класса.
Как воробей, ей богу. Мелкий, жилистый. Но побежит — и никто его догнать не может. Так ногами перебирает, как пропеллер от вертолёта. Техники никакой. Только мелькают в воздухе разбитые мальчишеские коленки и острые локти.
— Горовиц! Иди сюда!
— Что, Анатолий Викторович?
— В субботу за школу побежишь. Шестьдесят метров и потом ещё восемьсот. Сможешь?
— Смогу.
— Давай сейчас один круг в своём темпе. Только локти вдоль туловища двигай, — Лебедев засек время.
Так Янек впервые в жизни выиграл. Да не что попало. А районные соревнования. Хотя на старте ужасно стеснялся своих дешёвых черных тренировочных штанов и кедов с грязными шнурками. Но обойти ребят, которые были явно крупнее, было особым удовольствием.
Он был не в курсе ни одного из нормативов. Просто слышал, как "Конус" орал на старте: "Давай, Янек!", и побежал, постепенно набирая скорость, оставляя за собой соперников. А перед ним была белая полоска дорожки стадиона и ветер в лицо. Красота!
— Горовиц! — окликнула его в коридоре староста класса подлиза Спиридонова.
Янек нехотя обернулся. Потом завязал шнурок на кедах и только после этого подошёл. — Чего тебе, Спиридонова? — Ты будешь теперь за спортивный сектор отвечать.
— Тебе надо, ты и отвечай.
— Вредина ты, Горовиц! И зазнайка! А ещё чемпион!
— Некогда мне, Спиридонова. Или тренировки, или общественная жизнь.
— Ты ж пионер, Горовиц. Общественное должно быть выше личного.
— А за школу бегать, это разве личное? Я ж не себе выигрываю.
Спиридонова отстала. Накапала, конечно, классухе. Та нажаловалась Лебедеву. Но "Конус" был твёрд. Не Спиридонова же районные соревнования выигрывает.
Правда, попытки Янека зафилонить домашние задания по случаю подготовки к городским стартам, тренер пресек сразу. — Хорошо учиться — обязательное условие. И Янек покорно таскал с собой учебники, чтобы успеть прочитать нужные параграфы.
Самым преданным болельщиком оказался Пашка. Он сидел на самом верхнем ряду стадиона, пока Янек нарезал по нему утренние круги. Лузгал семечки, что взял в местной торговки бабы Любы "на попробовать". Кутался в тоненькую куртку не по размеру. И с умным видом щелкал секундомером, невесть откуда притащенным.
— Ворованный? — кивнул на "луковицу" Янек.
— Ты чё! Батин! Он же спортсмен у меня.
Пашка сплюнул сквозь зубы, как бы подтверждая, что серьёзен, как никогда. У Янека так плевать не выходило. Он не стал спорить. Пашиного папашу он знал исключительно как чемпиона по "литерболу". Но раз друг сказал, то значит, спортсмен. Всякое в жизни бывает.
Мама к его занятиям спортом относилась скептически. Полагая, что если бы спорт был полезен, то приличные еврейские дети занимались бы именно им. А не музыкой, к примеру. Но Янека не удалось пристроить ни к одному музыкальному инструменту. Заставить его что-то делать против воли было невозможно, а догнать — нереально. Оставалось смириться и периодически охать на эту тему.
Дед же, напротив, хвалил внука за успехи.
— Давай-давай, тренера слушай. Делай, что говорит. И через "не могу" делай. Толк он от одних способностей не возникает. Чтобы результат был стоящий, иногда тысячу раз надо повторить, как надо.